Герман Садулаев: кому подчиняется Пригожин и о чем говорит его поведение

1 год назад

Современная Россия, хоть и живет в условиях СВО, внимательнее всего следит не только за сводками с фронта, но и за баталиями на просторах интернета. Один из главных персонажей спецоперации Евгений Пригожин вовсе совмещает свою военно-руководящую деятельность с ролью видеоблогера, перешедшего едва ли не в ежедневный формат. Другой лидер общественного мнения – писатель Герман Садулаев – прокомментировал роль яркого бизнесмена в сегодняшней РФ. 

Герман Садулаев

«ВН»: – Герман, «Вагнеру» обещали дать снаряды. И судя по последним высказываниям Евгения Пригожина, ЧВК остается в игре. Что скажете по этому поводу?

– Я думаю, что проблема больших потерь ЧВК «Вагнер» и утраты им частичной боеспособности сохраняется. Также стоит перед ЧВК «Вагнер» и задача организовать пополнение. Если снаряды, боеприпасы действительно дадут, то, возможно, «Вагнер» пока что останется в Бахмуте. И мы очень надеемся, что завершит штурм Бахмута. Эта частная военная компания – размером как армия. И я думаю, ей все-таки нужна ротация. Ее нужно выводить на ротацию, просто по объективным причинам, на отдых. Либо ей самой нужно будет внутри себя решить этот вопрос, устраивать ротацию внутри себя. А для этого нужно нарастить численность. 

Потому что, насколько я знаю, действительно позиции «вагнеров» занимались мобилизованными и другими частями Минобороны в том числе и потому, что у «вагнеров» сейчас не хватает людей, чтобы держать эшелоны обороны. То есть фактически – все, кто остался, сражаются на первой линии. На вторые линии и на фланги ставят другие подразделения. 

Это не очень здоровая ситуация. Потому что даже «вагнера» не железные. И даже если проблема со снарядами будет решена, то проблема с личным составом остается. 

«ВН»: – Сейчас многие интересуются, кому вообще подчиняется Пригожин? Вы понимаете это? И если он еще несколько дней назад собирался вернуться в тыл, то что мешало ему заглянуть в Кремль? Если, как вы говорите, у него есть целая армия. 

– Я сказал просто по числу. Если батальон примерно 500, полк – примерно 2 000, дивизия – несколько тысяч, а 30 000, о которых Пригожин говорил в хорошие времена, – это в штатном смысле армия. 

Честно говоря, я сомневаюсь, что численность «Вагнера» такова. Это военный секрет… Может, их меньше, может, их больше. Мы не знаем. Но «армия» я говорю в войсковом смысле. Я не думаю, что у Пригожина есть политические амбиции, которые он готов осуществлять силовым методом. Прийти, например, в Петербург и свергнуть Беглова… Такого не будет…

А кому он подчиняется? Я думаю, что использование ЧВК «Вагнер» и принципиальные вопросы его использования решаются только первыми лицами, Владимиром Путиным. Думаю, что Пригожин полностью подчиняется только ему. Со всеми остальными он в какой-то степени взаимодействует. А Путина он не ослушается. И я думаю, что решение Пригожина остаться связано с тем, что на недавнем Совете безопасности, который проводил в узком кругу Путин, президенту все же были вынуждены доложить о том, что происходит с «Вагнером» и в Бахмуте. 

Евгений Пригожин. Фото: соцсети

Они не могли этого не доложить. Через несколько дней пришлось бы все-таки рассказывать Путину, куда делся «Вагнер» и куда делся Бахмут. Поэтому я думаю, что Путину доложили и он лично принял решение наладить взаимодействие. 

«ВН»: – А в обычном режиме Путин не знает, что происходит на фронте? 

– Я думаю, что у него ограниченное знание о том, что там происходит. 

«ВН»: – То есть Шойгу действительно притесняет Пригожина, но при этом рапортует Путину, что там всё хорошо? 

– Нет, я думаю, что те, кто делал доклад по Бахмуту, были вынуждены хотя бы отчасти сообщить о конфликте и о его причинах. Проблема Пригожина сейчас в том, что у него нет прямого телефона Путина. И он вынужден, для того чтобы обратиться к Путину, в интернете вывешивать ролики, показывать тела своих бойцов, входить в конфронтацию с Министерством обороны. И всё для того, чтобы Путин разобрался в ситуации и принял решение. 

Сергей Шойгу. Фото: Сергей Фадеичев/ТАСС

Я помню, не так давно просматривал не очень свежее интервью с Геннадием Андреевичем Зюгановым. И там журналист спрашивает его: «А как у вас с Путиным?» И Зюганов отвечает: «С Путиным у меня нормальные рабочие отношения. Прямой контакт… Ну конечно, не он берет трубку. Но когда важные вопросы, то меня соединяют с его помощником. И помощник довольно быстро докладывает. И Путин выходит со мной на связь». И показывает телефон. 

А этот журналист довольно издевательски спросил, ну как так – вроде бы оппозиционер и революционер, а с президентом по телефону общается.

Зюганов не воспринял это как шутку. И совершенно серьезно ответил: «А как вы хотите? Если это очень опасная ситуация… Если вы занимаетесь политикой и у вас нет доступа к человеку, который действительно решает вопросы, то, считайте, ваше дело проиграно». Он это очень серьезно сказал. Видно было, что для него это очень важно. Связаться хотя бы через помощника. 

И если у Пригожина нет возможности позвонить лично Путину и доложить о проблеме, это и создает всю эту ситуацию. Потому что решить ее может только Путин. 

Я помню, что примерно таким же образом делал странные вещи Сурков, когда он был во власти, но был лишен телефона Путина. И он, чтобы обратить внимание на себя, тоже делал какие-то заявления, какие-то демарши. Думаю, всё дело у Пригожина в этом – нет прямой связи. А почему ее нет, мы не знаем. Это самый секретный вопрос власти – кто и с кем имеет прямые отношения. Нам никто и никогда об этом не расскажет. Мы просто по косвенным причинам и признакам можем сделать заключение. 

«ВН»: – Заявления Пригожина вызвали очень много споров в обществе. Вот, мол, есть же понятие «честь офицера». И когда кто-то русского министра обороны кроет матом… Не значит ли это, что ситуация требует конкретного разбора? Кто должен быть неправ? Либо Пригожин дезертир, либо Шойгу лишил главную ударную силу РФ боеспособности…

– Я совершенно согласен. По любой логике – и по военной логике, и по управленческой – этот конфликт должен был иметь разрешение из этих двух вариантов. Но я думаю, никакого разрешения этого конфликта не будет. Всё останется как есть. 

«ВН»: – Почему так?

– Очень сложная конфигурация власти в России сформировалась. Власть в России – это сложный баланс влияния феодально-олигархических кланов. При этом у нас нет не монархии, ни олигархи. 

Фото: Михаил Климентьев/ТАСС

Олигархия вырабатывает коллективные методы решения вопросов. А в монархии один человек решает просто всё. У нас, вроде бы, один человек решает всё, но не всегда. А коллективных органов тоже нет. 

Мы застряли где-то между олигархическим правлением «семибанкирщины» и монархическим правлением Путина, как мы его себе представляем. И в этой ситуации очень много вещей непонятны и нелогичны, но они таковы, каковы они есть.

Почему Путин не уберет Шойгу? Видимо, потому, что он не может убрать Шойгу. У него, видимо, нет на это полномочий и ресурса, аппаратной силы. То есть он не до конца и не вполне верховный в этом смысле. Хотя в других смыслах он верховный. Он же решил эту проблему все-таки – дать снаряды. Хотя, может быть, Шойгу был бы более настроен ликвидировать Пригожина из военно-политического поля. Потому что… Ну как после вот такого публичного обращения к министру обороны и генералу армии? Это ведь съесть очень сложно… 

Владимир Путин и Сергей Шойгу. Фото: Алексей Дружинин/ТАСС

«ВН»: – Как эта ситуация влияет на Путина?

– Она ему выгодна, потому что он остается арбитром. Чтобы делать арбитраж, нужны споры. Чем неразрешимее конфликты, тем больше нужна фигура арбитра. И Путин взял на себя роль этого арбитра. Он решает неразрешимые противоречия. Если бы Шойгу мог разобраться с Пригожиным без Путина, то зачем бы был нужен Путин? Или наоборот. 



Подписаться
Уведомить о
guest
0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
АКТУАЛЬНЫЕ МАТЕРИАЛЫ