Леонид Габышев и часы

Умер писатель Леонид Габышев.

Благодарен ему вот за что.

Котово. 1997 год. Вернулся из пионерского лагеря. Жаркое лето, между шестым и седьмым классом. Пошли с Вовкой – другом детства, вратарем нашей команды по футболу – на рыбалку. Разумеется, выпили на двоих прохладную бутылку «Волжанина» крепостью 4 градуса – как и положено заядлым рыбакам шестого класса, чтоб фартило с ловлей красноперки.

Возвращаясь в обед с промысла, увидели, как мужик в пруду безмятежно купается. Плавает в белой кепке, как у стариков. И на берегу лежит его одежда – бесхитростные сандалии, сделанные из мамонта, брюки серые, рубашка белая и… часы. Мы как-то стихийно, не сговариваясь, ради куражу взяли да и украли эти часы у него. Не ради выгоды – просто так, не хотелось их ни продать, ни носить. Да и дома было чего жрать, не под люком канализационным жили. Хулиганство и баловство.

Помню, как он бежал за нами в одних трусах с палкой и махал ей вслед нам, как неандерталец, гнавший добычу. Мы успели с Вовкой скрыться во дворах. «Котлы» были простецкие – советские, «не ролексы – семнадцать камней», как нас подкалывал потом старший брат Вовки Славик – тоже вратарь, но старше в два раза… Славик меня потом несколько лет троллил – при встрече всякий раз говорил: «Здорово, Поэт! Ну что? Сколько там времени на часах?»…

Мы с Вовкой на адреналине проболтались о «добыче» нашему приятелю-полубомжу по кличке Девляш (светлая ему память). Он нас потом на день седьмой, иуда, и сдал! Город маленький, поиски были несложными. Через неделю нас нашли. Прихожу домой: а там – ОН. Тот, кого мы обокрали. Я уже понял, что он у нас, когда мама в форточку проорала «Домой!» Инстинктивно как-то понял.

На самом деле всю неделю места себе не находил. Мотивации красть особой не было, терзала совесть, внутри было холодно, хотелось извиниться. Сделал человеку плохо, выгоды с этого не поимел, сам не свой ходил. И вот он стоит передо мной у меня дома.

Помню, мама (царствие небесное) говорит: «Ты знаешь этого человека?» «Да, знаю», – не стал врать я и грустно опустил глаза… Вернули мы пропажу мужику, Вовка их куда-то в трубу спрятал, на которой ковры во дворе выбивали. Благо никто этот «клад» не нашел, никакой шкуроход окаянный. В те времена закладки еще не рыли, но наркоманов и алкотов было – хоть отбавляй!

А он такой хороший дядька оказался. Переживал, чтобы нас не ругали: «У них сейчас возраст такой – авантюрный! Они Жюля Верна читают и Тома Сойера!» (ха-ха – прим. авт.). До сих пор помню этот его смущенный и виноватый тон. Пригласил нас с родителями к себе домой, даже водки выпить предлагал. И до сих пор помню, где этот мужик живет. Дай Бог ему здравия. Был бы какой-нибудь конченный ханжа – сдал бы нас в детскую комнату милицию, дураков сопливых, и отправили бы нас в центр реабилитации к борзым двоечникам… И жизнь неизвестно бы как потом повернулась. Глядишь бы, и на принудительную экскурсию по габышевским местам отправились.

…За эту «делюгу» меня в профилактических целях заперли дома на все лето. Новоиспеченному узнику замка Иф было категорически запрещено ходить на любимые тренировки (по футболу), гулять на улице, тем более – рыбачить. Отец мой – Геннадий Иванович – выдал мне журнал «Новый мир» и заставил читать произведение про колонию для малолеток. Чтоб от зубов отскакивало. Экзамен потом по нему сдавал.

Этим произведением был роман Леонида Габышева – «Одлян, или Воздух свободы». Лучшая книга про колонию для несовершеннолетних.

Когда погружаешься в этот пропахший тюремной сыростью текст, попадать за решетку очень не хочется. В этот ад, после которого наладить нормальную жизнь получается только у единиц. О тяготах взрослых зеков хорошо было написано у Домбровского, Шаламова, того же Солженицына. Из современных – у Ивана Миронова и Дмитрия Боброва. А вот ад малолетки достоверней всех описал Габышев. Все описанное в книге произвело на меня очень сильное впечатление. Наложило отпечаток, стало противоядием против глупых поступков – это память о потерянном лете и сворованных у хорошего человека часах…

Габышев не понаслышке был знаком с криминальным миром. Я слышал о нем много разных жутких историй от человека, который был с ним знаком. Сравнить его можно с Франсуа Вийоном, малолетка, взросляк и прочее. По сути «Одлян…» автобиографичен.

Бывший сиделец прожил непростую жизнь… Он, оказывается, кроме «Одляна», толком ничего и не выпустил. И закончил свою жизнь в … Котовском психоневрологическом интернате (я узнал про это несколько лет назад и был просто ошарашен – аж с 2000 года он там находился на излечении)… Звонил туда, просился навестить – но не разрешили. Сказали, что лучше не надо. И были правы по-своему.

А дурка в Котово – в родном моем городе – загляденье. Рядом лес сосновый. И в трехстах метрах от этого малоприятного заведения – тот самый пруд. На котором в 1997 году купался мужик со своими злополучными часами. И откуда мы бежали наутек, аж пятки сверкали…

Чудны дела Твои, Господи…

Спасибо Вам, Леонид Габышев! За ваш «Одлян», который я запомнил на всю жизнь.

Светлая Вам память.