Герман Садулаев: «Трудно быть лоялистом»

Ричард Семашков поговорил с писателем Германом Садулаевым о национализме, капитализме, коммунизме и совести.

 

Герман Садулаев

Рич:

– Как провёл утро?

Герман Садулаев:

– Мне снилось, что пошёл снег. Я лежал и думал об этом, проснувшись. Представлял, как снежинки опускаются на гроздья сирени и смешиваются с яблоневым цветом.

Рич:

– Что ты делал после того, как отошёл от сна?

Герман Садулаев:

– Взял планшет посмотреть соцсети и почитать новости. А ты по утрам залипаешь в соцсетях?

Рич:

– Как только просыпаюсь, сразу беру телефон и проверяю, что произошло, пока я спал, а поскольку я встаю поздно, то в соцсетях ещё накапливается несколько сообщений, на которые типа надо ответить. Я раньше парился на этот счёт и старался откладывать заход в интернет, а потом смирился. Тебе не кажется, что мы все слишком много времени проводим в сети?

Герман Садулаев:

Да. Это и хорошо, и плохо. Хорошо – потому что мы тянемся к общению с себе подобными. Плохо – потому что общение в интернете – это некий суррогат, усечённая форма без обмена живыми энергиями взглядов, жестов, поз, тембра голоса, запаха и вкуса другого человека.

Рич:

– А музыка у тебя звучит дома в первой половине дня?

Герман Садулаев:

– Я очень редко включаю музыку. Только когда один дома. Вообще, вкус к музыке почти утерян. Наверное, это возраст. В молодости я очень много слушал довольно разнообразной музыки. Теперь даже в машине часто ничего не включаю. Слушаю тишину.

Рич:

– Манижу оценил? Она сегодня девятое место на Евровидении заняла.

Герман Садулаев:

– Вообще не слушал ни Манижу, ни Евровидение. Ты смотрел? Как там, нормально всё? Бородатые женщины рулят?

Рич:

– Я абсолютно не слежу за Евровидением и считаю, что мы вообще в нём никаким образом участвовать не должны, но Манижу посмотрел, потому что вылезла куча смешных нациков, которые заявили, что таджичка не должна представлять Россию. Мне же кажется, что не должны представлять Россию смешные нацики.

Герман Садулаев:

– Холмогор Егоров (Егор Холмогоров политический деятель, националист, публицист, – прим. ред.), надеюсь, высказал по этому поводу своё ценное мнение?

Рич:

– Ну а как же!

Герман Садулаев:

– А этот, как его, который всё хотел похудеть. «Спутник и погром» (общественно-политическое интернет-издание националистической направленности, создано националистом Егором Просвирниным. В 2017-м году сайт был заблокирован в Белоруссии за экстремизм, а затем и в России как «информационный ресурс националистического толка» – прим. ред.) который. Он жив ещё? Раньше из каждого утюга, а сейчас как-то сдулся.

Рич:

– Вроде тоже, хотя, вообще, мне казалось, что парочка пузатых националистов не имеет веса в обществе. Меня, скорее, расстроило количество агрессивных комментариев в сети по поводу таджички Манижы, которая поёт на русском языке!

Герман Садулаев:

– Когда в сети обсуждали эту ситуацию с нашим другом, питерским писателем Валерием Айрапетяном, на которого напала банда самокатчиков, какой-то ублюдок тоже написал, что Валерию лучше было бы жить на «родине». Хрен знает, что он имел в виду. Наверное, армянскую фамилию.

Рич:

– Так он и живёт на родине. Питер – его родина, Россия – его родина, и Армения – его родина тоже. Кстати, а ты скучаешь по своей родине? Той, третьей, или второй, или первой, – не знаю, как правильно.

Герман Садулаев:

– В советские времена это называлось малая родина. Чечня, Армения или Воронежская область малая родина. Потому что большая Родина у нас на всех была одна СССР.

Рич:

– Точно!

Герман Садулаев:

– А теперь я чеченец и живу в Питере. И мне тоже говорят: «Езжай домой». А у меня здесь дом. И прописка. Я с 16 лет в Ленинграде. А мне 48. Я люблю свою малую родину, но плохо помню. И там уже всё другое.

Рич:

– Тебе в сети так говорят? Или на улице тоже было?

Герман Садулаев:

– На улице вряд ли. У меня рожа рязанская же. А в публичном пространстве всякие пузатые и непузатые профессиональные русские – это запросто. Сколько угодно.

Рич:

– Ладно, что взять с сумасшедших.

Герман Садулаев:

Кстати, я и сам грешен. Тоже посылаю людей домой, в деревню. Когда в Петербурге сталкиваюсь с хамством на улице, в магазине или в транспорте, запросто могу выдать тираду про «понаехали тут».

Рич:

– Ты сказал, что вкус к музыке у тебя почти утерян. А что со вкусом к литературе? Извини, если звучит грубо. Просто, читая твою последнюю книгу «Готские письма», я подумал, что тебе больше неинтересно писать романы. Это так? Тебя ещё вставляет литература или ты уже в лимоновскую стадию перешёл?

Герман Садулаев:

– В «Готских письмах» есть литература. Ну, мне кажется, есть. Она там в малой форме. Рассказы всякие. Например, «Наисс» – чистая литература же. Литературную литературу я всё ещё люблю.

Рич:

– Конечно, «Готские письма» – это литература! Но она уже, что ли, сектантская литература, историко-этнографическая, не для широкой публики.

Герман Садулаев:

– Сектантская это хорошо. Люблю секты. Особенно тоталитарные. В них есть что-то домашнее.

Рич:

– Окей, давай дальше по теме сект. Я фанат твоей колумнистики, мне близки твои левые взгляды, твоя искренность, твоя риторика, но, пожалуйста, объясни мне, зачем умному и талантливому человеку вроде тебя вступать в КПРФ? В партию старпёров и долларовых миллионеров, которые никогда здесь ничего не поменяют?

Герман Садулаев:

– Чтобы мы все понимали, в КПРФ я с мая 2010 года. В 2016-м баллотировался в депутаты от КПРФ. Сейчас член горкома, замначальника штаба по выборам и, кстати, член территориальной избирательной комиссии от КПРФ. Я и есть тот самый старпёр, который никогда ничего не поменяет. Ну только что не миллионер. Как поёт Александр Васильев «Сплин»: «Не даёт Господь живота и жира».

В КПРФ куча проблем и недостатков. Но остальные всё равно хуже. Кстати, это я предложил лозунг избирательной кампании: «КПРФ. Остальные хуже».

Рич:

– В этой же песне есть слова: «У меня нет гарема из множества жён, нет недвижимости за рубежом. На мне не висят золотые цепи, у меня совершенно другие цели». Какие?

Герман Садулаев:

– В социально-экономическом плане я твёрдо стою за равенство. Отнять у богатых и поделить между всеми.

Рич:

– Но этого невозможно добиться в нынешней КПРФ! Получается, что у вас там просто небольшой идейный междусобойчик, который не пользуется большой популярностью у народа, но при этом мирно сидит и берёт деньги из бюджета, чтобы провести очередные проигрышные выборы.

Герман Садулаев:

– Мы проигрываем выборы не потому, что мы так хотим. А потому что поддержка левых идей в российском обществе (всех вместе: и КПРФ, и СР, и платошкинцев с кружками маргинальных марксистов) колеблется где-то около 20 %. Остальные граждане верят в рынок и в капитализм.

Рич:

– Да, но есть ещё подрастающее или уже подросшее поколение, которое вас также не поддерживает, потому что вы с ними не умеете (или не хотите, я не знаю) работать. Потому что ни один молодой человек не будет верить медленным, брюзжащим что-то из телевизора старичкам, которые уже давно оторвались от земли и совсем не понимают, что происходит. Вот меня и удивляет, что ты себя тоже в эти старпёры записываешь…

Герман Садулаев:

– Есть не медленный и не брюзжащий, а взрывной и хайповый Николай Бондаренко. И таких много. И это тоже КПРФ. И я КПРФ. И Сергей Шаргунов, хоть и не в партии, но депутат от КПРФ – лучший из всех депутатов Госдумы. А старички тоже нужны. Всё вы, молодые, хотите нас, старичков, побыстрее в утиль и на свалку.

Погодите, сами скоро станете старичками. Время пожирает юность в мгновение ока.

Рич:

– Ну а куда вас ещё, если не в утиль? Вы сначала просрали огромную страну, оставив нас без идеологии и справедливости, а потом ещё и не смогли всё обратно собрать и поправить, бесконечно кормя нас обещаниями, причём уже на незнакомом нам, старпёрском, скучном языке.

Герман Садулаев:

– Про поколение – это да. Это ты верно сказал. Но коммунистами остались те, кто пытался этому противостоять. Мы всё ещё не понимаем Зюганова. Время не пришло его понять. Этот старичок сделал невероятное. Чудо. Он при фашистском капиталистическом режиме Пиночета сохранил компартию как парламентскую партию. Сохранил легальность советских символов. Сохранил возможность левой агитации. Как он это сделал? Как он это продолжает делать? Загадка.

Он хитрый, очень хитрый лис. Политик. Благодаря в том числе ему мы можем сейчас с тобой говорить про коммунизм, спорить, ругать старых коммунистов и призывать молодую поросль. Мы не понимаем. Не понимаем, что вокруг капитализм, диктатура буржуазии, Пиночет. Мы думаем, это было легко. Нет.

Рич:

– Но при этом он отказался быть президентом!

Герман Садулаев:

– Ложь, чушь, провокация, буржуазная пропаганда. У меня есть большая статья, где этот кейс подробно исследован.

Рич:

– Хочу задать вопрос, который меня давно мучает. Когда ты приветствуешь аннексию Крыма, защищаешь донбасских жителей, мочишь в колонках врагов российской империи, либералов, прозападников, всяких там буржуазных лидеров мнений, тебе не кажется, что ты автоматически вступаешься за нынешний наш дикий капитализм, за Германа нашего Грефа, за форбсовский список олигархов, за тех, кто платит воспитателям в детских садах 11 000 рублей? И где та грань, за которую нельзя заступать? Как сохранить совесть, работая на бездушное неокапиталистическое государство, даже в том скромном виде, в котором, например, работаешь ты?

Герман Садулаев:

– Это очень сложный и больной вопрос. Я задаю его себе десять раз на дню. Но если вот так очень в общем виде, то мы с тобой за Россию, против врагов России. И в той мере, в какой российская власть тоже стоит за Россию, хотя бы охраняет и иногда расширяет границы России, мы с тобой будем её поддерживать. Только в этом. И именно в этом. Мы не лоялисты, мы оставляем за собой право критиковать власть во всём остальном, во всех её прочих действиях, которые, как нам кажется, противоречат интересам России и её народа. Герман Греф, например, так и не признал Крым российским и не открыл там ни одного офиса Сбербанка. У власти и элит двуличие до уровня шизофрении. Трудно, наверное, быть лоялистом. Вредно для психического здоровья. Нам с тобой проще. Мы всегда одинаковые: Крым наш, слава России, отнять и поделить.

Рич:

– Добавить нечего. Хорошего тебя дня, Герман.

Герман Садулаев:

– И тебе! Обнимаю!

Рейтинг статьи
Подписаться
Уведомить о
guest
0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии