Гаишник для «безлюдной демократии»

Наглядным примером «безлюдной демократии» стало то самое сочинское смертельное ДТП, где фигурировала Ксения Собчак. В той ситуации купол этой формы прогрессивной демократии треснул, что и сделало возможным ее описание.

Собственно, субъект там был один – Ксения Анатольевна – львица. Все остальные действующие лица – из разряда фона, функции или помехи. Они ограждены от субъекта непроницаемым барьером, оберегающим украшенный порядок демократии от людей. Это может быть стекло, платформа Zoom, несущийся «Майбах». Благодаря этим преградам весь мир упорядочен, роботизирован, люди-функции существуют лишь для того, чтобы устилать скатертью дорожку демократии.

Все они бытийствуют лишь в тот миг, когда вносят свою лепту в укрепление «безлюдной демократии»: заказывают билеты, такси, открывают дверь, спрашивают «чегоизволите», жмут на газ. Это массовка, которая не должна выходить из тени и претендовать на субъектность. Если это по какой-то причине случается, что происходит трагедия-фатум, где кровь с одной стороны, и трещина в герметичном коконе «безлюдной демократии» с другой. Это естественным образом пугает, шокирует. Возникают приступы агорафобии, и накрывает патологическим страхом: если ковчег дал течь, то внешние хтонические силы попросту утопят в своих мутных и грязных водах, как в форме посюстороннего ада.

Сейчас прелести «безлюдной демократии», как это и положено, доступны посвященным и избранным. Но проблемы остаются. Главная состоит в том, как обезопасить кокон «безлюдной демократии», как четко градировать субъектов и фоновые функции, чтобы последние не стояли на пути и не путались под ногами. Можно, конечно, оградить Патриаршие пруды от понаехавших, сделать те же Сочи территорией только для состоятельных, устроить иные закрытые клубы, а функции распределить лишь по районам-дистриктам с установленными различиями по их функционалу-скрепами.  Но нет в этом надежности.

Конечно, необходима и роботизация, цифровизация, которая сделает стены между субъектами «безлюдной демократии»  и фоновой массовкой, непроницаемыми.

«Вожди и толпы постепенно покинут историческую сцену. А выйдут на нее машины», – говорится в недавней футурологической статье Владислава Суркова. Вроде бы нет в этом предположении никакой новизны и все сотню раз пережевано. Но дело-то в том, что «машины» и станут тем пуленепробиваемым экраном, ограждающим «вождей» от «толпы» и транслирующим необходимые образы. Это и будет срединный мир, отделяющий условное небо от подпола и удерживающий эту иерархию.

«Вожди», к примеру, в этом экране будут видеть лишь пасторальный пейзаж или отражение собственного величия, своих доблестных аватаров или суррогатов. Через это будут воспринимать себя за новых колонизаторов и цивилизаторов по типу грызунов из книги-притчи Дмитрия Орехова «Журавлики», высадившихся на птичьем острове и несущих свет «утопусии». «Толпы» же получат пропагандистские ролики и заветы, определенные мифы, раскрывающие тайны мироздания. То есть в перспективе именно эта граница, эта стена и будет иметь фундаментальное значение, и за нее будут вестись многие сражения.

В первую очередь, схлестнется суверенное и глобальное. Нынешние формы государства и цифровые корпорации. Следствием этого сражения станет временная стратификация цифровой среды и появление суверенных интернетов. А если это произойдет, то и цифровая свобода населения будет градирована с разными уровнями посвящения. К примеру, как с поездками в капстраны и доступом в магазины «Березка» во времена СССР. Можно предположить, что суверенное едва ли сможет долго продержаться, как и любые рукотворные плотины во время безудержного половодья. Оно попробует разные форматы, вплоть до деспотии с человеческим лицом, но все эти эксперименты будут признаны неудачными и путиковыми, в первую очередь, оттого, что элиты будут тяготеть к своему цифровому уровню «безлюдной демократии».

Но не одной «цифрой» мир жить будет. На тот самый передовой статус пограничья будут претендовать и иные «материалы» и системы для обустройства непроницаемой стены. Ведь она постепенно примется монополизировать политический процесс, а, значит, и сконцентрирует в себе власть, станет отличным невольничьим рынком. Например, то, что не смогли реализовать японцы из отряда 731, вполне может быть взято не вооружение. Тем более, нынешний пандемийный опыт показал, что вирус – отличное и действенное средство управления массами, позволяющее использовать механизмы и рычаги, которые в иных реалиях были бы весьма предосудительными.

Конечно, не только прежние формы государства будут устраивать вылазки против «безлюдной демократии», но и безсубъектные представители фона, что твои орки, начнут предпринимать попытки выбраться из своего проклятия-дистрикта. По типу нынешних антиваксеров они займутся ограждением себя от информации, транслируемой с «экранов». Станут новыми луддитами или примут образ современных старообрядцев и побегут в дальние леса и бесцифровые скиты, чтобы ощутить свою субъектность. Да, и еще то самое человеческое, слишком человеческое… Но цифровой или вирусный свет агентов Смитов будет настигать их и там, чтобы выжигать и форматировать сознание, и даже шапочки из фольги здесь не помогут.

Как пишет Сурков, «безлюдная демократия станет высшей и финальной формой человеческой государственности в преддверии эры машин. На ее платформе выстроится линейка вторичных и промежуточных моделей политического существования — карликовая сверхдержава, экологическая диктатура, постпатриотическое сообщество, виртуальная республика…».

Этакий глобальный «Майбах», для которого будут только свои полосы, главная дорога и зеленый свет. Вопрос лишь в том, кто и по какую сторону стекла окажется. Кто будет иметь право, а кто станет… понятно кем.

Наверное, это можно  назвать будущим Средневековьем с четким разделением на сюзеренов и вассалов, залогом которого станут не только титулы, замки, но и рыцарские доспехи – машины, цифры, вирусы и пр.

Антидотом всему этому станет третья, после даты начала современного летоисчисления и 17 года, революция человеческого самосознания и субъектности, которая и остановит цифру зверя-машины. Когда впереди снова в белом венчике из роз пойдет… и станет тем самым парадоксом-чудом, который разобьет экран отчуждения и разобщения.

Станет гаишником для «безлюдной демократии», который остановит и отберет права, а «Майбах» отправит на штрафстоянку или переплавку.

Рейтинг статьи
Подписаться
Уведомить о
guest
1 Комментарий
Новые
Старые Популярные
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
Карина
Карина
4 дней назад

Боже! Сколько модно уже гнать на Собчак, как будто она виновата во всех действиях что проиходят вокруг нее. Она умная и мудрая женщина. Женщина! Прям всех бесит что женщина может быть умнее мужчин