МЭРИ ЭННИНГ – МАТЬ ДРАКОНОВ, или Очередная история о том, что феминистки всегда врут

…Ткни пальцем в любое утверждение феминисток в любой области – и оно тут же расползется на подтасовки, умалчивания, искажения, недобросовестность интерпретации и откровенную ложь. Иногда прямо даже оторопь берет от того, как нагло можно передергивать – и оно проходит!

Впрочем, новая этика и новое время это только одобряют: любая ложь хороша, говорят они, если только она подрывает господство этих самых, цисгендерных.

Случайно наткнулся в Интернете на фото феминистской майки «Женщины в науке». Там нарисованы такие симпатичные иконочки-символы всяких открытий, дата и фамилия (женская). Ну смысл типа в том, что не только мужики науку двигали, а вот женщины тоже о-го-го, просто об этом не говорят. Но! Пришло время – и вот она, истина, внемлите!

Прикольная картинка. А особенно прикольны комментарии под ней – там, конечно, разгул феминизма: «Эта майка должна быть в сто раз больше, тут не все перечислены, больше света, ко-ко-ко».

Я глянул – и в самом деле, неизвестные имена-то. Утаивали, что и говорить. Скрывали. Это ж известный исторический антиженский заговор. Но вот она, истинная история науки!

Проникся. Думаю, и в самом деле, больше света! Дай-ка ознакомлюсь, открою новые для себя горизонты. Все двадцать имен изучать, конечно, недосуг, выбрал самое интересное визуально, наугад: – симпатичный такой череп нарисован, продолговатый, под ним фамилия Anning и дата 1799.

Ни фига же не знаю. Что за череп? Что за Эннинг? Это ж ее череп, наверное, нарисован? Продолговатый? И главное, дата какая – 1799! Это ж начало золотого века европейской науки, думаю, ну-ка, уточню, кто такая эта самая Эннинг и чей, в конце концов, этот череп.

Фото:
louisvillefossils.blogspot.com

Лезу, конечно, в интернеты, и опа.
Все как и ожидалось.

Все статьи про эту Эннинг (Мэри ее звали, Эннинг это фамилие), написаны, конечно, феминистками. Под копирку.

Даже статья в «Вики» отредактирована таким образом, что, мол, мужчины талантливого женщину-палеонтолога всячески курощали и ходу не давали – женщина же! А она – ух! А она – ого!

Ну тут без цитат не обойтись, эти фем-передергивания просто прелесть: «Мэри Эннинг: 10-летняя девочка, нашедшая динозавров».

«Ей было 10, когда она начала делать открытия, изменившие мировоззрение христианского человека».

 

«Будучи не только бедной, но, самое главное, женщиной, Эннинг не могла пробиться в образованные научные круги».

 

«В то время как 10-летняя Мэри Эннинг был занята выкапыванием древних раковин и черепов, европейцы по-прежнему были убеждены, что миру было всего 6000 лет».

«Открытия Эннинг морских ящеров, летающего динозавра-птеродактиля и древних рыб были нежелательны. Особенно оскорбительным был тот факт, что их раскопала на свет бедная девушка на пляже».

 

«За свою жизнь Мэри открыла несколько видов вымерших рыб, а также ряд других морских существ».

 

«Научное сообщество не спешило признавать достижения Эннинг».

«Ей посвящена одна известная английская скороговорка: «Она продает морские ракушки на берегу моря» (she sells seashells by the seashore)».

 

«Удивительны жизнь и открытия первой женщины-палеонтолога».

 

«В наши дни в Великобритании ее считают одной из самых влиятельных женщин-ученых».

Мда.

Женщина-палеонтолог, научившая европейцев жить. Ну чтош.

Фото: kinogoru.ru

Разумеется, мне хватило буквально десяти минут, чтобы еще раз убедиться – #феминисткивсегдаврут. Я думаю, выбери я любой другой символ вместо черепа и разберись с любой другой фамилией, результат был таков же.

Итак, снизим пафос.

Немного реальных фактов о десятилетней женщине-палеонтологе, бессовестно замолчанной мужчинами.

Место, где располагалась небольшая деревушка Лайм-Реджис, в начале юрского периода было морским дном. Скалы у самого уреза воды таили в себе тысячи доисторических окаменелостей. Местные издавна продавали приезжим туристам всякие «чертовы пальцы» и окаменелые раковины – да этим мальчишки занимаются у моря практически везде.

И отец Мэри Эннинг тоже.

Все начиналось с ракушек, но с развитием интереса к естественным наукам, живой природе и происхождению видов, что стало модным в мире и Англии в XVII веке, приезжие исследователи начали проявлять интерес также и к ископаемым костям.
Костей же в известняке было полно: сказывалось геологическое состояние местности, легкость раскопок и особенно неоценимая помощь моря, которое само собой вымывало из обрыва все новые и новые находки.

Оползни вскрывали все новые окаменелости, а интерес к ним со стороны научного сообщества все возрастал.

Прибрежные деревни открыли для себя новый бизнес: поиск и продажу костей. Этим занимались десятки и сотни людей. За новыми находками приезжало все больше палеонтологов-любителей, это был бум. В охоте за невиданными ранее костями приезжие начали платить неплохие деньги, оставляя местным свои визитки с просьбой связываться, если найдется что-то особенное.

Ученые соревновались и конкурировали, они ввели моду на зарисовку находок – чтобы рисунки можно было послать почтой и можно было бы решать об их ценности уже в центрах… В общем, сложился своего рода неплохой бизнес.

Отец Мэри Эннинг, как и все его земляки, также бродил по скалам, долбил по ним молотком и изучал оползни в надежде найти что-то новое для продажи.

Маленькая Мэри увязывалась с ним, носила ему перекус, помогала переносить инструмент… В общем, была на подхвате.

Потом отец умер, и в дело вступил ее старший брат – теперь Мэри стала сопровождать его.

Именно ее брат, Иосиф, и нашел тот самый череп первый – и знаменитый – продолговатый череп ихтиозавра, который принес славу Мэри. Кстати, в большинстве феминистических статей об Иосифе, конечно, ни слова.

Мэри же в момент находки было то ли десять, то ли двенадцать лет, и, полагаю, она просто носила за Иосифом узелок с едой.

Что потом стало с Иосифом, неизвестно, – вот где умолчание, да? – но с момента находки черепа фокус внимания нашей истории перемещается на «женщину-палеонтолога», которая палеонтологией-то и не занимается, а занимается своим посильным локальным бизнесом.

Снежинкам-феминисткам не приходит, конечно, в голову, что палеонтология – это в первую очередь наука, а не исключительно лутинг в поисках костей, которые можно удачно продать. Эннинг же делала деньги, а не открытия, и преуспела: самым главным ее достижением стало налаживание контактов в среде реальных ученых, которые за костями обращались теперь именно к ней.

Мэри открыла лавку окаменелостей и стала своего рода бандершей побережья: все местные теперь приносили сюда собранные кости, она платила им копейки за находки, но скупала все подчистую, потому что не понимала, что может оказаться ценным, а что – товар бросовый.

Фото: Dorling Kindersley / Getty Images

Читать и писать Мэри уже умела, но на самом начальном уровне; приезжие ученые оставляли ей журналы и книги с рисунками костей и предполагаемых изображений доисторических животных. Чтобы лучше ориентироваться в бизнесе, она начала и сама выписывать профильные журналы.

Конечно, она не изучала окаменелости, не писала статей и в принципе не планировала двигать науку вперед. Это просто был ее бизнес, и бизнес хороший. Она, чисто по-женски, не собиралась упускать реальной практичной пользы ради призрачного научного интереса.

Ее лавка стала своего рода хабом для сбора товара этого рода. Затем, насмотревшись картинок, Мэри сама стала нанимать художников, чтобы те делали зарисовки находок, а набравшись опыта, стала делать их и сама.

Зарисовки эти Мэри рассылала в институты, научные общества и частным коллекционерам, устраивая что-то вроде заочного аукциона: тот, кто давал лучшую цену, и получал покупку.

Феминистки утверждают, что с Мэри «консультировались» ученые умы с обоих берегов Атлантики, на деле же все эти консультации являют собой элементарные уточнения, есть ли в лавке тот или иной позвонок или же не встречала ли Мэри чего-то подобного среди своего товара.

Бизнес процветал всего-то лет десять. Но за это время Эннинг стала королевой побережья и приобрела известность в научных кругах Европы – не как исследователь, конечно, а как человек, у которого всегда можно прикупить что-то интересное для музея или частной коллекции.

Умерла Мэри в 47 лет, пишут, что от рака груди.

Правда, известно также, что она страдала хроническим алкоголизмом, пропивая практически все заработанные – и неплохие – деньги, а однажды чуть не пропив свой магазин.

Остаток жизни она существовала на выхлопотанную ей мужскими угнетателями пенсию от правительства Британии и Британской ассоциации развития науки. И еще на долю от продажи литографических копий известной тогда картины Duria Antiquior, нарисованной мужским угнетателем Генри Бишем, научившем ее в свое время рисовать. На картине этой изображена некая палеовечерина с толпами диковинных доисторических существ.
Как только костяной бум прошел – а последняя крупная находка Эннинг (или ее скаутов, сейчас не узнать) сделана была в 1826 году, – золотая жила иссякла. И в последующие 20 лет Эннинг вернулась к тому, с чего начала – ее лавка торговала окаменевшими моллюсками «чертовыми пальцами». Как ученый и исследователь она ничего не сделала для науки, но спасибо, конечно, за поиски, которые, впрочем, были нормально оплачены.
В общем, это история вовсе не торжества науки, а оказавшегося в нужное время и в нужном месте предприимчивого человека. Это не про полет научной мысли и человеческого поиска, а про неплохой менеджмент и житейскую сметку.

Это не мужская история поиска, это женская история практичности.

Британский фольклорист Стивен Винник на вопрос, в самом ли деле упомянутая английская пословица посвящена Эннинг, аккуратно ответил, что «никакой связи тут нет. Я думаю, что самая важная причина популярности истории Мэри Эннинг и скороговорки заключается в том, что она удовлетворяет текущую социальную потребность в признании женщин-ученых. В современной культуре есть ощущение, что женщинам-ученым не уделяется должного внимания, и что мы обязаны исправить это».

Да базара нет, давайте исправлять, но хорошо бы обойтись без передергиваний; однако как же без них, гг.

В наше время опубликованы уже несколько апологетических биографий Эннинг, где хозяйку лавки рисуют чуть ли не как мать всея палеонтологии. А в 2020 г. вышел и полнометражный байопик с Кейт Уинслет, где нашу героиню в лучших современных традициях изображают еще и лесбиянкой.

Кэйт Уинслет и Сирша Ронан. Фото: фильм «Аммонит».

Удивлен, что не негритянкой, впрочем, это было бы еще более в тренде.

DISCLAIMER: автор является странным агентом. Мнение автора не всегда совпадает с его взглядами. Претензии принимаются только в виде переводов на расчетный счет.

Рейтинг статьи
Подписаться
Уведомить о
guest
0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии