Всего-навсего колода карт

Как-то в 2016-ом, что ли, году мы сидели небольшой компанией на русском стенде на Парижской книжной ярмарке. Сидели с Сенчиным, Пулинович, Элен Мела и еще каким-то престарелым болгарским диссидентом. Сидели, что-то пили. Водку, наверное, что еще пить на русском стенде. Был последний день ярмарки, было поздно. Сначала павильоны закрыли на вход, потом рассосалась последняя публика, потом собрались и ушли издатели и писатели, бариста и повара, уборщицы и охранники.

А мы все сидели, нам было хорошо и никуда идти не хотелось. Помнится, даже решили, что уже можно курить прямо тут, никуда не ходить. А потом вдруг пришли монтажники. Ну, ярмарка же это всегда огромное количество стендов, подвесных конструкций, рекламных щитов, вот этого вот всего. Все это монтируют монтажники, и они же потом демонтируют.

Так вот они и пришли демонтировать, пока мы сидели, пили водку и курили. И демонтировали. Я хочу сказать, что все это произошло буквально за несколько минут. 

Всё это многоцветье циклопических конструкций и конструкций поменьше разъехалось и куда-то исчезло буквально за несколько минут. Что-то уехало вправо, что-то влево, что-то спустилось со стропил на пол, сложилось друг на друга и поехало на выход. Мгновенно. Было ощущение, как будто в финале «Алисы в Зазеркалье», когда Алиса вдруг говорит «да вы всего-навсего колода карт!», и в одну секунду карты сдувает ветром, и от целого мира не остается ничего. Вообще ничего.

Мы обнаружили себя в громадном, темном и абсолютно пустом пространстве выставочного центра. Он больше ничего не выставлял, нам стало неуютно, и мы уехали. Поехали в гости к болгарскому диссиденту, и он до утра удивлялся, как это молодые люди могут быть коммунистами, когда они в свое время столько усилий положили на то, чтобы объяснить всем, что коммунисты это такие люди, которые едят детей на завтрак. Ну, это уже другая история. 

Я про это ощущение — сидели пили водку, и тут мир вокруг складывается, как колода карт, и его куда-то увозят. Была яркая реклама, большие фотографии улыбающихся людей, бодрые оптимистические слоганы и лозунги, а осталось – пустое полутемное  пространство, продуваемое всеми ветрами, гулкое и пугающее. Метафора, однако. Разве не что-то подобное должны сейчас испытывать люди, которые годами верили во всякое хорошее?

Ну, вот например, постиндустриальная экономика. Ведь сколько было разговоров о том, что современная экономика больше не ресурсоориентированная, основную добавленную стоимость в ней создает цифра. Кодер и трейдер создают будущее, а значит, про ресурсы можно забыть. Однако же вот: в новостях каждый день – зерно, газ, нефть, уголь, то литий, то никель, то еще какая-то таблица Менделеева. Похоже, что третья мировая война разгорается не из-за программных кодов или спекуляций на бирже.

А биткоин? Прекрасно помню эти разговоры в Москве еще лет пять назад. Мол, крипта – это принципиально новая экономика, строящаяся на иных принципах. Каких конкретно – тут мне не мог никто объяснить, но говорить было бесполезно, люди верили с большой буквы В и злились, что ты не веришь вместе с ними. И вот: биткоин стремительно складывают и куда-то уносят. Он сделал свое дело, кому надо было, заработали на нем все что могли, и больше он не нужен.

Помню и другие разговоры: что Россия, безнадежно застрявшая в эпохе модерна, не интересует никого за ее пределами, никому не нужна, даже бесплатно не нужна, даже с приплатой не нужна, современную экономику принципиально интересуют другие вещи. Ну, там, человеческие ресурсы, интеллектуальный капитал, а про Россию просто забыли и все.

А тут вот: карты рисуют, как Россию поделить. Примерно такие же, как сто лет назад, после Первой мировой. Тут новгородская республика, тут уральская, тут еще какая. Валенса подтягивается — говорит, нужно сократить население России до 50 млн. человек. Он ведь человек пожилой, должен помнить, как примерно то же самое говорил Гитлер. Ну если не сам, то мама с папой должны были рассказывать. Что русских нужно не больше, чем требуется чтобы выращивать хлеб для немцев. Теперь, стало быть, ровно столько, чтобы обслуживать трубу. Принципиально новая экономика, ага.

Идею поддерживает и наша святая простота — деколонизаторы из твиттера. Не, идея-то старая, в анамнезе — «огоньковская»: мол, все большие государства живут плохо, а зато маленькие образования хорошо, вот посмотрите на Голландию с Бельгией. Отказались от всяких там империй — и как сыр в масле катаются. По старой логике следовало бы, что любое маленькое образование неизбежно попадает в зависимость к крупному, а уж то пользуется им и его ресурсами в свою пользу — но то по старой.

А у нас же принципиально новая экономика, другие принципы, модерн в прошлом, кодеры и трейдеры, свопы и фьючерсы, о чем вы вообще.

И тут вдруг весь этот мир как-то очень быстро – не успеваешь заметить, как – складывается, как колода карт, упаковывается и уезжает. А остается старый, продуваемый всеми ветрами, слабо освещенный мир – мир борьбы за ресурсы, мир валюты, обеспеченной военной силой, мир хищных империй, отрывающих куски территорий от менее приспособленных конкурентов. И жить в этом мире эмигрантам из твиттера не хочется, но придется.