Александр Дугин: «В Путине мы увидели спасителя, который возвратит нам нашу свободу, нашу независимость, нашу гордость»

Гостем 85-го выпуска спецпроекта «СВО / Большой контекст» стал философ и политолог Александр Дугин. В студии «Бункера на Лубянке» ведущий программы Вадим Авва задал ему вопросы о российских элитах и обществе, о капитализме, экзистенциальной победе для русской нации и многом другом. Предлагаем вашему вниманию ключевые моменты беседы. 

Александр Дугин в студии «Бункера на Лубянке» и ведущий программы Вадим Авва / ВН

Об историческом самосознании национальной элиты

– Есть такое понятие, как историческое самосознание. У нас даже есть Указ президента № 314 об историческом просвещении. Что такое историческое просвещение? Это не просто знание каких-то фактов о прошлом. Историческое просвещение – это понимание логики русской истории. Как связаны между собой ее части. Куда она направлена. Откуда она движется. 

То есть это историческое просвещение включает в себя, кроме прошлого, другие важные вещи. Во-первых, понимание прошлого – умение разложить эти этапы на разные маркированные смыслом составляющие. Во-вторых, умение понять, где мы находимся в этой истории. То есть понимание настоящего. История – это о настоящем. И в-третьих, взгляд в будущее – цель, ориентация, вектор. Всё это историческое просвещение. 

И вот историческим самосознанием общества является этот живой процесс, когда мы понимаем, откуда мы пришли, кто мы, куда мы идем. И, конечно, в любом обществе это историческое самосознание распределяется между двумя полюсами: между народом и элитами.

Зал Гостиного двора во время обращения Владимира Путина / Википедия

Разница между народом и элитами в историческом самосознании приблизительно такая, что народ понимает всё в целом, но не очень детально, не очень точно, не всегда рационально, не всегда опираясь на строгое историческое понимание. Обобщенно можно так сказать, но зато очень пронзительно. 

А задача элиты (государственной, общественной, политической, интеллектуальной) – придать этому историческому самосознанию четкую формулу. Смысл элиты в этом, а не в том, чтобы править, или управлять, или понукать, или распределять доход.

Это тоже важно, но это не главное. Элита несет в себе парадигму, модуль, алгоритм вот этого исторического самосознания. Поэтому элита отвечает за образование, элита отвечает за планирование, элита отвечает за политический курс. 

Исходя из того, элита (уже не интуитивно, как народ, а очень даже осмысленно, будучи способной рассказать, что такое история, кто она сама, какую функцию она выполняет, откуда она взялась и чьи задачи она обслуживает) обязана понимать настоящее, прошлое и указывать будущее. Потому что без этого она не может быть элитой. Иначе народ спросит: «Вы кто? Вы кто такие? Вы вообще почему здесь? Вы на каком основании отдаёте любой указ? На основании инерции? Этого недостаточно». 

Александр Дугин в студии «Бункера на Лубянке» / ВН

Здесь уже сам народ может спросить у растерявшейся элиты. Или элиты, не особенно задумывающейся о самой себе, о государстве, о народе, о политике, о церкви, о времени, о пространстве и о науке, об образовании). Если элита об этом не задумывается, то она не элита. 

С моей точки зрения, это существенные проблемы именно нашего времени. В другие эпохи элита всё-таки имела историческое самосознание. 

Послание Путина элите 90-х о суверенитете страны

– Решение, которое приняла наша элита при Горбачёве и Ельцине, – это была самоликвидация. Это решение выпилиться из истории. Это было самоубийство. И вот приходит Путин в 1999-м, в 2000 году и говорит: «Нет, суверенитет – это ценность». Ему говорят: «Какая ценность? Вы что, с ума сошли? Мы часть Запада, нам надо туда. Там технологии, там жизнь».

А Путин говорит: «Нет. Я не хочу так. Я хочу суверенитет». Ему все говорят, что это невозможно. А он говорит: «Нет, хочу – и всё. Будет у меня суверенитет». 

В. Путин. Фото: Сергей Фадеичев/ТАСС

И народ, который чувствовал, что долгое время это всё было неправильно, в Путине увидел спасителя. Мы увидели человека, который возвратит нам нашу свободу, нашу независимость, нашу гордость, нас самих, нашу парадигму, нашу идентичность, нашу русскую идею.

И Путин стал двигаться в этом направлении. А элиту не поменял. Так мы дошли до его речи 2007 года в Мюнхене, когда он бросил вызов этой западной глобальной системе, заговорил о необходимости многополярного мира. Мы вступились за Южную Осетию и Абхазию в 2008 году, мы вписались в это, именно исходя из того, что мы независимые, мы суверенное государство. Потом был Крым, Донбасс. И потом специальная военная операция.

Путин сказал элите: «Делайте что угодно, только суверенитет чтоб был». 

Элиту Путин не тронул. И вот мы пришли к полноценной войне с Западом на Украине с той элитой, которая осталась. А элита скрипела, кряхтела, пыталась выступать на Болотной площади, создавать свои радиостанции, как-то ерничать, юморить на всех каналах, в том числе государственных. Тем не менее Путин продавливал свою суверенную линию. 

В.В. Путин. Фото: Гавриил Григоров/ТАСС

Конфликт компрадорской элиты 90-х с президентом

– И в общем-то, над этой абсолютно компрадорской, предательской элитой оказался один человек (плюс его единомышленники, но их было меньшинство), от которого всё зависело. И вот тут монархизм русской истории сыграл злую шутку с этими элитами. Потому что эта элита оказалась в полной холопской зависимости от человека, который наполовину имел другое представление обо всём. Он считал, что суверенитет необходим. А элита считала, что суверенитет – это какая-то чушь собачья. 

Но он настоял на своем и заставил их как бы повторять, открывая рот: «Суверенитет, суверенитет». А слово скажешь – и дальше обратного пути нет. Запад это слышал. Запад говорил: «Какой суверенитет? Вы кто? Вы восставшая провинция, что ли?» 

Отказ со стороны Запада в праве голоса России

– Получается, что мы и есть восставшая провинция. Мы вначале признали их гегемонию, однополярный мир. А потом бросили ему вызов. Стали говорить о многополярном мире. И стали искать себе союзников: БРИКС, Китай, Индия, Иран, Северная Корея, Бразилия, исламский мир, Африка. То есть мы стали вести себя совсем не как филиал и не как провинция. А стали вести себя как суверенные люди.

Александр Дугин в студии «Бункера на Лубянке» и ведущий программы Вадим Авва / ВН

И вот наша элита, которая всё глубже и глубже вместе с Путиным втягивается в цивилизационную войну с коллективным Западом, себя в этой истории не осознает в полной мере.

Эта элита, в общем-то, западническая, либеральная, совершенно не собирающаяся отстаивать наше государство-цивилизацию, нашу идентичность и проливать кровь, жертвовать даже своими какими-то привилегиями и комфортным образом жизни, эта элита оказалась заложником.

Просто полным заложником путинского решения, декрета о суверенитете. 

Запад всячески стал давить на эту элиту, чтобы она сама устроила здесь восстание против Путина и его уничтожила. Но ничего не получается. Эта элита остается между молотом и наковальней. 

О шестой колонне

– Совершенно очевидно, что в нашей элите существует то, что можно назвать партией поражения. И это элита поражения, которая не хочет побеждать, не хочет делать усилия, а хочет примириться с врагом посреди этой войны, которая только в самом начале, но не достигнув ее результатов.

Россия. Забайкальский край. Чита. Военнослужащие во время мероприятий по случаю окончания курса подготовки мобилизованных в окружном учебном центре Восточного военного округа (ВВО). Фото: Евгений Епанчинцев/ТАСС

Это очевидно что такое, такая элита есть. И совершенно очевидно, что это элита компрадорская, шестая колонна. Элита старая. Можно сказать, элита колониальная. Элита, состоящая из агентуры влияния или просто конформистов, ориентированных на Запад, потому что в Евангелии сказано, «где сокровище ваше, там и сердце ваше».

То есть если сокровище у тебя в твоем народе, значит, ты и служишь ему. А если ты деньги и семью отправил на Запад, чтобы вывести из-под юрисдикции своей собственной страны, значит, у тебя и сердце на Западе.

Цена победы для нашего народа

– Надо понять, что для нас победа. Вот этого нам не хватает. То есть мы не совсем понимаем сейчас ни формат победы, ни образ победы, ни цену победы. И именно за это как раз и ответственна та часть этой элиты поражения.

Потому что то, на что мы замахнулись, это не только Украина. Это свобода и независимость в мировом масштабе. Это и называется суверенитет. Суверенитет государства-цивилизации, полюса многополярного мира. Вот на что мы замахнулись. 

Александр Дугин в студии «Бункера на Лубянке» / ВН

Мы бросили вызов гегемонии Запада. Мы бросили его не потому, что нам показалось, что Запад разваливается, а просто мы не согласны с этим однополярным глобалистским мироустройством. 

Кроме положения слуги, там нет другого положения. Если мы принимаем однополярный мир, значит, мы отказываемся от собственного полюса. Потому что это явно не наш однополярный мир. Мы отказываемся от этой системы именно потому, что мы в нем никто и никогда никем не будем, просто кроме рабов и колонии.

Мы не хотим быть колонией. И мы бросили вызов. Провинция восстала против метрополии. Вот наша ставка. 

Как добиться победы? Добиться победы надо, отстояв свою независимость в своих своих границах. Но у тех, с кем мы воюем (у коллективного Запада), тут совсем другие задачи. Им надо не просто спасти себя или сохранить суверенитет перед лицом угрозы (суверенитет-то они сохранят, как они считают) , им надо нанести нам стратегическое поражение. 

То есть они не оставляют нам возможностей. Для них жизненно важно раба вернуть к положению раба. И только на этом основании они закончат этот конфликт. Либо мирно – если раб признает, что он раб. Либо немирно – если раб будет сломлен, его воля к сопротивлению будет сломлена. 

Фото: EPA / TASS

Мы подняли это восстание, и у нас нет никакого другого выхода. Мы не можем его остановить. Потому что это будет не с Украиной перемирие, не с Трампом договор, не с ЕС. Нет, мы должны победить западную гегемонию, обосновав своё право на то, что мы полюс, мы суверенные, мы государство-цивилизация. 

Что значит смерть западной гегемонии

– Мы готовы признать существование Запада как одного из полюсов. Это да. То есть мы не хотим уничтожения Запада. Но мы настаиваем на том, что его гегемония больше на нас не распространяется. 

И когда Трамп пришел, особенно когда он осуществлял свою предвыборную кампанию, вся его риторика, все его лозунги фактически обещали, что Америка с этим согласится. Что Америка не будет участвовать в региональных конфликтах, что Америка сосредоточится на своих проблемах, что Америка снова станет великой, отвечая на свои собственные вызовы, то есть борясь с миграцией, с разложением, с «цивилизацией» Эпштейна, с либерализмом и глобализмом, которые Трамп назвал deep state.

Но когда Трамп пришел к власти, он стал делать прямо противоположное. Для его сторонников это было что-то невероятное, это было полное предательство.

Выступление Дональда Трампа на совместном заседании Конгресса (2025) / Википедия

После того как Трамп отказался от своих обещаний и в отношении разоблачения Эпштейна, и по отношению к Ближнему Востоку (он обещал прекратить интервенции и размазывать американское военное присутствие по миру, сосредоточившись на себе), когда он вообще ничего не сделал с миграцией, а просто продолжил агрессивную гегемонистскую политику, стало понятно, что теперь нам придется выстоять в войне со всем Западом, которая, скорее всего, довольно быстро начнется. 

И это будет по-настоящему серьезно. Самое главная неадекватность нашей элиты в том, что она не демонстрирует понимания, где мы уже находимся. Не то, куда мы придем, а она не понимает настоящего. Она всё еще пытается убедить саму себя, что речь идет о недоразумении – что верховный главнокомандующий принял необдуманное решение, зачем-то напал на Украину, не смог добиться быстрых результатов и так далее. Элита считает, что это был просчет индивидуального правителя, который необходимо немедленно как-то разрешить.

Была ли ошибкой политика невмешательства в дела бывших республик СССР

– Это была колоссальная стратегическая ошибка. Но она не просто какая-то отдельная ошибка в момент, когда всё остальное было хорошо. У нас всё было плохо с какого-то момента. Когда мы стали подходить к концу 1980-х годов, у нас распалось всё: мировоззрение, экономика, политика, спецслужбы — всё оказалось не на уровне исторического вызова.

Михаил Горбачёв и Эрих Хонеккер на XI съезде СЕПГ в Берлине. 1986 / Википедия

Мы могли, может быть, пожертвовать коммунизмом. Но точно не должны были жертвовать державой. Поэтому это борьба не за советское наследие. Это за русское наследие, за имперское наследие. Украина – это часть единой Руси. И это колыбель нашей истории. Одновременно это неотъемлемая часть нашего православного, восточнославянского мира. 

Насчет того, что мы не уделяли этому внимания там в республиках – сепаратизму, национализму, русофобии… Давайте будем честны – в 90-е годы русофобия правила здесь. И либеральная прозападная элита транслировала русофобию внутри самой Российской Федерации.

Об исторической личности Путина

– Путин совершенно ничем не был обязан России. Он пришел к власти, когда его выдвинули те самые элиты по своим соображениям. Но он оказался народным президентом. 

Я с некоторыми олигархами имел возможность обсудить этот вопрос. Они тогда были уверены, что это человек той самой среды. А он оказался настоящим русским патриотом. 

Александр Дугин в студии «Бункера на Лубянке» / ВН

И вот он стал носителем этой русской воли, русской истории. Он вписался, он встал как раз в этот поток исторического просвещения, в поток русской истории. И сделал то, что, в принципе, никому не обещал. 

Потому что его программа была нейтральной, приход к власти – чисто техническим. А вот потом это перестало быть и техническим, и нейтральным. А стало очень точным. Он сказал: «Суверенитет или ничто. Россия или будет суверенной, или ее не будет вообще». И он так и действует. 

Он никогда не декларирует то, что он сделает, он никогда не объявляет свою следующую программу. Он как бы стремится лучше сделать, чем сказать. 

Куда идет Россия с Путиным

– Сейчас назрели глубочайшие перемены в самом мировоззрении нашего государства. В идеологии, если угодно. Они фактически уже подготовлены. Это государство-цивилизация, это традиционные ценности, это историческое просвещение, это многополярный мир. Это, по сути дела, славянофильство, это евразийство, это империя, это независимость, это цивилизационный суверенитет. 

Владимир Путин и глава Народного совета ДНР Артем Жога после церемонии вручения медалей «Золотая Звезда» Героям России в Георгиевском зале Большого Кремлевского дворца. Фото: Валерий Шарифулин/ТАСС

Это всё сказано. Это новое мировоззрение. Но это мировоззрение существует сейчас в таком свернутом, в упакованном виде. Оно существует в виде нескольких тезисов, нескольких доктрин, нескольких указаний по имплементации вот этих терминов. 

Каждый из каждый из терминов – это целый мир. Что такое государство-цивилизация? Это не просто национальное государство. А какая у нас цивилизация? Вот это всё требует расшифровки. И эта расшифровка запакованных терминов, конечно, видоизменит всю элиту. Потому что если ты этого не понимаешь, ты не элита. Если ты с этим не согласен – тем более.