Захар Прилепин: «У нас нет образа Победы, потому что мы трезвые люди. Мы трезвая страна»

Гостем 81-го выпуска спецпроекта «СВО / Большой контекст» стал писатель, политик и военный Захар Прилепин. В студии «Бункера на Лубянке» ведущий программы Вадим Авва задал автору вопросы о состоянии Армии РФ сегодня, образе победы, социальном неравенстве, грядущих выборах в Госдуму и многом другом. Программа завершает серию «2026 – переосмысление СВО», начатую Анастасией Кашеваровой и продолженную Германом Садулаевым. Предлагаем вашему вниманию самые интересные моменты беседы. 

Захар Прилепин и ведущий Вадим Авва в студии «Бункера на Лубянке» / ВН

«У нас нет цели победить» 

– На данном этапе у нас не хватает ни силы, ни духа, ни собранности. И самое главное – не хватает целеполагания. У нас нет цели победить. Мы же понимаем всё это. Нет цели победить. Есть какая-то другая цель. 

Возможно, всё это имеет рациональное обоснование. То есть мы не имеем цели победить, может быть, не потому, что мы не хотим победить, а просто исходя из сложившейся ситуации. Мы же, как обычно, видим огромную картину, но знаем из нее три, четыре, пять составляющих. А их сто. И девяносто пять мы не знаем.  

А наш начальник, как его называют в определенных кругах, возможно, знает пусть не все сто, но знает восемьдесят три. И именно это заставляет его так себя вести. Потому что, опять же, когда вся эта история начиналась, я в книге «Координаты Z» писал (напоминал сам себе и моим читателям), что обратите внимание, всё, чем начинает заниматься наш президент, он всегда это доводит до конца. Это при всех моих колоссальных вопросах к нашей экономике, к нашей буржуазной культуре и так далее. Если начинается Северный Кавказ, если начинается грузинская проблема, президент всегда это доводит до конца. Он вдалбливает просто во прах всё то, что идет поперек его. 

В. Путин. Фото: Сергей Фадеичев/ТАСС

То есть он никогда не останавливался. Пока он не поломает беду, он не остановится. И с Крымом он это еще раз доказал стремительно. И нет никаких шансов предполагать, что сейчас он хотел сделать как-то иначе. Он хотел сделать ровно точно то же самое. У него были такие планы. И такие планы были у всей страны. 

И про то, что он такой, знало всё человечество. Все знали, что он такой. За двадцать с лишним лет он это доказал. И поэтому первые дни, первые полторы недели, может быть, у них был шок. У них был тремор, они не верили, что он на это пойдет. И совместная Европа, плюс США, плюс Канада, плюс Австралия – все они пребывали в шоке, что вот завтра же всё и кончится. Я помню вот это ошалелое лицо Зеленского. 

А потом вдруг выяснилось (и украинцы это поняли, и европейцы это поняли), что этот бросок у нас увяз. Оказалось, что мы убиваемы, что у нас можно отрезать колонны, что можно жечь нашу технику. Оказалось, всё это возможно. И они все воспряли. И Европа воспряла за все предыдущие столетия унижения: «Ах так? Сейчас тогда мы в это вложимся так, что вам мало не покажется». 

Франция. Париж. Президент Польши Анджей Дуда, президент Франции Эмманюэль Макрон и канцлер Германии Олаф Шольц во время совместной пресс-конференции в Елисейском дворце. Фото: SARAH MEYSSONNIER / POOL /EPA/ТАСС

То есть у нас было полторы недели, как мы и рассчитывали. И дальше получилось то, что получилось. И на данном этапе та Россия, которую мы построили, не может в этой войне победить. Значит, надо строить какую-то другую Россию. 

О военном контракте 

– У меня контракт не с Министерством обороны, а с Добровольческим корпусом. Это хотя и часть Министерства обороны, но такая отдельная и во многом суверенная, подчиняющаяся военной разведке.

И у Добровольческого корпуса конечные контракты. То есть по полгода, по году контракты длятся, их можно прерывать и возвращаться в гражданскую жизнь. В числе прочего на это пошли потому, что далеко не все хотят заключить контракт с Минобороны или с Росгвардией и потом на СВО воевать пять, десять, пятнадцать, двадцать, тридцать лет. 

Уже десятки тысяч людей, а может быть, даже и сотни, прошли через Добровольческий корпус, который был создан на основе ополчения Донецкой и Луганской народных республик. То есть те люди, которые воевали с 2014 по 2021 годы, – многие из них взрослые, им за пятьдесят. Они уже не могут пойти ни в армию, ни в Росгвардию. Многие молодые, которые не служили в армии. То есть пришли совсем молодыми – в 14, 15, 16 лет – воевать, в армии не служили. 

Захар Прилепин в студии «Бункера на Лубянке» / ВН

Многие судимые. Еще там есть самые разные формы биографии, которые не позволяют идти в военные структуры России. Поэтому они идут в Добровольческий корпус. Это такие городские партизанские части. Там, конечно же, есть главк из российских военных. В том числе я служил в управлении Добровольческого корпуса. А предыдущий мой контракт был с Росгвардией. 

О ходе СВО

– Ничего нового я сообщить не могу, кроме своих элементарных личных наблюдений.

В ноябре я заключил контракт. В январе, феврале, марте и даже еще в апреле у меня работа была связана с большим количеством разъездов по нашим подразделениям. У нас 27 подразделений внутри Добровольческого корпуса. И я их так или иначе курировал. Самые разные направления.

И я ездил по всем этим дорогам более-менее спокойно. А буквально в последние полтора месяца даже самые привычные дороги (условно говоря, Луганск – Донецк через Горловку), ряд дорог, которые всегда были более-менее безопасными, – сейчас там стоят сгоревшие машины. 

А на дорогах посложнее сгоревшие машины стоят просто каждые 50 метров. То есть у нас одну за другой перерезают трассы, даже не ведущие непосредственно к ЛБС. А просто все внутренние трассы начинают перерезать. Причем это только начавшийся процесс, и он в самом разгаре. 

В. Зеленский. Фото: Oleg Petrasyuk /EPA/ТАСС

Насколько мы готовы к этой проблеме, я сказать не могу. С той должности, которую я занимаю, я это не вижу. Данные разведки ко мне не поступают. Но это прямо буквально вот сейчас, последние недели. Они просто совершили невероятный рывок. И самое главное, они сейчас будут его накачивать новыми ресурсами. Они уже поняли, что это работает. 

Про службу сына на СВО

– Вы сами должны понимать, что вот в этой ситуации просто даже не довезешь горючее, не подвезешь БК. Подразделение, в котором служит мой сын (подразделение «Родня»), – подносы, так называемые такелажники. Это одна из самых опаснейших воинских профессий сегодня. И опытные командиры говорят, что она даже опаснее, чем штурмовики.

Чем они занимаются? Группа людей, два-три человека, как правило, сначала подъезжают за 5, 6, 7, 8 км к ЛБС. Там у них какие-то укрепления, блиндажи, и они там прячутся. Потом они дожидаются какой-то погоды и 6-7 км идут пешком с тем или иным грузом. 

Небо всё целиком в «птицах», в дронах. Они не берут дрон-детекторы, потому что они будут просто разрываться от крика и человек будет не способен никуда идти. Потому что опасность там всегда, везде, не прекращается ни на миг.

Ведущий Вадим Авва в студии «Бункера на Лубянке» / ВН

У них там свои волчьи тропы – от окопа до ложбинки, от ложбинки до блиндажа, еще куда-то. Надо иметь просто невероятную нервную систему, чтоб всё это совершать. Ну и сильнейшую физическую подготовку, потому что там же тащишь тяжелые грузы. 

Некоторые, кто постарше и уже уставшие, понимают, что уже не дойдут, и снимают с себя бронежилет. Но я сыну запретил. Поэтому он в бронике идет, в полном снаряжении, антидроновое ружье, всё остальное. Каска «Сфера» и запас БК. То есть это серьезный вес. И вот 7 км ему идти в одну сторону. И обратно тоже – можешь раненого потащить, можешь еще что-то. Еще 7 км и тоже с дронами. 

Там надо очень быстро всё понимать. Интуиция там работает – ты понимаешь, свой это или чужой, к тебе это или не к тебе. Невероятная просто работа. И, собственно говоря, так и погиб Женя Николаев Гайдук, наш командир. 

Вот они там, собственно говоря, этим занимались. Один боец получил ранение. И Женя, невзирая на всё это черное небо, пошел его вытаскивать. А количество «птиц» такое, что на него сбросили три. Там ничего не осталось.

Евгений Николаев (позывной Гайдук).

Сын находился тогда на позиции. Он любил своего командира. И все Женю любили. И сын говорит: «И не понял, что это Женя. Потому что Женя же – это ж борода, это же пират». А там уже не было ничего этого. От командира не осталось ничего.

И, естественно, служить так – это был выбор сына. Как можно ребенка своего отправить на такие вещи.

Как выстоять и победить против Запада и его ВПК

– Я не знаю всех составляющих, но у меня есть свои представления об этом. Они могут быть не вполне верны с точки зрения там элементарного расчета. И какой-нибудь большой чиновник из больших кабинетов может выступить моим оппонентом, используя какие-то цифры. Поэтому я исключительно интуитивно это обсуждаю. 

В том числе основываясь на истории Второй мировой войны. Тогда мы опять же (до того момента, пока не открыли Второй фронт) столкнулись с объединённой Европой, с её объединёнными экономическими сверхресурсами. И вся Европа работала против Советского Союза. 

Фото: ИТАР-ТАСС

Что мы тогда стали делать? Мы тогда обратились к нашим товарищам из Монголии, допустим. И вообще стали внимательно присматриваться к нашим восточным товарищам и партнерам. Там, где успели совершить социалистические революции. В том числе и к корейским нашим товарищам.

Ну и надо еще помнить о том, что у нас был Советский Союз с пятнадцатью республиками. Поэтому казахские, узбекские, таджикские и все ресурсы – экономические и человеческие – работали на нас. А сейчас мы их сами от себя оторвали. 

Про отношение к бывшим республикам СССР и мигрантах 

– Мало того, что мы эти республики от себя оторвали, определенные силы в стране активно настаивают на том, что они нам не нужны, что они вредоносны для нас, что они обуза, что от них один вред. Настаивают, что надо поставить огромный бетонный забор и с ними никаких контактов не иметь. «И вот тогда нам будет гораздо легче, потому что, ну сами понимаете, вот они неприятные эти мигранты, их много». 

Россия. Москва. Иностранные граждане у Многофункционального миграционного центра. Фото: Михаил Терещенко/ТАСС

И единственное неприятное в этом, что если посмотреть разнообразную западную, американскую документацию, работу их аналитических центров, они прописывают ровно то же самое – что надо отделить Российскую Федерацию от всех бывших республик, чтобы никогда в жизни не возобновилась возможность восстановления отношений между Россией и Арменией, Грузией, Казахстаном и т. д. Им тоже надо, чтобы они были отделены бетонным забором. 

И тут уже некоторый парадокс: а каким же образом у нас ряд патриотов говорит ровно то же самое, что говорят американские аналитические центры? Одни хотят отделить, и другие хотят отделиться. 

Мне говорят: «Ты уверяешь, что они как бы свои, а они уже давно нам чужие, мы уже это не вернем». Люди любят вот эти фразы повторять. А я говорю: «Ну, друзья мои, когда любимая вами, нашими правыми патриотами, Российская империя расширялась, они не просто были чужие, не просто прошло, как сейчас, 30 лет после распада Советского Союза, а тогда они вообще никогда не были нашими».

То есть когда мы шли на Восток, ни чеченцы, ни узбеки, ни казахи не были нашими никогда от сотворения мира. И тем не менее так любимые вами императоры шли туда и десятилетиями упрямо и фанатично присоединяли эти территории и эти народы. И потом глядишь – уже башкиры, калмыки, буряты, якуты поехали воевать, гнать француза, шведа и кого угодно. И обеспечивать нас кониной и шерстью, давать результаты. Ровно то же самое и в Великую Отечественную войну. 

Захар Прилепин. Фото: URA.RU/TASS

Почему-то этот аспект у нас не обсуждается совершенно. И просто любой человек, который говорит слово «Узбекистан», сразу переводится в стан врагов России. «Ах ты про это!? Ах ты узбеков захотел? Казахов ты захотел? А ты знаешь, что они вот то-то, то-то, то-то, то-то?!»

И огромное количество пабликов просто накачивают вот этой зловредной ненавистью к любым нашим бывшим советским республикам. А там есть и христиане, в конце концов. Есть грузинская, армянская история. И молдавская история есть. И каких только историй нет. И я прекрасно помню, что когда я создавал первые свои подразделения в 2015-2016 году, у меня процентов 25 личного состава были люди нерусской этничности. И это были выходцы из бывшего Советского Союза. 

О конфликте США и Европы

– Я много времени провел в Европе, когда был знаменитым европейским писателем. Там всё пронизано Америкой. Америка всем этим руководит, она вросла в Европу. 

Она там назначает президентов, премьеров, глав НАТО, мэров, журналистов. СМИ европейские принадлежат Америке. Америка открывает темы для обсуждения, закрывает темы для обсуждения. Это единая система. И только у нас, в наших безумных мозгах, могла прийти идея, что Америка и Европа сейчас НАТО вообще распустят.

США. Айова. Оттумва. Экс-президент и кандидат в президенты от Республиканской партии США Дональд Трамп во время предвыборного митинга. Фото: AP/TASS

Ну просто надо быть каким-то полоумным, чтобы это всерьез нести. А у нас по телеку всё это людям говорят. И они слушают, что «Трамп воюет с сатанинской Европой, оказывается, и хочет ее уничтожить». Ну ничего глупее не придумаешь. 

О кадрах и Сталине

– Нужна система. Сталин же тоже был не один. И занимался кадровой системой, причем на всех уровнях. 

Я не был никогда сталинистом. И по сей день считаю, что Ленин – большего масштаба и мыслитель, и управленец. И он бы ряда сталинских ошибок, я уверен, не совершил. Но когда берешь любую тему (допустим, живопись или советская музыка), ты просто начинаешь понимать, что Сталин руками просто создавал, лепил всю эту систему.

Владимир Ленин / Википедия

Он их обучал, он давал премии лучшим, он продвигал лучшие песни. То же самое можно сказать про театр. Он просто всё это вылепливал руками. Он просто создал нашу культуру. На все премьеры ходил. Как это вообразить? 

Симфоническая музыка или еще что-то такое, что было максимально далеко от него, – он всё отслушивал, всё отсматривал, советовался. Именно за этим он звонил Пастернаку: «Мандельштам мастер или нет?» Ему нужны были мастера. 

Вот скажи, что он мастер, и мы вообще его не тронем никогда. Если мастер, то чёрт с ним, пускай он пишет на меня эпиграммы. Пастернаку надо было сказать: «Да, мастер! Он большой мастер. Давайте не будем его трогать». Нет, не сказал. 

Нужен ли сейчас Сталин? Нужна кадровая система. Нужен постоянный отбор кадров. Вот мы со «Временем героев» уже этим занялись. Но эта система пока не может работать, потому что они на войне все. 99% людей, которые во «Времени героев», лично оттуда товарищ президент извлекает. 

У нас же не заканчиваются контракты, если ты не в Добровольческом корпусе. Поэтому он просто их берет и говорит, что нужен вот такой-то, такой-то и такой-то. Он реально сам тоже изучает. Изучает наградные листы. И вот он отобрал 100 человек, условно говоря. Он их оттуда вытащил.

Владимир Путин и глава Народного совета ДНР Артем Жога после церемонии вручения медалей «Золотая Звезда» Героям России в Георгиевском зале Большого Кремлевского дворца. Фото: Валерий Шарифулин/ТАСС

Причём некоторых ему просто не отдали. Говорят: «Владимир Владимирович, всё понимаем, но у нас не просто таких три специалиста, а он у нас вообще один на весь фронт. Мы просто не отдадим его. Что хотите делайте, снимайте нас всех тогда». И некоторых не отдают.

Образ Победы 

– Такое ощущение, что у нас за образ Победы только один президент отвечает. Но всё-таки он есть. Президент сообщает, что должна быть демилитаризация, денацификация, никакие цели не изменились, но каких-то целей будем добиваться дипломатическими средствами. 

Понятно, что внутренне он закусился. Не удалось теми ресурсами, которые имелись, одержать победу. Но зато удалось – и это реальное достижение, давайте не будем его недооценивать – не проиграть и не обрушить Россию. 

Все западные аналитические центры были уверены, но этого не произошло – не обрушилась экономика, и даже некоторое время она росла. И вообще ничего такого не произошло. И тут ну нельзя не отдать должное нашей системе. Она устояла.

Эльвира Набиуллина на пленарном заседании ГД / скрин ВН

Для того чтобы проломить общеевропейское и американское сопротивление, у нее ресурсов не хватило. И поэтому рисовать завиральный образ Победы (что вот мы сейчас подтянем кушак и всё-таки возьмем Киев) – это мы сами себя обманываем. Мы всё-таки более серьезные люди, в отличие от украинской власти. Мы не можем позволить себе идиотничать. Хотя наши политологи себе это позволяют, но в целом мы не можем позволить себе идиотничать.

Поэтому на самом деле у нас нет образа Победы потому, что мы трезвые люди. В целом мы трезвая страна. Ну какой образ Победы? Я несколько раз делился своим раздражением. Когда я заключил очередной военный контракт – и мне говорят: «Захар, вернись с победой». Я говорю: «Да что ты говоришь? Куда мне, с какой победой вернуться? Я под Горловкой стою двенадцатый год». Стоял в полутора километрах, а сейчас в пятнадцати. 

Ну о чём вы говорите? Или с одним батюшкой мы выступали, и он говорит: «Я чувствую, чувствую, чувствую – скоро победа». Я сижу вот тоже в прямом эфире, смотрю и думаю: «Ну вот зачем мы это говорим?» Что скоро, чего? Где она, победа? Из чего ты это заключил? 

Мне так нравится этот батюшка. Он вообще не понимает, что он произносит. И так как Россия взрослая страна, она старается это не произносить. Образа Победы у нас нет. Потому что надо прямым текстом сообщить своему народу, что те кадровые элиты, которые мы создали, способны были не дать обрушиться стране и обрушиться ее экономике. И они в этом смысле молодцы. А кадровые элиты для того, чтобы нивелировать неонацизм в Киеве и противостоять Европе, должны быть качественно иные. И мы ими уже занимаемся.

Владимир Путин. Фото: Артем Геодакян/ТАСС

Вот тогда будет понятно, тогда будут правила игры. И еще я хочу, чтобы сказали, что Европа нам не друг. Мы – не часть белой христианской Европы. И Америку мы видели в гробу. Хочу, чтобы вот это прозвучало вслух. Тогда вопросы будут сняты, противник ясен, образ победы есть. 

Начнет ли Европа открытую войну с Россией

– По тем данным, которые мне передают специалисты, на данный момент новое 22 июня не предполагается. Европа к этому в целом не готова. Если есть такое целеполагание где-то выше и дальше, то оно не на ближайшую перспективу. И наша власть это тоже понимает. И в этом как бы и ее сила, и ее слабость. Так как они знают, что этого в ближайшие год-два-три случиться не должно.

То есть как бы есть ресурс каким-то образом отскочить, отпетлять. Но пока мы отскакиваем, не создавая необходимый нам военно-политический союз со странами Глобального Юга и гроздь союзных государств на жесткой сцепке с бывшими республиками Советского Союза. 

Мы себе такое целеполагание не проговорили, а его надо проговорить. Мы должны так или иначе, как я это называю, участвовать в тендере цветных революций на территории бывшего Советского Союза. Они происходят там каждые два-три года, и мы должны участвовать в этом тендере. 

Владимир Путин и Никол Пашинян. Фото: Илья Питалев/POOL/ТАСС

У нас сама по себе эта постановка вопроса была снята несколько десятилетий назад. Мы, в принципе, в этом и впредь не собираемся участвовать. Хотя все спокойные, рациональные демографы говорят, что мы не справимся, то есть Российская Федерация не справится с вызовами, если она останется при известном количестве людей. 

Поэтому я убежденно и спокойно повторяю, что те люди правого спектра, которые уверяют, что нам не нужен бывший Советский Союз, они враги России. В самом прямом смысле они враги России. И они к тому же воевать не пойдут. Они не собираются. 

Социализм, капитализм и социальное неравенство

– Надо понимать, что в чистом виде не существует, конечно же, никакого ни социализма, ни капитализма. Та или иная система имеют свои плюсы и минусы. Это всё понятно. 

Мои оппоненты бесконечно пытаются меня побить тем, что рассказывают, что в Китае никакого социализма или коммунизма уже нет, там есть миллиардеры, там есть миллионеры и там есть рынок. И вот они на чистом глазу мне это произносят. Но во-первых, у нас были просто невероятные миллионеры в Советском Союзе при Сталине. Из числа нашей непартийной номенклатуры как раз – артельщики, композиторы, писатели. Мне недавно попадались на глаза цифры – сколько зарабатывал Эльдар Рязанов, сколько композитор Мурадели, сколько Михалков. Невероятные просто деньги, аномальные. 

Председатель ВС РСФСР Борис Ельцин (в центре) возле участка для голосования во время Всесоюзного референдума о сохранении СССР. Москва, 17 марта 1991 / Википедия

Это особенно комично всё выглядит в том смысле, как они все кинули Советский Союз, весь наш этот коллективный Окуджава. И они мгновенно обнищали уже к 1994 году. Вот они возненавидели страну, в которой зарабатывали просто нереальные по меркам этой страны деньги. Они решили, что сейчас они это всё разрушат и станут гораздо богаче. Что всё сохранится, как при Советском Союзе, только ещё можно будет про Сталина писать плохое. Хотя на самом деле и так вполне себе позволяли это писать и ранее.

Так вот, на все эти претензии, что в Китае и во Вьетнаме капитализм, можно сказать, что все базовые вещи, характерные для капитализма, в капиталистических странах давно отсутствуют. Там нет либерализма, там нет реальной выборной системы. Нигде в мире, ни в одной капиталистической стране, реальные коммунистические партии не борются за власть.

В Америке, согласно их самой собственной социологии, 26–30% американцев хотят жить при социализме. А партий левых у них нет! У них есть две партии, которые обе капиталистические. И это никакую Ксению Собчак на свете не смущает. Нет, у них там всё равно свобода. Причем коммунисты Англии, Греции, Израиля – все поддерживают нас, и Донбасс, и всё остальное. Они ходят, многотысячные демонстрации устраивают, они все за наших. Но их в западноевропейском политикуме нет вообще. 

Там нет рынка, там есть протекционизм, нет конкуренции, потому что там везде глобальные мегагиганты давно всё пожрали и всем владеют. Никакого капитализма, про который нам рассказывали коллективный Чубайс, Гайдар и все эти придурки из журнала «Огонёк», нет. Его и тогда уже не было, а сейчас его вообще нет. 

Анатолий Чубайс. Фото: Михаил Джапаридзе/ТАСС

И мы делаем вид, что мы этого не замечаем. А вот в Китае-то миллиардеры! Почему это? Почему же это Китай социалистический? 

А понятно почему. Потому что там есть партия. Потому что там никакой финансовый блок не участвует в принятии политических решений. Потому что там обращаются с ним просто по-зверски – могут посадить, расстрелять, удавить за любую антигосударственную деятельность. Там много есть вещей. Ну и как бы есть социальные программы.

Но самая главная, главная черта всех постсоветских социалистических коммунистических режимов – это способность жить вне Америки, вне диктата Америки. 

Они выучились жить вне американского диктата. Поэтому у них нет мэров, жандармов, премьеров, которые напрямую поставлены США. Их нет ни в КНДР, ни в КНР, ни во Вьетнаме. У них могут быть самые разные отношения с Америкой, но их политическая система неподконтрольна США. Это самый главный признак соцстран. 

Китай. Пекин. Президент РФ Владимир Путин и председатель КНР Си Цзиньпин. Фото: Сергей Савостьянов/POOL/ТАСС

В чем смысл выборов в Госдуму 2026

– Смысла нет никакого. В силу того, что ситуация турбулентности, тремора, СВО, война, решили ничего не делать с политической системой и просто не дать левым силам получить слишком много голосов. 

Это основная задача. Почему так много атакуют Советскую власть? В первую очередь потому, что это антизападный проект. А во-вторых, потому, что, конечно же, радикально растут растут левые симпатии и партия власти проседает.

И поэтому глубоко уважаемый мной Кончаловский неожиданно находит огромные деньги на огромный сериал с Лениным-шизофреником. От этого никуда не деться, приходится внутри всего этого жить.

Можно ли вернуть Украину

– Конечно, мы их вытащим. Если хотим вытащить, если есть целеполагание. Я не разделяю убеждение, охватившее многих, что Украина потеряна навсегда, украинцев не спасти и так далее. 

Россия. Чеченская Республика. Грозный. Президент РФ Владимир Путин и глава Чечни Рамзан Кадыров (слева направо) во время встречи. Фото: Вячеслав Прокофьев/пресс-служба президента РФ/ТАСС

Я проходил это лично с 1996 года, участвуя в операции на Северном Кавказе. Говорили это не только про чеченцев и про дагестанцев, а вообще про весь Кавказ, который некоторые хотели отделить целиком, оградить бетонной стеной и вообще там убить всех.

Даже многие мои сотоварищи по литературе говорили, что «ну всё, Захар, их надо всех выслать на Луну, и просто с ними дело иметь нельзя». А это не так. Огромное количество могил на территории Дагестана и Чечни не дает мне поддерживать данную риторику. 

Я всё понимаю про сложность национального кавказского характера, что ребята там разные, некоторые приносят проблемы, а некоторые даже на территории СВО ведут себя некорректно. Но мы с этим работаем. 

Можно вспомнить про Шамиля, который воевал десятилетиями против России, а потом несколько его сыновей были российскими генералами. С малороссами мы это проходили уже несколько раз. Это была история Мазепы, это была екатерининская история, когда она опять разобрала Запорожскую Сечь. Это была история Петлюры. Тем не менее мы всякий раз ее проходили, мы побеждали. И десятки миллионов малороссиян возвращались в контекст России, русской национальной культуры. И принимали невероятное участие в любой нашей последующей последующей войне.

Советские солдаты в Борнхольме. Фотограф: В. Хансен / Википедия

Содержание внутренней культурной политики

– Не хочется никого обижать. Но имитация – главное содержание культурной политики. Скрепя зубы, они приняли наше существование. Нас – издательство «КПД», Z-поэзию, Машу Ватутину, Надежду Кондакову, Долгареву, Ревякину. Приняли каких-то музыкантов – «Зверобой», «Партизан FM». Ну зовут их там куда-то там, да.

Но мы всё равно с краешка все сидим. Нам не дали ни одной институции, нам не дали театр, который Путин нам велел дать. Нас не поместили в какой-то центр принятия решения. Нам выдают только грантики. Грантики или гранты даже хорошие. Спасибо им большое за это. Но понятно, что гранты выдают, а потом раз – и их перестают выдавать. И всё, и больше их не выдает никто и никогда – типа, проблема снята, в ваших услугах больше не нуждаемся.

Главное, что сделала система, – она сохранила все институции в собственных руках. Для того, чтобы в любой момент развернуть колымагу культуры в любое другое направление – на Запад, к чертям собачьим, куда угодно. Только чтобы никаких вот этих зетников больше не было. Они это сохранили. А 90% их культурного поля – какое было, такое и осталось. Оно никуда не делось. То есть все, кто с дуру выехал, вот они уехали. А все, кто с дуру не выехал, они остались. Они сидят на тех же самых местах. 

Захар Прилепин. Фото Сергей Бобылев/ТАСС

И если в политической системе Путин лично так или иначе пытается создать систему «Время героев», то здесь ее никто не создает вообще. То есть во ВГИКе, в Лите, в живописи, в балете – ничего.