Никита Третьяков: «Надо дать противнику такую эскалацию, которая надолго выбьет из его головы идею о том, что нас можно победить»

В последние недели военные эксперты всё больше говорят о вероятном изменении характера украинского конфликта. И причиной этих разговоров служат не сомнительные заголовки западных газет, а объективные факты – беспилотникам Киева удается долетать уже до Урала. Серьезные последствия атак ощущает и промышленность, и простые люди. Иногда удары по объектам, как в Туапсе, приводят к экологическим последствиям. А зачастую мишенью украинских БПЛА становятся мирные жители в самых разных населенных пунктах от Донбасса до Перми: автобусы, машины, жилые кварталы.

Никита Третьяков / ВН

О том, как изменился ход спецоперации весной 2026 года, мы поговорили с нашим постоянным спикером – журналистом и воином СВО Никитой Третьяковым. 

«ВН»: – Никита, СВО приобрела иной характер? Теперь есть фронт и есть отдельно вот эти удары беспилотников по тылам?

– Давайте говорить об этом на профессиональном языке. В военном жаргоне это называется удары на тактическую глубину, на оперативную глубину, на стратегическую глубину. На жаргоне противника – в модном англоязычном варианте или под воздействием англоязычных терминов – они делят удары на дип-страйки, мид-страйки и тактический уровень, где такое название не устоялось, но по аналогии должны быть, наверное, клоус-страйки. Соответственно, дип – это в глубину, мид – это средний. 

Вы задали вопрос про дип-страйк, то есть удары на стратегическую глубину. Здесь происходит следующее. Такие удары (и ракетными вооружениями, и вооружениями, запускающимися с самолетов, и с помощью БПЛА) наносились нашей стороной по всей территории Украины на протяжении всех (уже скоро четырех с половиной) лет войны.

Россия. ЛНР. Работа военнослужащего разведгруппы с использованием многофункционального беспилотного комплекса «Орлан» 10 на Краснолиманском направлении. Фото: Александр Река/ТАСС

У нас существовало это преимущество, и оно было неоспоримо. Наша страна наращивала количество этих ударов. Они меняли свои характеристики – менялось соотношение внутри них дроновых, ракетных, бомбовых составляющих, менялась точность, менялись приоритеты целей, характер целей, дальность, области. Но так или иначе было несравнимо количество того, что от нас летит туда, и того, что оттуда может лететь на какую-то значимую глубину. Таким образом, это было одно из немногих наших принципиальных преимуществ. 

Теперь этого преимущества нет, поскольку противник смог нарастить свои удары вглубь нашей территории, научиться бороться с нашим ПВО и поражать наше ПВО в том числе, и обходить наше ПВО. Мы видим, что этот объем нарастает и эффективность нарастает.

И даже по различным оценкам, за апрель количество запущенных ими дронов в глубину России превысило количество дронов-дальнолетов, которое запустили с нашей страны по целям на Украине.

Никита Третьяков / ВН

«ВН»: – Что за собой несет такое выравнивание? 

– Можно ли сказать, что характер боевых действий принципиально поменялся из-за этого одного фактора? Именно так я бы не стал говорить. Но поменялось другое. Во-первых, если раньше это было наше преимущество, то теперь у нас в этом паритет. То есть у нас на одно преимущество меньше. 

А во-вторых, и это как раз принципиальное изменение, эффективность этих ударов противника (а значит, и наша пока что неспособность их отражать) обозначает невозможность (даже теоретическую) одностороннего прекращения или резкого охлаждения военных действий. 

На протяжении 2022, 2023, 2024 и, может быть, даже 2025 годов мы понимали, что в принципе, теоретически, если наверху будет принято соответствующее решение, наше большущее воинство может на всём протяжении фронта резко перейти из наступления в глухую оборону, развернуться в противодействие БпЛА, в отражение ударов противника. И в принципе, на этом интенсивность военных действий резко снизилась бы. Понятно, что в обороне тратится существенно меньше ресурсов, чем в наступлении. Всех видов ресурсов, в первую очередь человеческих жизней.  

Россия. ЛНР. Испытание в зоне СВО экспериментальной модели багги по борьбе с дронами «Zверабой», оснащенной пулеметной турелью, противодронными ружьями, шестью спаренными автоматами. Разработали и собрали машину военнослужащие зенитно-ракетного дивизиона Южной группировки войск непосредственно в полевых условиях СВО. Фото: Александр Река/ТАСС

А теперь такая возможность у нашей стороны отсутствует. Потому что теперь параллельно с непосредственно боевыми действиями на фронте противником против нас эффективно ведутся вот эти удары в глубину. 

И даже если фронт с нашей стороны перейдет в глубокую оборону, на украинские удары это никакого влияния не окажет. Таким образом, если когда-то и была возможность в одностороннем порядке резко как бы выключить газ под этим горячим конфликтом, то теперь этой возможности нет. И в этом состоит качественное изменение, которое я вижу.

«ВН»: – На Западе ходят слухи, что в этой связи может начаться военная операция России против какой-нибудь из прибалтийских стран НАТО. Вы считаете этот сценарий реалистичным? Имеет ли она смысл? 

– Нет, я считаю, что это нереалистично и смысла большого иметь не будет. К сожалению, у нас пока что не решена основная задача по освобождению Донбасса. Какой смысл был бы, не решив эту основную задачу и не продемонстрировав превосходство нашей армии здесь, открывать какой-то еще один участок боевых действий? Совершенно непонятно. Я считаю, что это вещи очевидные. И, исходя из этого, не думаю, что такое может произойти.

Никита Третьяков

«ВН»: – В ситуации, когда происходит обмен ударами на глубину, как вообще целесообразно вести себя властям РФ? Ведь создается и угроза для Верховного Главнокомандующего, и угроза критического, еще большего ущерба инфраструктуре. Кому на руку такие изменения? 

– Здесь мое мнение остается неизменным уже много лет. И естественно, оно ни на что не влияет. Я свой личный выбор сделал и его не меняю. И тружусь в рамках службы в Вооруженных Силах, в рамках моих должности обязанностей, в рамках своих сил и возможностей.

Но если анализировать ситуацию в целом, то я давно и прочно считаю, что в какой-то момент мы всей страной оказались втянуты в коллективное заблуждение или коллективный обман относительно того, что затяжной характер этой войны является естественным и неизбежным следствием того, как сейчас преобразились боевые действия (в дроновом и других отношениях).

Я считаю, что это в корне неверно. Затяжной характер этой войны явился следствием недостаточной мобилизации нашего общества и всех его ресурсов. Как государственных, так и общественных, так и частных. А также следствием заблуждения определенного круга лиц в среде нашего руководства относительно того, что затяжной характер войны может быть нам выгоден, что время работает на нас. 

В. Зеленский и Э. Макрон. Фото: TASS / EPA / LUDOVIC MARIN

Вот время прошло – и мы видим, что время всё это время работало не на нас, а против нас и на нашего противника.

И тут дело не в том, чтобы посыпать голову пеплом или, наоборот, наслаждаться тем, что там кто-то был прав, а кто-то был неправ. Дело в том, что ответ на эту задачу всё еще тот же самый – необходимо проводить мобилизацию ресурсов в стране, отказываться от практик мирного времени, медленного принятия решений, медленного планирования, бесконечного соблюдения не имеющих военного смысла нецелесообразных практик. 

Это должна быть мобилизация ресурсов в плане экономии на всём, что не приносит военного смысла или не оказывает прямую поддержку обществу, которая, конечно, требуется в период ведения войны.

Мы ничего этого не наблюдаем. Мы наблюдаем бесконечные праздники, шарики-фонарики, фестивали всех видов, перекладывание плитки, которая за год в Москве устаревает, как известно. Наблюдаем вливание бюджета в облагораживание всего, что можно, во всех городах России. Это само по себе было бы неплохо, если бы у нас не зияла открытая рана войны, в которой время работает против нас. 

Никита Третьяков / ВН

Поэтому как раньше, так и сейчас я считаю, что нам нужна мобилизация. Но не понимаемая узко – в смысле набрать еще мужиков в армию и использовать их с низким уровнем эффективности. А в смысле – мобилизовать все имеющиеся ресурсы страны, включая и трудовые и интеллектуальные, для того, чтобы дать противнику такую эскалацию, которая надолго выбьет из его головы идею о том, что нас можно победить.