Александр Коц: «Надо сбивать дроны над территориями тех стран, через которые они к нам летят»

Гостем 78-го выпуска спецпроекта федерального издания «Ваши Новости» под названием «СВО / Большой контекст» стал военкор, член Совета при Президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека, специальный корреспондент «Комсомольской правды» Александр Коц. Ведущий Вадим Авва задал известному журналисту вопросы о ситуации на фронте, армии, обществе, культуре, власти и многом другом. 

Александр Коц и Вадим Авва / ВН

Ситуация на ЛБС

– В целом, это некий технологический затор, потому что сегодня по всей линии боевого соприкосновения господствуют дроны. И мы, и противник очень увлеклись гонкой, эволюцией беспилотия. И немножко подотстали в средствах противодействия. Изначально мы пошли по пути создания средств противодействия.

Это РЭБ, это какие-то системы подавления. Но со временем оказалось, что это неэффективно. И стал актуален вопрос о создании не средств противодействия, а средств перехвата, средств уничтожения дронов. 

Потому что сегодня мы на переднем крае лишились возможности применять, как это было раньше, технику. У нас есть куча разной бронетехники, и ее невозможно применять. Потому что ее тут же засекут, тут же сожгут.

При этом остались же наработки штурмовые, когда действуют колоннами, когда разворачиваются в наступательные порядки с броней. И эту броню сейчас нечем защитить. То есть надо создавать какие-то комплексы активной защиты. При этом мы видим, что беспилотие эволюционирует и уже летает в тыл на 50 км, это уже норма.

Недавно прилетело по Старобельску. Это вообще глубокий тыл. До этого прилетало по Новопскову (ЛНР) – это еще севернее Старобельска, это совсем глубокий тыл. А это всё-таки одна из главных трасс снабжения, которая из Белгородской области идет в Луганскую Народную Республику. 

Вадим Авва / ВН

Поэтому сегодня какие-то большие серьезные прорывы невозможны исключительно из-за господства беспилотия в небе. И, собственно, кто-кто первый придумает, как-как с этим бороться, тот, наверное, и покажет какие-то серьезные успехи на фронте. 

Да, мы двигаемся потихоньку. Да, мы что-то выгрызаем. Да, мы тоже пытаемся изолировать поле боя с помощью своих беспилотников. Где-то мы обгоняем противника, где-то противник обгоняет нас. Но в целом – я бы не сказал, что это тупик, но вот технологический затор, который ни мы, ни противник пока не придумали, как преодолеть. И мы продолжаем гнаться в этой эволюции именно беспилотия.

Потенциал противника 

– Я далек от мысли о том, что мы врага уже разбили, что он дышит на ладан и воюют у него только насильственно бусифицированные, засунутые в микроавтобус несчастные Мыколы из Жмеринки. 

Мы видим эту картинку, безусловно. И украинская статистика говорит, что таких случаев действительно становится не то что кратно больше, а на порядки больше с годами. Но ведь мы не видим другую картинку – это огромное количество украинских молодых людей и мужчин, которые, получив повестку, идут в военкомат. Нам же не показывают эту картинку. А таких, естественно, больше. 

ВСУ. Фото: AP/TASS

И я скажу, что бусифицированный человек всё равно на фронте превращается в боевую единицу. Да, ему поначалу страшно. Он сидит там, не вылезая из окопа. У него что-то рядом взрывается, это производит какой-то психологический эффект.

Но после третьего взрыва он, например, понимает, что не всё, что рядом взрывается, его убивает. 

Потом идет какой-то накат, и он по-сомалийски отстреливается, отбивает накат. У него уже появляется какая-то уверенность. А потом, условно говоря, прилетает мина в окоп и на части разрывает его лучшего друга. Он видит, как тот умирает. И у него уже появляется лучшая мотивация для войны. Лучшая мотивация на войне – это месть. На данный момент. Поэтому что касается потенциала – потенциал у них, безусловно, есть. 

Почему Россия не отвечает странам НАТО на агрессивные действия 

– У меня нет аргументации на этот вопрос. Как и нет ее на другие вопросы. Почему мы не бьем по мостам через Днепр? Почему мы не уничтожаем тоннели, которые ведут из Европы на Украину? Почему мы не топим украинские суда с зерном, которые выходят из одесских портов? При этом они топят в нашем внутреннем Азовском море зерновоз? Нет у меня на это ответа. 

Александр Коц / ВН

Когда дрон летит с территории Прибалтики, во-первых, мы же не знаем, чей это летит дрон. Когда ты смотришь на радаре, на нем не написано, эстонский он или украинский. И, собственно, какая разница, когда тебя атакуют со стороны страны НАТО? 

И вот эти спецпредупреждения, которые недавно были вынесены странам Прибалтики устами Марии Захаровой… Это не она как бы должна делать эти спецпредупреждения. Другие ведомства за это должны отвечать. И они не действуют. То есть для Латвии, Эстонии и Литвы – это не цена. Цена – это когда над твоей страной начинают сбивать дроны, которые летят в сторону России.

Я в «Телеграме» опять же писал, что если они позволяют себе открывать небо для пролета украинских дронов, которые нацелены на российскую инфраструктуру, значит, надо просто сбивать над их территорией. Возможности такие есть, как и возможности засекать эти дроны есть. 

А все эти их отмазки не должны работать. Как Латвия, по-моему, говорила, что они «не участвуют в планировании и проведении контрнаступательных операций против России». Конечно, они не участвуют! Кто их допустит к планированию? 

Им просто сказали, что «через вас полетят». Всё. Но надо, чтобы они почувствовали, что что это такое. Надо сбивать над этими странами, чтобы дроны падали не на нашей территории, а на территории той страны, через которую они летят.

Латвия. Рига. Новоизбранный президент Латвии Эдгар Ринкевич выступает с речью после победы на выборах в латвийском парламенте (Сейме). Фото: TASS/EPA

Про отношение элиты к СВО 

– Понятно, что какая-то часть элит настроена против войны. Потому что она оказалась под санкциями, она потеряла деньги, и ее сейчас там заставляют или, по крайней мере, намекают на то, что неплохо было бы раскошелиться на нужды специальной военной операции, как это сделал добровольно один из наших бизнесменов по результатам встречи Владимира Владимировича с бизнесом.

Конечно, им это не нравится. Им хочется старую жизнь. 

Весомая ли это часть? Мне кажется, не очень весомая. Но мне кажется, что ее сложно оценить, потому что как-то, наверное, непопулярно озвучивать такое мнение. И сколько их? Я не готов гадать на кофейной гуще. Но наверняка такие есть.

Европа готова воевать с Россией без участия США?

– Она и воюет без участия США в основном. На самом деле то, что летит в сторону России, не требует какой-то высокотехнологичной производительной мощности.

Есть французские, есть британские, есть немецкие изделия. Вот эти PD-2 или «Лютые» – их совершенно спокойно клепают и на Украине. 

В. Зеленский. Фото: Oleg Petrasyuk /EPA/ТАСС

Понятно, что сейчас они многие производства выносят в Европу. У них же есть эта программа, где якобы 50 на 50 они выносят производство. В Дании есть, как я знаю, например. Они выносили производство, и половина продукции там остается, а половина продукции поставляется на Украину. Но при этом у них и своего производства тоже достаточно, и его крайне сложно пессимизировать. Потому что это не большие заводы. Это огромное количество частных предприятий, которые рассредоточены по всей стране. И если что-то удается вскрывать, туда тут же наносится удар. Но это как бить микроскопом по гвоздям, если отправлять туда какие-то дорогие баллистические ракеты.

Но из-за границы там много идет. И в рамках помощи Украине, и в рамках просто банального тестирования каких-то новых систем. Вот у них сейчас на фронте появились вот эти новые «Марсиане» – дроны, которые летят под 250 км/ч. Его попробуй перехвати, уже из стрелкового оружия точно не сбить.

И обнаружить их тяжело, потому что там уже реализована технология, которая называется машинным зрением. Это еще не искусственный интеллект. Но это когда аппарат сам летит через заложенную в него библиотеку. Там и карты местности, и визуальная библиотека: техника, танк, «буханка», багги и прочее. И он уже сам выбирает приоритетную цель и в нее летит.

Александр Коц / ВН

И всё это тестируется… Ну а кто-то что-то иное думал про Европу? Тут ничего удивительного нет. И ракеты западные летят. «Скальпы» и «Штормы» летят по Брянску, ATACMS летят по Курскому аэродрому. Я уж молчу про HIMARS, которые в Белгород летят как по расписанию.

Каким стал наш противник 

– Если мы говорим по пехоте, всё-таки 2022-2023 годы – это была более мотивированная пехота. Это люди, которые были заряжены, которые шли добровольно. Добровольцы кончились на Украине, наверное, году в 2023. То есть сейчас осталось мало мотивированной пехоты. Осталось мало людей, которые идейно идут воевать против России.

Сейчас это уже как некая повинность, которой не избежать. Либо даже кого-то просто насильно привезли, но это меньшая часть однозначно. 

Если говорить о технологическом рывке, то, конечно, это совершенно другая армия. И по связям всё-таки они очень завязаны на Starlink. И по дронам. В 2022 году я спокойно на машине доезжал до переднего края. Не торопясь там разговаривал, что-то снимал, садился в машину и уезжал.

Александр Коц / ВН

Сейчас я представить себе такое не могу. Сейчас 15 км пешочком надо идти, ещё ждать погоды – либо дождя, либо тумана и прочее. Поэтому, конечно, технологический рывок там был. Система управления такая модная, современная – через приложения, через систему мотивации в баллах. Много молодых людей в командовании стало. Хотя верхушка всё та же, и они сами ругаются у себя на Украине.

Какими стали мы

– Входили в СВО мы, я помню, в Донецке. Донецкие артиллеристы, которые уже много лет воюют, учили «Красную армию», которая приехала с материка считать в блокноте. Потому что привыкли стрелять на полигонах по одним и тем же целям. А как высчитывать это – с училища уже забыли. 

И вообще мы подошли к СВО – у нас ни одного артиллерийского училища, так, на секундочку, в России нет. У нас одна Михайловская академия. Сейчас что-то возрождают на базе, по-моему, Тюменского военного училища. Вот так вот мы подошли к СВО… 

Сейчас у нас всё-таки другая, конечно, армия. И по снабжению, и по технологическому оснащению. Проблем много, тут спорить никто не будет. Особенно по той самой связи. Но в целом – мне нравится, что даже с приходом Андрея Рэмовича появились некие механизмы, которые сшивают без лишней бюрократической проволоки, условно говоря, гаражные КБ, Министерство обороны и фронт.

Андрей Белоусов. Фото: Владимир Астапкович/POOL/ТАСС

Если раньше ты бы получил это через госзаказ, через два года и в три раза дороже, то сейчас это происходит достаточно быстро на базе техсовета, который создан совместно с Народным фронтом. Я просто знаю их работу, это действительно работа очень мощная. Я знаю многих людей, которые очень скептически к этому относились, но сейчас через всю эту систему выросли в огромное производство, с огромными цехами и с большими объемами выпускаемой продукции.

Мы постепенно тоже эволюционируем. Долго заправляли, но эволюционируем. 

С кем мы воюем? Мы воюем с зеркалом. Мы воюем с такими же русскими людьми. Каждый раз, когда меня спрашивают, с кем мы воюем, я вспоминаю 2014 год, лето.

Только начались бои за Донецкий аэропорт, Стрелков только вышел из Славянска. И я его спрашиваю: «Игорь, а чё так долго не можем аэропорт взять? В чем там проблема?» Говорит: «Проблема в том, что с той стороны – такие же русские люди, упертые, как бараны». 

Говорит, они просто называют себя украинцами, но у них на генетическом уровне всё равно прописано: не отступать и не сдаваться, ни шагу назад. Вот такие они. Поэтому тяжело. И в этом, собственно, главная трагедия. 

Игорь Стрелков (Гиркин). Фото: Сергей Бобылев/ТАСС

Европа готовится к войне с Россией? 

– А кто нам даст остановиться? Нам никто не даст остановиться. Европа готовится к войне с нами. Это видно по их планам кратного увеличения военных бюджетов. По кратному увеличению национальных армий. Бундесвер увеличивают чуть ли не в три раза. И всё это на пороге 2029-2030 годов. 

К чему эти учения по переброске большого количества техники через всю Европу в Литву? Зачем там из бригады разворачивается уже в дивизию бундесверовское бронетанковое подразделение? Зачем они в районе Сувалкского коридора строят какие-то полигоны? Под ширмой полигонов строят какую-то инфраструктуру. 

Зачем украинцы бьют по Усть-Луге? Не только для того, чтобы нанести урон нашей нефтяной инфраструктуре. Это портовая инфраструктура. Это наше единственное паромное сообщение с Калининградской областью, из Усть-Луги оно идёт. Это уже репетиция морской блокады Калининградской области в какой-то мере. Которая идет согласованно с НАТО, через натовские страны Прибалтики. 

Понятно же, что мы просто так не пойдем на Европу, на НАТО воевать. Им надо как-то нас спровоцировать. Как нас спровоцировали в 2022 году, так им надо будет спровоцировать нас и на рубеже 2030 года. Наверное, только вот блокадой Калининграда, потому что мы вынуждены будем что-то предпринимать, чтобы пробиться к своему анклаву.

Я думаю, они готовят блокаду Калининградской области. Морскую, воздушную и сухопутную – перестанут пропускать поезда.

Фото: AP/ТАСС

О ядерном оружии 

– Честно говоря, мне кажется, что сила ядерного оружия в современном мире слегка преувеличена. И одновременно у нас просто постепенно как-то понижается порог страха перед какими-то глобальными потрясениями. И мы уже даже недавно ночью ждали – «ударит или не ударит Трамп ядеркой по Ирану». Уже без какого-то там душевного тремора особого. 

Но вот я не знаю, куда надо ударить, допустим, на Украине так, чтобы Украина перестала воевать. Чтобы фронт посыпался, что надо сделать? Это надо выбомбить половину страны, как недавно написал Константин Малофеев? Что надо сделать? Вот куда надо ударить ядерным оружием?

Некоторые говорят: «Почему мы до сих пор не ударили ядеркой?» А куда ударить, чтобы обрушилась линия боевого соприкосновения? По линии боевого соприкосновения? Ну тогда же и на нас скажется… Ветер подует. И прочее-прочее. 

Поэтому мне кажется, когда дело дойдет до реального применения ядерного оружия (если оно дойдет), то все те, кто так этого желает, очень быстро изменят свое мнение. 

Гриб после взрыва «Царь-бомбы». Испытания состоялись 30 октября 1961 года посредством сброса с самолёта Ту-95В на ядерном полигоне «Сухой Нос» (остров Новая Земля) / Википедия

Как Россия сможет противостоять всему НАТО без использования ядерного оружия

– Всеобщая мобилизация – и погнали. 

О военных докладах

– Если быть реалистом, то у нас в целом в стране (не только в Министерстве обороны) система построена на принципе, что начальник не любит плохих новостей, а подчиненный не любит расстраивать начальника. Во время ковида мы многое узнали о нашей медицине, как она построена, в каком она реально состоянии.

Я помню вторую (она была закрытая) встречу с Владимиром Владимировичем, где он сказал: «Нам надо было начать эту специальную военную операцию хотя бы для того, чтобы понять, в каком мы состоянии реально сейчас находимся». 

И вот говорят, что «до Верховного что-то не доходит» и «у него неправильное понимание». А у Верховного огромное количество каналов поступления информации.

Владимир Путин и глава Народного совета ДНР Артем Жога после церемонии вручения медалей «Золотая Звезда» Героям России в Георгиевском зале Большого Кремлевского дворца. Фото: Валерий Шарифулин/ТАСС

И он не может поверить какому-то одному. Он на себя это всё аккумулирует и внутри какую-то среднюю температуру по больнице создаёт. Я так предполагаю. Но когда вранье начинается, допустим, в каких-то случаях с командира батальона и выше оно идёт, как ком, – ну кто в этом виноват в итоге?

В России построено сословное общество?

– Интересный вопрос. Наверное, нет. Скорее, нет, чем да. У нас есть очень сильный разрыв между богатыми и бедными. Но это не сословное общество. Мне кажется, СВО как раз обнулило эту сословность. Потому что не осталось привилегий, которые присущи людям высшего сословия, так скажем. То есть нельзя теперь поехать на свою виллу куда-нибудь в Майами. Или нельзя воспользоваться своим бизнес-джетом для того, чтобы слетать на любимый курорт где-нибудь на Багамах.

Про запрет Telegram 

– Мне, конечно, как пользователю «Телеграма» неприятно, что его хотят закрыть. Потому что я девять лет его веду. Я вложил свою душу в его развитие. Как блогеру, допустим, и как пользователю мне неприятно, что его пессимизируют. Но точку зрения государства при этом я тоже понимаю. Надо соблюдать российское законодательство.

Фото: Zuma\TASS

Я пытаюсь понять российское государство. Вот Telegram старается настраивать пользователей против государства. Он не выполняет там что-то. Я не знаю, что он не выполняет, не удаляет или чем-то не делится. С французами поделился, а с нами делиться не хочет. 

Как относятся бойцы СВО к российской культуре

– Давайте я не буду лукавить и говорить, что бойцы вот прямо пришли с боевой задачи и сидят-обсуждают: «Как же, блин, жалко, что нет кино про СВО!» Ну нет такого. 

Ну конечно, кто-то рефлексирует. Конечно, кому-то хочется чего-то. А так – у кого есть ноутбук, они голливудские боевики с удовольствием смотрят в своих блиндажах, если есть возможность. 

Мне, конечно, такая ситуация кажется парадоксальной. В Советском Союзе первое кино про Зою Космодемьянскую, если я не ошибаюсь, сняли в 1944 году, еще война шла.

Первый фильм о Великой Отечественной вышел, если опять же не ошибаюсь, в 1942 году. Вопрос качества сейчас оставим на втором плане. Но главное, что была идеология, был государственный заказ.

Недавно попал случайно на встречу с одним продюсером, который снял сериал, ставший очень успешным. Мне как-то редактор сказал: «Посмотри сериал про СВО, напиши на него рецензию». Я сидел-смотрел: первую, вторую, третью, четвертую, шестую, седьмую серию. Где СВО, блин? Сериал был классный, добрый. 

Россия. Луганская Народная Республика. Мягкая игрушка и вид на разрушенное здание. Фото: Александр Река/ТАСС

И вот мы на встрече с продюсером этого сериала ему задаем вопрос, дескать, «а вот интересный ход такой – у вас все актеры какие-то неизвестные, вот такая изюминка». Он говорит: «Ну, это изюминка не от хорошей жизни, все известные отказались сниматься». Вот даже в таком сериале. 

И я помню, была в декабре встреча СПЧ с президентом. Я же член Совета по правам человека. И там выступил Сокуров, который сказал, что его смущают квоты на детей участников СВО, так как из-за этого очень одаренные дети не могут поступить. Меня эти квоты не смущают, но меня смущает другое. Вот есть сериал Сергея Жигунова, который представляет собой историческую ретроспективу, начиная от 1917 года и заканчивая 2014-м. История Донбасса – как мы пришли к этому русскому восстанию 2014 года. И там была какая-то сумасшедшая цифра – то ли 30 режиссеров отказались его снимать, то ли 50. Сериал в итоге сняли. Не знаю, почему нигде его не показывают. Вот такого тоже не должно быть в стране.