Никита Третьяков: «Быть с государством до конца или уехать – это наш этический выбор. Но я огульно не осуждаю уехавших»

Шутки о необъяснимом интересе россиян к американской политике давно стали общим местом. Каждый раз, когда жители Штатов определяют президента на следующие четыре года, Рунет заполоняют мемы о старушках, обсуждающих результаты голосования в Мичигане и Северной Каролине. И пожалуй, в этих шутках действительно есть доля правды. 

Предвыборные дебаты между Дональдом Трампом и Джо Байденом

Например, когда российские эксперты обсуждали недавнее фиаско Дональда Трампа в Иране, только ленивый не сделал прогноз, как эта ситуация отразится на промежуточных выборах в Конгресс США. Зато о том, как отразится не самая популярная блокировка Telegram в России на грядущих выборах в Государственную думу РФ, те же эксперты говорят куда меньше. А ведь определять состав Думы IX созыва россиянам предстоит уже в сентябре. Обсудим эту ситуацию с нашим постоянным спикером – журналистом и воином СВО Никитой Третьяковым. 

«ВН»: – Никита, вы ожидаете каких-то сюрпризов от выборов грядущих в Государственную думу? Например, в связи со стремительной суверенизацией интернета. 

– А я не ожидаю никаких сюрпризов. Потому что, к большому сожалению, на мой взгляд, демократия в нашей стране приобрела характер симуляции, в которой набор отточенных политических технологий подменил собой открытое незамутненное и свободное волеизъявление широких масс населения.

Поэтому я думаю, что мы увидим либо такой же оглушительный успех, как всегда, либо еще более невероятный и беспрецедентный успех. Как правящей партии, так и всех остальных нужных начальству и руководству людей.

Зал Гостиного двора во время обращения Владимира Путина / Википедия

«ВН»: – В этом году пойдут голосовать люди, которым было на прошлых выборах в Государственную думу 13 лет. Это люди, которые в политической жизни страны абсолютно новые, и никто еще не видел, как они голосуют.

– Вот я приведу аналогию, которая будет особенно понятна автомобилистам. Наверняка у вас было такое, что вы едете на машине с механической коробкой переключения передач. И вдруг (то ли от возраста, то ли от вашей неправильной эксплуатации) коробка разваливается. И вы дергаете рычаг – а там ничего не происходит. 

Потому что рычаг больше ничего не переключает. Отпускаете педаль сцепления, а никакого сцепления не происходит. Потому что нечего и не с чем сцеплять. Всё развалилось. 

Характерная реакция водителя, как правило, заключается в том, что еще некоторое время он пытается, хоть и совершенно бессмысленно, всё еще дергать тот же самый рычаг и всё еще нажимать и отпускать ту же самую педаль сцепления. Хотя мозг, конечно, уже понимает, что произошло. И понимает, что это совершенно бессмысленно. 

Никита Третьяков / ВН

Так вот, выборы – это тот самый рычаг, который больше ничего не переключает. И совершенно неважно, сколько молодых людей, которых не так много в нашей стране, туда придет, и за что они проголосуют. Мозг, я думаю, у большинства из нас уже понимает, что это ни на что не влияет. А поход на выборы и опускание бюллетеней в урну или отмечание нужных квадратиков на терминале – это определенное заученное действие, совершаемое автоматически. Несмотря на то, что его малая осмысленность уже, в принципе, всем очевидна.

«ВН»: – Вы несколько лет назад, будучи молодым человеком, осознанно пошли на фронт, хотя могли и не пойти. А сейчас мы слышим из разных каналов, что ощутимая часть молодежи, идущей вам на смену, хочет уехать из страны из-за тех же блокировок соцсетей. Это показатель чего?

– Я не считаю уезжающим предателями. Есть, конечно, люди, которые уезжают по предательским соображениям, и они могут считаться предателями: они артикулировали это свое отношение к стране, считают ее не своей. Но, я считаю, необходимо держать в голове два соображения.

Грузия, группа россиян после пересечения границы, 27 сентября 2022 года. Фото: AP/TASS

Первое такое: страна наша, как мы надеемся, вечная. А государства, через которые она организована, меняются. И каждый раз, когда государство впадает в глубокий кризис, людям, которым не плевать на судьбу страну, становится горько и плохо. И они это по-разному переживают, по-разному выражают. Мы это можем проследить буквально от начала России и до сегодняшнего дня. И некоторые люди просто уезжают. 

Некоторые, уезжая, пытаются откреститься от России. Некоторые, уезжая, из-за границы работают во благо России. По крайней мере, как они это понимают. 

Потом, как мы неоднократно наблюдали, государство либо полностью видоизменяется, либо выздоравливает, либо частично видоизменяется. И эти же самые люди, если реальным мотивом их эмиграции было горестное переживание судеб Родины, возвращаются, многие продолжают работу на благо Родины. И люди преодолевают при этом такие барьеры, которые зачастую кажутся непреодолимыми. 

Никита Третьяков / ВН

Ну например, известно много примеров, когда царские генералы, в том числе представители аристократии, переступили через эти барьеры и работали во благо Советского правительства. И непосредственно сразу после революции, и уже после становления Советского Союза. Я думаю, что для большинства из них это была очень трудная веха. Тем не менее они поставили любовь к Родине превыше каких-то других соображений. 

Вот первое соображение – что государство не равно стране. И страна остается, а государства впадают в кризисы и выходят из кризисов, меняются. Люди реагируют на это соответственно.

Второе соображение сродни этому первому, но немного отличается. Я думаю, что у многих в жизни (в первую очередь у взрослых людей) были такие ситуации, когда в семье любимый человек угасает. Например, у пожилого человека развивается деменция. Он перестает быть похожим на себя. Не узнает близких людей. Иногда может быть агрессивен. Иногда может быть неадекватен, становится непригляден, не может следить за собой в самых элементарных вещах. И для близких это тяжело. 

Никита Третьяков / ВН

И вот у близких, которые этого угасающего человека искренне любят, могут быть разные реакции. Какие-то из любящих людей могут считать своим долгом быть с этим человеком до самого конца, вне зависимости от того, как он себя ведет, как он себя проявляет. И уже даже после той черты, когда совершенно ясно, что самому этому человеку – ввиду того, что он ничего не понимает и никого не узнает, –уже всё равно, находится с ним рядом любящий его человек или просто сиделка. 

Тем не менее некоторым из этих любящих людей кажется, что это их долг – быть с угасающим человеком до самого конца. 

Но есть и другие люди, тоже искренне любящие этого человека, которые устраняются в этот момент. Которые хотят сохранить в своей памяти образ этого человека в его расцвете. И они категорически отказываются взаимодействовать с этим угасающим и уже ничего не понимающим человеком.

Конечно, кто-то их может порицать. Но это тоже реакция от глубокой любви. Они пытаются сохранить тот светлый образ, который у них есть. И запомнить человека таким. Особенно понимая, что, может быть, этому человеку уже действительно всё равно. 

Россия. Москва. Вид на Спасскую башню и храм Василия Блаженного на Красной площади. Фото: Сергей Карпухин/ТАСС

И я допускаю, что у многих уезжающих происходит именно нечто подобное. Они не готовы наблюдать угасание нашего общества, организованного через наше государство.

Другие – наоборот, остаются и считают, что, что бы ни случилось, они должны быть здесь до конца. И я не могу сказать, что одна из реакций более рациональна, чем другая. Потому что по большому счету государству всё равно. Оно живет своей жизнью и переживает свои кризисы вне зависимости от того, как мы на это реагируем. 

Более того, оно неоднократно доказало, что равнодушно к нашим реакциям. И в некотором смысле это отчасти наш этический выбор. И отчасти – отражение нашего индивидуального внутреннего строения. Того, как именно мы переживаем отношения с нашей страной.

Россия. Москва. Штурмовики Су-25 во время генеральной репетиции парада, посвященного 79-й годовщине Победы в Великой Отечественной войне. Фото: Сергей Булкин/ТАСС

Поэтому огульно я никого из уезжающих не обвиняю. Я не склонен их шельмовать. Но важно то, почему это происходит. Важно то, что могло бы этих людей вернуть. На что они были бы готовы ради пользы нашей страны, если бы им показали хоть какой-нибудь путь эту пользу принести.