Игра на грани фола: как Израиль и Турция балансируют на краю пропасти

Словесные перепалки меж Анкарой и Тель-Авивом не назвать уж такой большой редкостью (так, Эрдоган в своих выступлениях неоднократно сравнивал Нетаньяху с Гитлером, причём в мае 24-го он отметил, что «Гитлер позавидовал бы методам геноцида Нетаньяху», а спустя всего месяц заявил, что израильский премьер уже «превзошёл Гитлера в преступлении геноцида»; Израиль в свою очередь не оставался в долгу, называя Эрдогана не иначе как «диктатором-антисемитом», подчёркивая при каждом удобном случае – действительно наличествующие – «имперские замашки» последнего). На что, впрочем, вряд ли стоит обращать внимание: взаимные оскорбления стали уже чуть ли не общепринятой политической практикой (особенно этот тренд укрепляется с переездом крайне невоздержанного в своих речах Трампа в Белый дом, то есть во время его первой и второй, текущей, каденций). Однако на этот раз турецкая сторона сделала шаг в сторону действия, предприняв, по сути, беспрецедентный дипломатический демарш, который в Тель-Авиве восприняли как личное оскорбление.

Что же произошло? А произошло следующее: минюст Турции обратился в Интерпол с запросом о выдаче «красного уведомления» – по сути международного ордера на арест – премьер-министра Израиля. Формальным поводом послужил инцидент с «Глобальной флотилией Сумуд» – международной гражданской инициативой, которая весной 2026 года пыталась прорвать израильскую блокаду сектора Газа и доставить туда гуманитарную помощь. Израиль перехватил суда, а участников депортировал. Анкара, выступившая одним из спонсором этой акции, обвинила Нетаньяху в геноциде и противоправных мерах в отношении активистов (получается, что в некотором роде Анкара подыгрывает противоположному политическому лагерю в лице леволибералов: не будем забывать, что акцию возглавляла небезызвестная Грета Тунберг; но в данном случае, видимо, игра ведётся по принципу «враг моего врага – мой друг»).

Ответ израильского премьера не заставил себя долго ждать. Его канцелярия, как сообщает The Times of Israel, тут же отреагировала «диктатором-антисемитом» в адрес Эрдогана, заявив, что турецкий лидер «массово убивал курдов, укрывает террористов ХАМАС, оккупирует половину Кипра и заключает в тюрьмы рекордное число журналистов и политиков, выступающих против него». «Жалкие попытки Эрдогана запугать руководство и военных Израиля ни к чему не приведут», – резюмировали в офисе Нетаньяху, добавив, что не потерпят попыток Анкары расширить агрессию против еврейского государства на территорию Сирии. Что, как выяснилось, было не пустой угрозой, а прямым указанием на уже произошедшее событие.

За несколько дней до дипломатического скандала израильские ВВС нанесли серию ударов по авиабазе Абу-ад-Духур в сирийской провинции Идлиб, в 70 километрах от турецкой границы. Как сообщает Axios, целью атаки было сорвать доставку вооружений и помешать размещению на аэродроме турецких военных. По данным турецкой газеты Türkiye, на базу должны были прибыть более 200 турецких военнослужащих.

Здесь и кроется главный юридический казус, который израильтяне просчитали заранее. Как пишет Israel Hayom, в Тель-Авиве пришли к выводу, что удар по турецким силам в Сирии не повлечёт автоматической активации 5-й статьи Вашингтонского договора о коллективной обороне НАТО. Логика цинична и проста: 5-я статья защищает территорию стран – членов альянса, а турецкие солдаты, как выразился один из израильских экспертов, «не носят эту территорию с собой на сирийскую землю». Статья 6 договора прямо определяет географические границы действия статьи 5, и Сирия в этот перечень не входит. Даже если бы статья была задействована, как отмечает Ynet, она не означает автоматического объявления войны: каждый член НАТО сам определяет, какую помощь он окажет. Так что Израиль, по сути, нащупал правовую лазейку в, казалось бы, монолитном фундаменте Североатлантического альянса.

Но зачем Нетаньяху понадобилось рисковать, провоцируя конфликт с членом НАТО?

Причин несколько, и они лежат как в плоскости геополитики, так и в плоскости сугубо внутренней политики.

Первая и главная причина – это «империалистические замашки» Эрдогана, как их охарактеризовали в Израиле. Анкара последовательно наращивает своё влияние в Сирии, пытаясь заполнить вакуум, образовавшийся после ослабления позиций Ирана. Следствием чего является усиление своего военного присутствия у северных границ еврейского государства. Турция – один из ключевых бэкеров нового сирийского руководства, активно помогающая восстанавливать военный потенциал Дамаска. Для Израиля это, понятно, неприемлемо: он не потерпит появления враждебной военной инфраструктуры у своих границ, будь то иранская или турецкая.

Вторая причина – внутриполитическая ситуация в самом Израиле. До парламентских выборов остаётся меньше двух месяцев, и рейтинги Нетаньяху, мягко говоря, не радуют. Как отмечает израильская пресса, блок Нетаньяху стремительно теряет позиции, уступая оппозиции. Аналитики прямо связывают жёсткую риторику в отношении Турции с попыткой премьера заручиться поддержкой правого электората. Внешняя угроза – классический способ консолидации общества перед выборами, и Нетаньяху как опытный политик не мог упустить эту возможность. Даже бывший министр обороны Израиля Эхуд Барак назвал действия премьера безрассудными. Но в предвыборной гонке безрассудство часто сходит за решительность.

И теперь к главному: насколько же вероятен полномасштабный военный конфликт между Израилем и Турцией?

Несмотря на всю остроту риторики, вероятность прямой войны между двумя странами остаётся крайне низкой. И на это есть веские причины, как со стороны Турции, так и со стороны Израиля.

Что касается Анкары, то экономическая ситуация в стране оставляет желать лучшего. По данным Международного валютного фонда, рост ВВП Турции в 2026 году замедлится до 3,4%. Инфляция, хоть и снизилась с пиковых значений, остаётся на запредельном уровне, и война на Ближнем Востоке только усугубляет ситуацию, подстёгивая цены на энергоносители. Центробанк Турции уже несколько раз пересматривал прогнозы по инфляции в сторону повышения, а бюджетный дефицит растёт. Война с Израилем – это не просто военные расходы, это гарантированный экономический коллапс, который сметёт и без того шаткое положение Эрдогана. Как отмечает бывший высокопоставленный сотрудник «Моссада», стратегия Эрдогана – это «ползучая аннексия» целых регионов, и он не станет ставить её под угрозу из-за конфронтации с одной из сильнейших армий региона.

У Израиля тоже есть свои «красные линии». Страна уже находится в состоянии затяжного конфликта: война с Ираном, противостояние с «Хезболлой» на северных границах (тут Израиль рискует остаться без поддержки США: как сообщает CNN со ссылкой на источники, знакомые с ситуацией, высшее американское командование полагает, что дальнейшая эскалация войны с Ираном может привести к обратным для США результатам, а следовательно, из конфликта нужно выходить; в свою очередь, как информирует ливанское агентство Uninews, Тегеран предупредил Анкару, Багдад, Доху и Эр-Рияд, что любые попытки выступить против «Хезболлы» приведут к масштабной региональному конфликту на территории Сирии), а также нерешённый палестинский вопрос (на днях Нетаньяху отверг предложение созданного Трампом Совета мира из 15 пунктов касательно перемирия в Газе, подчеркнув, что Израиль не выведет войска до тех пор, пока ХАМАС не будет «по-настоящему разоружен»). Открытие ещё одного фронта, да ещё против члена НАТО, – это непозволительная роскошь. Как пишет израильское издание Maariv, обе стороны стараются избегать прямого столкновения. Посол США в Турции Том Баррак прямо заявил, что израильский удар по авиабазе мог быть намеренной провокацией, но Анкара не заинтересована в военном конфликте с Израилем.

Таким образом, мы наблюдаем классическую игру на грани фола. Нетаньяху, балансируя на грани войны, пытается заработать политические очки внутри страны, попутно обозначив «красные линии» для турецкого вторжения в Сирию. Эрдоган, в свою очередь, отвечает симметрично – громкими заявлениями и дипломатическими демаршами, чтобы показать свою твёрдость и не потерять лицо перед собственным электоратом и союзниками. Обе стороны зашли достаточно далеко, чтобы отступать было уже некуда, но ещё не настолько, чтобы переступать черту, за которой начинается война. И в этом смысле текущий кризис – это не столько прелюдия к войне, сколько её симулякр: спектакль, в котором каждый играет свою роль, но никто не хочет, чтобы занавес опустился по-настоящему.