Эпоха глобальной турбулентности: как Трамп бросает Европу в объятия России и Китая

Если смотреть с точки зрения глобальной политики, то уже сейчас можно сказать, что очень амбициозный план Дональда Трампа по деконструкции геополитической структуры мира провалился с треском: иранская кампания, целью которой было взятие под контроль иранских нефтепотоков для создания рычага давления на Китай (первым пробным камнем была Венесуэла) с параллельной демонстрацией военного могущества США, чтобы у китайских товарищей, включая председателя Поднебесной Си Цзиньпина, под встречу с которым вся эта авантюра и была затеяна, и даже мысли не возникло о том, что Соединённым Штатам можно противостоять, вышла с обратным результатом. То есть не только не удалось взять иранскую нефть под свой контроль, но и с демонстрацией военной мощи вышел большой конфуз: оказалось, что США очень даже можно сопротивляться – и сопротивляться эффективно. Так что данная кампания лишь усилила позиции Поднебесной. Например, как пишет Bloomberg, Пекин разрешил ряду своих нефтеперерабатывающих заводов игнорировать ограничения, наложенные Вашингтоном в отношении иранской нефти. Если этот инсайд соответствует фактическому положению дел, то можно говорить о том, что китайские власти буквально почувствовали свою силу (и тут стоит учитывать тот нюанс, что Китай всегда очень осторожен и выверен в своих решениях, поэтому данный прецедент говорит о многом), что является следствием той истории по сдвигу политической парадигмы, которую запустил Трамп.

Дональд Трамп. Фото: AP/TASS

То есть тут надо чётко понимать, что его проект по возвращению Штатам статуса мирового гегемона, конечно, провалился, однако открутить ситуацию к – условно – «доиранскому периоду» уже не получится. И не только по сугубо самому иранскому треку, но и в мировом геополитическом плане. Впрочем, Трамп вряд ли будет даже пытаться произвести эту открутку: политическая гибкость – не его сильное качество. Уже по его нынешним шагам видно, что даже несмотря на поражение – в геополитическом смысле, понятно, – он от своих планов не отступит, правда, начнёт, по всей видимости, реализовывать их через Европу, которая станет и целью сама по себе (не будем забывать, что Трамп рассматривает ЕС как стратегического соперника США и что на сегодняшний момент дело не дошло до открытой конфронтации (в частности, Трамп отложил до начала июля введение пошлин на европейские автомобили и грузовики)– ни о чём не говорит: очевидно, что ЕС сейчас не в том положении, чтобы вступать в противоборство с Трампом, поэтому будет пытаться как-то выруливать на компромиссах), и как инструмент воздействия на Китай. Но весь вопрос в том, какой стратегической линии нынче будет придерживаться Брюссель. Говоря иначе – какой сценарий в качестве реакции на тот тектонический сдвиг, что был осуществлён Трампом, он возьмёт в качестве базового (слишком много нюансов, например, удастся ли республиканцам по итогам ноябрьских выборов сохранить большинство в обеих палатах Конгресса), но общая направленность – сокращение зависимости от США и прежде всего в военном плане(по словам президента Кипра Никоса Христодулидиса, лидеры ЕС пришли к консенсусу о необходимости конкретизации положения о коллективной обороне и разработке практической части реализации этого положения) вследствие нестабильности их роли в оборонном Альянсе (так, как сообщает Reuters со ссылкой на источники, в Вашингтоне на полном серьёзе обсуждается перспектива приостановки членства Испании в НАТО – за отказ предоставить свои военные базы американцам в ходе войны с Ираном) – очевидна уже сейчас (как недавно писала The Wall Street Journal, в ближайших планах немецкого правительства – переориентация автомобильной промышленности в военную, а из того, что было уже осуществлено, можно вспомнить то, что в той же Германии в апреле была принята военная стратегия, да, основной угрозой в ней признается Россия, но по факту это мало что меняет: кто бы ни признавался угрозой, результат будет один и тот же – наращивание военной силы).

И тут есть очень существенный момент: как Европа будет выстраивать свои отношения с Россией и Китаем. Что касается первого, то ответ вроде бы очевиден (уже даже исходя из военной доктрины Германии): Россия – враг (в пользу этого можно также привести и недавнее заявление премьера Польши Дональда Туска, данное им в интервью The Financial Times, о готовности РФ напасть на страны Альянса уже через несколько месяцев). Однако вашингтонские пертурбации могут серьезно скорректировать этот пункт, ставший, казалось бы, константой. После того как вся финансовая сторона вопроса легла на плечи европейцев, необходимость в завершении украинского конфликта ощутимо возросла (тем более что у Европы нет понимания, как завершить этот конфликт: как отметила эксперт German Marshall Fund Клаудия Майор в комментарии The New York Times, «сейчас мы просто пытаемся удержать украинцев в игре, пока что-то не изменится в Москве. Но это не стратегия»).Поэтому информация The Financial Times о том, что ЕС готовится к возобновлению переговоров с Россией («Я веду переговоры с лидерами 27 стран ЕС, чтобы определить наилучший способ, как организовать нашу работу и понять, что нам необходимо обсудить с Россией, когда для этого настанет подходящий момент»,– цитирует издание председателя Евросовета Антониу Кошту), не удивляет нисколько, но выглядит даже в некотором роде закономерно (в особенности на фоне энергетического кризиса, возникшего вследствие войны США с Ираном). К тому же очевидно, что европейцы не рассматривают украинцев как равноправных партнеров. Для Европы Украина – не более чем буферная зона с РФ. Европейскийфронтир (считай, лиминальная зона). В лучшем случае совершенно не та страна, за которую стоит рисковать своим благополучием (о чем свидетельствует уже ставший чуть ли не официальным нарратив о том, что ЕС стоит поддерживать Украину до тех пор, пока сами европейцы не подготовятся к войне с РФ). К тому же уже в среднесрочной перспективе несущая определенные риски для самой Европы. Так что не исключено, что в целях повышения стабильности на макрополитическом уровне и выравнивания баланса с США ЕС пойдёт на диалог с РФ. С последующей реанимацией отношений.

Во многом то же самое касается и Китая, к которому после завершения украинского конфликта у европейцев будет куда меньше претензий (как пишет Bloomberg, Поднебесная поставляет РФ до 90% подсанкционных технологий, необходимых для развития военного производства). Да, остаются, конечно, какие-то вопросы с демократией, правами человека и проч., но в новом мире с его диктатом позиции силы это уже явно не те моменты, на которых стоит концентрироваться. А говоря точнее, те моменты, которыми можно пренебречь (по принципу «враг моего врага – мой друг»). Тем более что сами США толкают Европу на этот шаг: в объятия России и Китая.

И если Европа выберет этот сценарий, то вся геополитическая карта мира будет буквально переделана/перечерчена. И для Америки, надо полагать, начнутся не самые лучшие времена. Впрочем, здесь трудно не заметить намечающую иронию Истории: период наивысшего уровня геополитических амбиций/претензий США аккурат станет периодом его зенита, после которого начнётся нисхождение. И что ещё более иронично: этот процесс начнётся при том президенте, который собирался сделать Америку «снова великой». Чьи действия как раз и приведут (покамест гипотетически, конечно, но вероятность чем дальше, тем выше) к закату американского могущества. По крайней мере, в смысле того, что касается притязаний на статус сверхдержавы. Но даже если Европа пойдёт другим путем – глобальных политических изменений уже не избежать (по мнению основателя крупнейшего американского хедж-фонда Bridgewater и миллиардера Рэя Далио, артикулированного в интервью The New York Times, очень вероятный проигрыш республиканцев на промежуточных выборах может привести к внутриполитической нестабильности вплоть до гражданской войны, а кроме того, нельзя списывать со счетов подступающий экономический кризис, который очень сильно может ударить по международному влиянию Америки). То есть покамест довольно сложно спрогнозировать финальную конфигурацию, к которой придёт мир, но то, что сейчас он вошёл в эпоху глобальной турбулентности, – это уже не подлежит сомнению.