Даже членство в Евросоюзе для Киева стало недостижимой мечтой

На днях Bloomberg сообщил интересную новость: переговоры о вступлении Украины в Евросоюз уже начнутся в ближайшие месяцы. Об этом будто бы европейские лидеры договорились на кипрском саммите, прошедшем в начале третьей апрельской декады. Однако, как отмечает издание, «любые конкретные обязательства по дате вступления Украины в ЕС остаются туманными. Для сравнения: процесс вступления Хорватии, последнего присоединившегося государства, занял около десяти лет» (любопытно, что в тот же день премьер-министр Хорватии Андрей Пленкович непосредственно перед Европейским советом, комментируя перспективу ускоренного вступления Украины в ЕС, то есть до 1 января будущего года, заявил, что «ни одно расширение не происходило настолько быстро, чтобы завершить его за семь месяцев. До сих пор не открыто ни одного кластера, а сейчас почти май. Полноценное членство за такой короткий срок маловероятно»). Более того: спустя несколько дней немецкий канцлер Фридрих Мерц, как бы подводя итог всем разговорам о членстве Незалежной в ЕС, заявил, что «у Зеленского была идея вступить в ЕС 1 января 2027 года. Это не сработает. Даже 1 января 2028 года – это нереально».

В. Зеленский. Фото: Oleg Petrasyuk /EPA/ТАСС

И еще момент: незадолго до кипрского саммита, как пишет Financial Times со ссылкой на источники, ФРГ и пятая республика выступила с инициативой о предоставлении Киеву «символических» преимущества до вступления в ЕС без права голоса и без доступа к бюджету Евросоюза, при том полностью отвергнув идею об ускоренном членстве. Зеленский данное предложение отверг (понятно, что с политической точки зрения вступление в ЕС по итогам мирного соглашения с Россией ему необходимо как воздух: чтобы было хоть что-то, что можно было бы представить как победу; ко всему прочему не стоит забывать, что пункт с ускоренным вступлением фигурировал также в плане Трампа по мирному урегулированию, так что это можно считать и ответом последнему). И вот тут вопрос: о чём тогда вести переговоры, если мнение представителей ЕС на тот счёт однозначное и пересмотру, судя по сему, не подлежит (как пишет Politico со ссылкой на источники, после проигрыша Орбана на парламентских выборах ситуация приобрела определенную однозначность:«Лидеры, выступающие против вступления Украины, больше не могут прятаться за спиной Орбана», – цитирует издание одного из высокопоставленных чиновников ЕС)?

И для полноты картины следует взять во внимание ещё две вещи. Первая: никакого вступления – даже если Незалежная по остальным параметрам была бы готова и соответствовала требованиям ЕС –до завершения военного конфликта с Россией не будет (особенно на фоне того, что ЕС медленно, но верно начал свой дрейф от экономического блока к военному). А вот что касается этого, то тут ничего определённого сказать нельзя: конфликт может продлиться ещё несколько лет (как пишет The New York Times, в руководстве ЕС отсутствует понимание того, как завершать украинский конфликт. По словам эксперта German Marshall Fund Клаудии Майора, Европа пытается нарастить давление на Россию, при этом не предоставляя Украине достаточных ресурсов: «Сейчас мы просто пытаемся удержать украинцев в игре, пока что-то не изменится в Москве. Но это не стратегия», – подчеркнула она; а начальник бельгийского Генштаба генерал Фредерик Вансина в интервью газете Soir вообще заявил, что «К 2030 году, если мы продолжим текущую траекторию, мы будем значительно сильнее, чем сегодня. А к 2035 году, я считаю, эта стратегическая автономия Европы станет достижимой – при условии, что бюджеты продолжат расти. 2030 год станет трудным периодом для Европы. К тому времени, будем надеяться, война в Украине уже закончится. Россия останется с этой армией в 650–700 тысяч закалённых бойцов. Поэтому к 2030 году мы должны быть в состоянии сказать Владимиру Путину, что даже без американцев он не выиграет войну против Европы. У нас ещё есть несколько лет. Благодаря мужеству и крови украинцев, которые покупают нам это время. Именно поэтому мы так сильно их поддерживаем»). Вторая: как отметил Мерц, «в какой-то момент Украина подпишет соглашение о прекращении огня; в какой-то момент, надеюсь, мирный договор с Россией. Тогда может оказаться, что часть территории Украины больше не будет украинской. Если президент Зеленский хочет донести это до своего населения и заручиться поддержкой большинства и ему нужно провести референдум по этому вопросу, то он должен одновременно сказать народу: «Я открыл для вас путь в Европу»». И вот это может стать большим препятствием, так как даже по мирному соглашению с РФ Украина может юридически не признать за Россией Донбасс и прочие территории. То есть если даже смотреть на официальные препоны, то никаких перспектив для вступления у Незалежной нет.

Но, помимо этого, есть и ещё очень скользкие пункты, которые не проговариваются в полный голос. Ситуация с оружием. Даже если предположить, что завтра между РФ и Украиной будет подписано мирное соглашение, то вопрос с тем, что делать с прорвой незарегистрированного оружия на территории Незалежной, остается открытым. А это – очевидная предпосылка для того, что Украина тут же скатится в мир 90-х (и это ещё мягко сказано). Куда идти бывшим военным, о которых государство тут же забудет после того, как будет установлен мир? Ответ ясен: в криминал. Причём это будут не просто хорошо вооруженные банды, но криминальные структуры, состоящие из хорошо подготовленных, прошедших огонь, воду и медные трубы солдат. И, разумеется, быстро найдутся те, кто захочет, чтобы эти люди выступали на его стороне. То есть мирный договор с Россией станет триггером усиления криминогенной обстановки в ЕС. И не надо думать, что там этого не понимают. Понимают и очень хорошо.

Но и это не всё. Есть ещё проблема с наркотиками, спрос на которые среди украинских военных очень высок. И это создаёт новую трудность. Украинский врач-психиатр, клинический психолог Алексей Кругляченко говорит: «Дизайнерские наркотики (так часто называют «синтетику») – это нечто непонятное даже для опытных психиатров, потому что их химическая формула меняется быстрее, чем наука успевает исследовать их фармакологический профиль и отсроченные эффекты (а также УМВД – внести в перечень запрещенных веществ). Мы часто не знаем точного механизма их влияния на рецепторы, но мы видим результат: агрессивную десенситизацию и органическое поражение нейронных сетей, которые медицина классифицировать не способна. Говоря проще – не каждый «приход» врачи могут вылечить быстро. В отличие от «классики», синтетика вызывает настолько мощный нейромедиаторный шторм, что механизмы саморегуляции мозга просто «выгорают», оставляя на месте личности когнитивный дефект. Речь о том, что иногда даже незначительный опыт использования синтетических ПАВ может необратимо изменить личность. Еще одна проблема – многие конструкторские наркотики правоохранители не успевают внести в списки запрещенных, а их быстрый эффект приводит к сверхбыстрому распространению вроде эпидемии. В состоянии интоксикации пациент впадает в острый психотический регистр (психоз), где галлюцинации становятся настолько живыми, что он начинает «защищаться» от окружающих с неконтролируемой жестокостью. Это делает человека иногда даже смертельно опасным, потому что его действия диктует не разум или мораль, а сломанная биохимия, не имеющая никаких тормозов. По крайней мере – наших природных. Каждая новая доза – это необратимый эксперимент над собственным мозгом, финал которого не возьмется спрогнозировать ни один психиатр*». То есть это будут не просто вооруженные солдаты, но ещё и психически неадекватные. Захочет ли ЕС иметь своей частью такую страну (и это даже не говоря о том, что для восстановления Незалежной потребуются колоссальные средства, которых ЕС не имеет: согласно аналитике международной консалтинговой компании McKinsey, речь идёт как минимум о 800 млрд долларов)?

Ответ очевиден. Поэтому даже если предположить, что в Брюсселе действительно рассматривают сценарий о членстве Украины всерьёз, то речь тут идёт не о десяти годах даже – как в случае с Хорватией. Тут не просто борьба с коррупцией и подгонка под лекала ЕС. Тут всё гораздо сложнее. Украина должна пройти долгий путь на лояльность. Ко всему почему есть ещё момент с «реваншистскими настроениями», которые могут вспыхнуть по итогам нынешнего конфликта. И кто даст гарантию, что они не вспыхнут спустя лет десять-пятнадцать? И с точки зрения политических технологий – это очень рабочая стратегия. И сказать, что к ней не прибегнет один из будущих лидеров Незалежной, будет детской наивностью. То, что эта тема будет всплывать и неоднократно, – к гадалке не ходи. И в ЕС всем этим пунктам ведут скрупулёзный учёт. Поэтому срок в 10 лет – это очень оптимистичный подход. Куда реалистичнее будет помножить эту цифру на два. Но что-то подсказывает, что этого можно не делать. Так как, исходя из всего вышеперечисленного, вряд ли в ЕС кто-то рассматривает членство Украины в реальности. Отсюда и новость о начале переговоров: почему бы не начать, коли всё равно вступления не планируется? А так и Зеленскому хорошо (то есть он демонстрирует активность по этому треку, что необходимо для его политического выживания), и ЕС, который показывает свою «несгибаемую решительность». В общем, довольны все, при том что все также хорошо понимают, что никакого вступления в обозримой перспективе не намечается.

*Оборот наркотических средств запрещён на территории РФ