Анна Долгарева: ПОСЛЕ СВО БУДЕТ ЕЩЕ ТЯЖЕЛЕЕ

Практически невозможно разглядеть, какой будет победа – а ведь именно ей все должно разрешиться. Сейчас, когда идут позиционные бои, когда Оскольская операция замерла, а на Авдеевку перебросили новые силы противника, кажется, что победа – это нечто глубоко отдаленное во времени. А реальность – окопы, позиционные бои, медленное перемалывание тех и других в затяжных боях.

Фото: Александр Полегенько/ТАСС

Но вот ведь в чем штука: победа – она будет. Будет обязательно, хотя времени на это уйдут не месяцы, а годы.

Сейчас можно много услышать о мирных переговорах. Это – не победа. Мирные переговоры проводились в 2014-м после больших побед нашей армии, потом в 2015-м после Дебальцевского котла, и не привели они ни к чему, люди продолжали воевать и гибнуть. Гибли в том числе гражданские. Нет, мирные переговоры – это не победа.

А победа – это медленное продвижение до Днепра и, возможно, дальше, так, чтобы Украины как государства не осталось. Чтобы поделили ее между Россией, Польшей, Румынией, Венгрией. Это в идеале. Но – хотя бы до Днепра. И русские танки в Киеве. Это обязательно. И чтобы новое руководство, потому что с имеющимся руководством Украины уже ничего не поделать.

Тут надо понимать, что для этого нам нужен новый виток мобилизации и большое преимущество в людях и технике. Потому что пока что ударного кулака нет ни у одной, ни у другой стороны. Но на Украине вылавливают людей прямо из ночных клубов, чтобы вручить повестки, а у нас прошла одна мобилизация и все. Кстати, пора бы уже менять тех мобилизованных на новых. И формировать ударный кулак.

Но что будет, когда мы победим и русские танки все же войдут в Киев, Зеленский бежит и все закончится так радужно, что в это сложно верится?

Хорошо, хорошо, возьмем промежуточный результат: Украина наша по Днепру, в Киеве меняется власть, на этом основании заключается мирный договор?

Во-первых, придется очень много работать с населением на освобожденных территориях. Те, кто сможет выехать, – это только малая доля сторонников Украины. Остальным придется привыкать к новым реалиям. Но это не самое страшное: пять, десять лет – и привыкнут.

Во-вторых, эмигрировавшие составят мощную диаспору, которая будет, подобно канадской, пытаться вмешаться во все дела и реалии бывшей Украины.

Но главное – в-третьих. Нам придется проводить масштабную чистку чиновников и ответственных деятелей, которые занимаются как внутренними вопросами, так и повесткой на освобожденных территориях. Куда годится, чтобы заместитель министра цифрового развития и массовых коммуникаций Херсонской области Михаил Шпир писал: «Донбасс и гопота – родные братья»? Куда годится, что чиновник от литературы Григорьев продвигает Гузель Яхину и прочих антипатриотических авторов сомнительных литературных достоинств?

Война будет долгой и тяжелой. Но в тысячу раз тяжелее придется нам после войны – наводить порядок внутри страны вместе с ее освобожденными территориями. Это потребует политической воли, железной воли, которая пока что не видна. Списываем на то, что не до того – вот победим, тогда и наведем порядок. Но все же хотелось бы, чтобы порядок был наводим параллельно с боевыми действиями. Ведь в Москве нет войны, а чиновники из шестой колонны, засевшие в самых непредсказуемых местах, дискредитируют само это священное действо – освободительную войну за русскую землю.

И все же я бы хотела надеяться, что в конечном итоге у нас появится проникновенное, до слез, кино про войну – такое, как было после Великой Отечественной. Появится здоровый чиновничий аппарат. Появятся хорошие книги, и люди будут читать их, а не Гузель Яхину и Дарью Донцову. И это реально. Нужна только воля.