Москва и Вашингтон договорились? 

В наших беседах с издателем, писателем и публицистом Германом Садулаевым мы не раз затрагивали тему возможного потепления в отношениях России и Соединенных Штатов Америки. И каждый раз он приводил свои рассуждения к тезису, что ни о каких изменениях во внешней политике Вашингтона нельзя говорить до тех пор, пока не начнутся реальные шаги навстречу Москве. В первую очередь – шаги по приостановке военной поддержки киевского режима и санкционного давления на РФ.

Владимир Путин и Дональд Трамп на саммите в Анкоридже 15 августа 2025 года / Википедия

До прошлой недели эта проверочная максима работа безотказно, пока мировые СМИ не разродились заголовками: «Дональд Трамп снял санкции с российского дизельного топлива» и «Украине ограничили Starlink». Обсудим эти неожиданные новости. 

«ВН»: – Герман, когда США отменяют санкции против РФ и тормозят помощь Украине – это ведь, наконец, какая-то новая ситуация?

– Мне кажется, если и был какой-то перерыв в предоставлении разведданных, то он был очень недолгий. Может быть, два-три дня. И мы видим, что в это время Украина не могла бить по нашим НПЗ ракетами.

Но буквально три дня прошло – и всё возобновилось. И скоро Starlink для их военных объектов восстановился. И, видимо, восстановились и разведданные, и целеуказание. Так что если и был перерыв, то только на какие-то два-три дня. Сейчас всё восстановилось. Так что кардинально ничего не поменялось, к сожалению. 

Фото: АР/ТАСС

«ВН»: – Ну а как же разговоры, которые ведёт Трамп по поводу того, что Украине нужен новый лидер? Это же попытки Трампа додавить Зеленского?

– Трамп занимается демагогией. Он говорит эти вещи. Но с одной стороны, лично у него нет реальных механизмов для того, чтобы сместить Зеленского. А с другой стороны, даже те механизмы, которые у него есть, он реально не задействовал. 

Все его новые телодвижения ограничиваются постами в соцсети. Ничего реального он не делает для того, чтобы сместить Зеленского. 

На самом деле он мог бы повлиять на Маска, чтобы тот вообще отключил украинским военным Starlink. Наверное, мог бы. Я не знаю, насколько он контролирует Маска. Но можно было бы поставить этот вопрос – просто отключить Украине Starlink. И не только Украине, а и России тоже. 

США. Вашингтон. Генеральный директор SpaceX и Tesla Илон Маск во время выступления на параде по случаю инаугурации президента США Дональда Трампа. Фото: Zuma\TASS

Это ведь уже не секрет, что российские войска сейчас опять снова пользуются Starlink. Потому что другой устойчивой (такого же качества) связи у нас нет. И вот наши исхитрились это делать каким-то образом. Через подставные симки, подставные аккаунты, продаваемые нам теми же самыми украинцами. Наши опять сидят на Starlink. 

И было бы очень логично, если бы Трамп хотел мира, просто отключить всем Starlink над Украиной. И всё. 

Конечно, для нас это было бы менее критично, чем для Украины, у которой на этом базируется вообще всё – управление войсками, связь, наведение целей. У них всё базируется на этом Starlink. 

ВСУ. Фото: AP/TASS

Например, летит украинская ракета «Фламинго». И там у неё комбинированная система наводки – есть инерциальная система, то есть заданная программа, не зависящая от спутников, и есть коррекция по GPS, которая полностью зависит от спутникового интернета. И точность ударов там достигается только с помощью спутникового интернета.

Поэтому вот есть простой рецепт. Если бы Трамп действительно хотел повлиять на Зеленского, если бы он действительно хотел остановить войну, то можно было бы просто для начала отключить Starlink. Но он ведь этого не делает. И всё его миротворчество сводится к демагогии. Ничего реального он не делает.

«ВН»: – Получается, что в ваших прогнозах абсолютно ничего не меняется? Как вы и говорили ранее, ситуация будет решаться на поле боя?

– К сожалению, да, ничего не меняется и исход войны зависит от ситуации на поле боя. Да, именно так.

Герман Садулаев / Фото автора

«ВН»: – А какова ситуация на поле боя?

– На поле боя продолжается рост так называемой серой зоны. Или в других источниках её называют kill zone. То есть это зона неустойчивого контроля территории, над которой хозяйничают дроны. Причём и наши, и украинские. 

И в этой связи очень ненадёжны все сведения о линии фронта и о её передвижении в ту или другую сторону. О том, что мы захватили такие-то населённые пункты. О том, что Украина отбила такие-то населённые пункты. О том, что кто-то наступает или кто-то отступает. Это всё очень ненадёжно. Потому что все эти движения происходят в килл-зоне, которая сейчас уже, можно сказать, 40 км. 

Представляете себе? Это очень много. И устойчивого контроля над территорией в этой зоне достичь невозможно. Поэтому продолжается эта война, в которой очень большое значение по-прежнему имеют дроны. И сейчас с каждым месяцем всё более важны становятся не только летающие дроны, но и наземные. Так называемые наземные роботизированные комплексы. 

Герман Садулаев / Фото автора

На них уже устанавливают оружие. Они теперь не только служат «такелажниками», которые возят туда-сюда военные и невоенные грузы, но и заменяют собой штурмовиков, делают засады и так далее. То есть растёт роль роботизированных систем. Вот что можно сказать о линии фронта. 

«ВН»: – А что можно сказать о вещах, про которые много говорили раньше? Про снабжение и так далее. 

– Сейчас очень трудно осуществлять снабжение наших передовых позиций. Это опять же не сплошная линия фронта, а какие опорники, какие-то укрепы небольшие. И очень часто их снабжение осуществляется опять же дронами.

Поэтому можно сказать, что очень тяжёлая ситуация по снабжению рядом с линией фронта. Это не только у нас, это и у украинцев то же самое. Потому что наши дроны тоже работают очень эффективно. В общем, война сейчас очень мутная, очень тяжёлая, очень «неромантичная». 

Россия. Херсонская область. Военнослужащий во время боевой работы артиллерийского подразделения крымской бригады береговой обороны в зоне проведения специальной военной операции. Фото: Алексей Коновалов/ТАСС

Большинство жертв там – это жертвы атак дронов. И с той, и с другой стороны. И большинство боевых задач состоит просто в том, что нужно добраться до какой-то точки. И пробыть там какое-то время. 

Какие-то разовые операции, когда мы что-то захватываем или украинцы что-то отбивают, когда кто-то идёт в атаку или кто-то обороняется, – сейчас это уже не имеет прежнего характера. Сейчас даже если достигается какое-то тактическое развитие, то оно очень быстро нивелируется работой дрона. 

То есть вот мы зашли в какой-то населённый пункт. Он сразу становится мишенью для дронов. И устойчивого контроля над этой территорией, над новым населённым пунктом достичь очень сложно. 

Россия. ЛНР. Работа военнослужащего разведгруппы с использованием многофункционального беспилотного комплекса «Орлан» 10 на Краснолиманском направлении. Фото: Александр Река/ТАСС

Очень трудно сейчас говорить о том, кто наступает, а кто отступает. И что на самом деле происходит. Нигде точных сведений об этом нет. Поэтому об этой войне сейчас очень сложно рассказывать. 

Я постоянно нахожусь на связи с несколькими военными, которые на передовой, воюют на самых-самых выдвинутых участках. Я всё время пытаюсь понять, что там происходит. Но составить какую-то картину очень сложно. Я думаю, что даже штабам, куда стекается вся информация, очень сложно составить полную и непротиворечивую картину того, что происходит на самом деле на земле.