Дух анти-Анкориджа: завершится ли украинский конфликт к ноябрю?

На недавней пресс-конференции с Владимиром Зеленским президент Эстонии Алар Карис заявил, что «этим летом будет окно возможностей» в плане завершения российско-украинского конфликта. Заявление, конечно, громкое, но тем не менее небезосновательное. По крайней мере, на первый взгляд: ещё в конце мая сам Зеленский на встрече с нардепами от «Слуги народа» сказал, что есть надежды на то, что горячая фраза конфликта может завершиться к ноябрю, отметив, что у него есть определенное понимание, как добиться соглашения с российской стороной.

В. Зеленский. Фото: Oleg Petrasyuk /EPA/ТАСС

Надежды Зеленского, по всей видимости, связаны с промежуточными выборами в США, которые тоже должны пройти в ноябре. И тут, надо полагать, ставка делается на то, что Трампу понадобится некое громкое событие, которое сможет помочь снизить уровень негатива от иранской кампании – которую в стратегическом отношении и вне зависимости от того, какие уступки Вашингтону удастся выторговать у Тегерана, он уже проиграл, – чтобы дать республиканцам некий положительный заряд на победу (по крайней мере, исходя из наличной конъюнктуры, последних ждёт разгромное поражение). И вот этим громким событием как раз и может стать завершение конфликта на Украине при посредничестве США и, разумеется, лично «самого выдающегося президента Соединённых Штатов» Дональда Трампа.

Однако тут есть некоторые проблемы. Во-первых, внимание Вашингтона сейчас основательно сдвинулось с Незалежной, плотно зафиксировавшись на Ближнем Востоке. То есть можно сказать, что на сегодняшний день данная проблематика вообще ушла за горизонт. Как недавно отметил глава российского внешнеполитического ведомства Сергей Лавров, «почти год назад, в августе 2025 года в Анкоридже, на Аляске, президент Путин, проявляя дух компромисса, принял абсолютно конкретное предложение президента Трампа. Вот чем закончились переговоры. Очень надеюсь, что опыт предыдущих провалов, когда Запад отказывался выполнять им же поддержанные договоренности, не повторится в отношении договоренности на Аляске. Но пока, к огромному сожалению, наши американские партнеры не проявляют к этому какого-либо интереса». Во-вторых, в США всё более и более становится ощутимым раскол в команде Трампа по украинскому треку. Так, госсекретарь США Марко Рубио вообще заявил, что США не могут выступать посредниками меж Россией и Украиной, так как занимают сторону Украины. Да, тут, конечно, надо держать в голове, что Рубио не курирует данное направление, и поэтому вряд ли стоит считать его слова официальной позицией Вашингтона, но то, что они являются маркером разлада в рядах команды Трампа – это совершенно точно, что, в свою очередь, повышает градус неопределенности: кто даст гарантию, что Рубио и прочим не получится склонить Трампа на свою сторону (не будем забывать, что 47-й президент США не отличается «политической устойчивостью» касательно принятых и артикулированных решений и вообще верностью своему слову). Это – что касается США.

Но есть ещё и Европа, которая решила воспользоваться снижением интереса американцев к Украине и занять место переговорщика. Ещё до встречи Зеленского, Стармера, Макрона и Мерца в Лондоне, на которой были сформулированы основные моменты переговорной позиции Киева, последний на пресс-конференции по итогам саммита ЕС – Западные Балканы заявил: «Мы готовы к переговорам. С моей точки зрения, европейцы должны сидеть за столом переговоров в таком формате. С европейской стороны не будет нехватки в стремлении к переговорам». Но если посмотреть на те условия, на которых сошлись лидеры Украины, Великобритании, Франции и Германии, для установления «справедливого и прочного мира» (прекращение боевых действий по линии соприкосновения, которая должна служить в качестве отправной точки для дальнейших переговоров, юридические гарантии с размещением многонациональных военных сил на территории Украины, выплата компенсаций, а также крайне неопределённый пункт с «защитой интересов европейской безопасности врамках любых будущих договоренностей»), то становится очевидным, что для Кремля они не являются приемлемыми. То есть заход на переговорный трек с таким «пакетом» не приведёт к каким-либо сдвигам. Скорее, такую программу можно охарактеризовать как цементирующую переговорный процесс на том месте и в том виде, на которых ситуация находится на данный момент. То есть на продолжении конфликта.

И если вернуться к словам Кариса, то стоит отметить, что его заявление о появлении окна возможностей не исчерпывалось лишь одной констатацией этого. По его мнению, чтобы данная возможность воплотилась в реальность, следует начать готовиться к этому моменту уже сегодня, то есть усилить давление на РФ. И тут совершенно ясно, что реализация такого подхода вряд ли приведёт к ускорению урегулирования со стороны России. Поэтому надежды Владимира Александровича касательно того, что конфликт затихнет к ноябрю, по всей видимости, тщетны. Впрочем, вряд ли он и сам верит в эти сроки: как писал The Economist со ссылкой на источники на Банковой, Зеленский дал указание правительству готовиться ещё к двум-трём годам горячей фазы конфликта (как отмечает издание, «нет убедительных причин, почему Украина не сможет продолжать борьбу так долго. Она выживет, хотя и будет отмечена милитаризмом и военной коррупцией»). И вот этот message видится куда более реалистичным, нежели высказанная им вероятность с ноябрем, которую в данном контексте следует рассматривать как политический ход и не более того (зачем Зеленскому повышать шансы республиканцев на победу, когда, наоборот, для него куда более выгодно их оглушительное поражение?).

Поэтому нет, если общая конъюнктура не претерпит серьёзных трансформаций (допустим, Трамп не начнёт жестко давить на Зеленского или не произойдёт обрушение фронта), то к ноябрю ситуация на переговорном треке не изменится. И как бы вообще слова Зеленского о двух-трёх годах не стали бы пророческими: всё к этому и идёт. И вот это на сегодняшний день представляется наиболее вероятным сценарием, строго выдержанным в духе анти-Анкориджа.