Россия находится на первом месте в Европе по количеству подростковых суицидов, – эксперт

На долю нарушений психического здоровья приходится 16% болезней и травматизма среди подростков. Половина всех нарушений возникают до наступления 14-летнего возраста, однако такие случаи в большинстве своем не выявляются и остаются без лечения. Потому что об этом не принято говорить и это не принято лечить. Это стигматизировано.

Вопросы психологической помощи подросткам в России фактически каждый раз должны решаться в ручном режиме. Потому что механизмы помощи либо не предусмотрены, либо о них не информируют общество в достаточном объеме.

– Формально ребенок имеет возможность обратиться к школьному психологу, – говорит президент фонда «Плюс Р» Александра Славянская. – Но если смотреть неформально, то дети к школьному психологу не обращаются. Подростки в открытую говорят, что психолог — это представитель администрации, никакой тайны общения там нет. То, что ему скажут, скорее всего станет известно и учителям, и родителям, и реакция может быть совсем не та, которую он ожидает. Поэтому к школьному психологу дети обращаются очень редко. Есть горячие линии, на которые может позвонить подросток. Есть кризисные центры для социальной помощи. Но когда мы разговаривали с детьми, выяснилось, что ни на какие горячие линии они не звонят – они даже не знают об их существовании. Информацию о них оказалось намного сложнее находить, она на государственных ресурсах. Если у вас случилась несчастная любовь, вы вряд ли пойдёте на Госуслуги посмотреть, чем там могут помочь.

Фонд Александры работает по нескольким фронтам: информирует о возможности получения помощи, рассказывает, как можно помочь своему ребенку справиться с психических заболеваниями и просто трудностями, наконец, организует лечение.

Например, среди подростков, которые «в работе» сейчас – Илья и Ксюша. Оба талантливые, одаренные дети. Илья в 15 лет научился программировать компьютерные игры, знает несколько языков, блестяще ориентируется в исторических датах – и при этом слышит голоса. Его поместили в небесплатную психиатрическую клинику, где наметился прогресс – и выписали, не долечив, потому что мальчик подхватил отит.

Ксюша живет в деревне Радовицы. Отчим пил и бил ее с матерью, так, что им пришлось убежать в никуда, жить в брошенном сарае. Потом дети поселились у бабушки с дедушкой, а мать отправилась на заработки. А Ксюшу, неблагополучную, тем временем травили в школе. Бездомная? Пусть сидит за отдельной партой. И даже когда период бездомности закончился, травля не прекратилась. Ксюша резала руки, над ней смеялись и шпыняли ее. Она пришла на линейку с короткой стрижкой и в смокинге – и ее стали еще и бить, ведь теперь она была «пацаном».

«На первое сентября в седьмом классе я пришла в смокинге. Во-первых, это было суперкрасиво, во-вторых, я больше не хотела быть похожей на девочку. Девочка не может себя защитить. Девочку можно бить и выгнать из дома. Девочка… она такое существо, над которым можно издеваться за все, за все, понимаете?», – цитирует Александра Ксюшу. У девочки суицидальное настроение и множественные травмы психики. Она открыто говорит о том, что хочет умереть, и единственное, что ее останавливает – жалость к матери.

Подростковые суициды – это реальная и существенная проблема российских реалий.

– Подростковый суицид может быть не связан с психиатрическим диагнозом, – говорит Александра. – Только 10% суицидов связаны с тем, что у ребёнка есть реальные психические проблемы, а 90% связаны с социальными факторами. В общей структуре инвалидности психиатрические диагнозы у подростков и молодых людей до 23 лет составляют около 30%, и эта цифра продолжает расти. Если 10 лет назад доля психиатрических диагнозов в общей структуре инвалидности составляла 12-15%, то теперь вот стало 30. Конечно, улучшается диагностика, и люди перестают бояться обращаться к психологам, но имеется и рост числа людей с психиатрическими расстройствами. Это то, что я могу сказать про психиатрические диагнозы. Есть диагнозы самые разные, начиная с лёгких расстройств, которые находятся на грани психологии и психиатрии и заканчивая тяжёлыми случаями шизофрении. Раньше считалось, что подростковой шизофрении не бывает, а сейчас мы видим, что во всём мире этот диагноз ставится с 12 лет. Соответственно, в России в прогрессивных клиниках он тоже ставится 12 лет, хотя в регионах многие врачи отказываются делать до 18 лет.

Как утверждает Славянская, Россия находится на первом месте в Европе и делит второе и третье место в мире по количеству подростковых суицидов.

– Если смотреть в абсолютных цифрах, то 1-2 ребёнка в год умирают, а ещё 5-6 совершают попытку. С чем это связано? В мире 50% случаев связано с насилием в той или иной форме. Это может быть насилие в семье, сексуальное насилие, травля. Как я говорила, 10-15 процентов — это психиатрические диагнозы. Остальное это самые-самые разные вещи, это может быть и несчастная любовь, и неудовлетворённость собой — неспособность сдать экзамены, например. Но большая часть случаев связана с отношениями или в семье или в любви.

А самое страшное, что основные причины этого – то, о чем мы сказали в начале статьи: стигматизация психологической помощи. В нашем обществе просто не принято обращаться к специалистам в случае таких проблем.

– Первое – это достаточно большое количество насилия в обществе, – говорит Александра, объясняя высокий уровень подростковых суицидов. – Второе – это отсутствие культуры обращения к психиатру, к терапевту. Считается, что, допустим, сердечная недостаточность, высокое давление – это серьёзная проблема. Мол, надо просто собраться и всё будет хорошо. Есть такая страшная статистика, что 30% покончивших с собой помощи не получили потому что люди просто не верят в то, что это может быть серьёзно. Многие не знают, чем помочь, куда звонить, что делать. Один из наших проектов – как раз о том, чтобы создать айти-приложение для подростков в особой кризисной ситуации.

По-видимому, пока не будет достаточной информированности о сервисах психологической помощи в России, пока не удастся преодолеть общественное осуждение в случаях обращения к психологу или психиатру, от печальной статистики вряд ли удастся избавиться.