Победа, за которую придётся платить

Вчера глава внешнеполитического ведомства РФ Сергей Лавров артикулировал интересную вещь: «Не наша вина, что американцы не смогли устоять перед беспрецедентным и беспардонным давлением Европы, которая с гордостью потом заявила, что она «похоронила Анкоридж»», – заявил он на пресс-конференции по итогам заседания Совета министров иностранных дел СНГ в Туркменистане.

Фото: Fotolia / Roman Sigaev

Что из этого следует?

Первое и самое очевидное: Анкоридж – всё, история. То есть это и раньше было понятно, но теперь это стало признано официально (тут стоит отметить, что Лавров не стал миндальничать и болезненно уколол Вашингтон, констатировав, что тот прогнулся под европейцев, что для Трампа с его самомнением, раздутым до размеров небоскрёба, – как железом по стеклу).

Второе (что, впрочем, вытекает из первого): конфликт будет продолжаться. Как отметил госсекретарь США Марко Рубио в интервью Kathimerini, «сейчас мы находимся в стратегическом тупике, который таит в себе опасности. Стратегические тупики разрешаются только двумя способами: либо через переговоры, либо через эскалацию со стороны одной или обеих сторон, которая в итоге выходит за пределы первоначального конфликта. В настоящее время не видно перспектив урегулирования путем переговоров». И это весьма здравая позиция. В отличие от уже ставшего привычным трамповского бахвальства, что он уже урегулировал восемь войн, и к завершению «приближается еще одна» (до этого рефрена, прозвучавшего вчера, в тот же день он заявил: «Хотите – верьте, хотите – нет, но это (окончание конфликта – Прим. авт.) в действительности становится ближе. Хотя так не выглядит»).

И третье. Не самое очевидное. И даже в некотором роде парадоксальное. По факту получается, что Европа продавила свою позицию: провалила план самого (!) Трампа. И это, конечно, можно рассматривать как тактическую победу. Однако в этой связке «победа» – не главное слово, главное – «тактическая», потому что в стратегическом отношении эта победа мало что даёт. Даже наоборот: в стратегическом отношении – это поражение.

И дело тут в том, что Трамп давал Европе алиби, возможность сохранить лицо. Если бы «дух Анкориджа» обрёл плоть, то Европа могла бы просто развести руками: это всё Трамп, мы ничего не могли сделать. И это было бы более убедительно, чем попытка повесить на украинцев подрыв «Северных потоков» (на что Незалежной элементарно не хватило бы технических возможностей, не говоря уже о том, что им никто бы не разрешил провернуть такую афёру; единственные, у кого на это хватало ресурсов и полномочий, были Штаты, тем более не надо забывать, что предшественник Трампа Джо Байден открытым текстом предупреждал о таком исходе в случае начала конфликта). Норов Трампа, как и экономические возможности США (которые для Европы куда более действенны, чем для Ирана, вследствие его крайне ограниченного включения в экономику Запада), хорошо известны. И в этом случае много вопросов никто бы задавать не стал. Так что очень быстро эта версия стала бы канонической. А если бы Европа ещё и уселась за стол переговоров (ну да смягчив свою позицию, но это тоже можно было легко мотивировать миротворческими посылами), то вообще могла бы сойти за победительницу (в европейских учебниках – совершенно точно).

А что сейчас?

Тут стоит взять во внимание такие моменты, как финансовые трудности Киева, которые европейцы отказываются покрывать (что не удивительно на фоне громких коррупционных скандалов), проблемы с живой силой, вооружением (в частности, с ракетами-перехватчиками), а также потерю позиций в техническом плане (как заявил экс-глава Google Эрик Шмидт, который сейчас занимается разработкой дронов, в интервью The Economist, «всегда исходили из того, что Украина создает новое, а Россия большая и медлительная. Что-то изменилось. Теперь Россия совершенствуется примерно с той же скоростью, что и Украина, но у нее гораздо больше ресурсов») и проч. А кроме того, надо учитывать экономические проблемы самой Европы, ее крайне нестабильное внутриполитическое состояние (высокая вероятность, что уже в следующем году власть во Франции, а возможно и в Германии перехватят правые, что вызовет дестабилизацию всего ЕС и его переориентацию или вообще переформатировку), давление и непредсказуемость Трампа и так далее. То есть вывод (если не произойдет каких чудес) напрашивается сам собой: Незалежной так или иначе придётся принимать условия РФ. По крайней мере, в той или иной форме. Что для Европы с её пафосом будет равнозначно капитуляции.

И вот в этом случае уже не получится прикрыться воздействием некоей непреодолимой силы в лице Трампа. Исходя из наличной конъюнктуры, можно сказать, что прикрываться будет нечем. Конечно, громких слов будет сказано немало, но всем будет очевидно, что Европа не справилась. И это тот репутационный удар, который будет иметь и политические последствия. Разумеется, после завершения конфликта архитектура европейской безопасности станет иной (как отметил президент Финляндии Александр Стубб в интервью The Washington Post: «Я не знаю, когда мир стабилизируется. Дайте ему ещё около пяти лет. К 2030 году у нас, вероятно, появится какой-то новый порядок. Но сейчас мы как бы находимся между [двумя состояниями], и именно это делает ситуацию довольно сложной»), и в мировом масштабе европейское слово сильно упадёт в котировке. Да, мир вернулся к политике силы. Плохо это или хорошо – отдельный вопрос, который мало соотносится с фактичностью такого положения дел. И в этом новом формирующемся мире слово Европы будет весить куда меньше, чем весило до. И одной из причин этой девальвации как раз и можно будет считать эту тактическую победу по умерщвлению «анкориджского духа».