ПО ТОПИ – ЗА ТРОИЦКОЙ

Роман о театре, который предал свою страну, но, по сути, не только о театре, конечно. Наверное, это тоже «литература травмы» – но не интимно-душевной, на потребу и во славу себе культивируемой, а снаружи, вокруг – «творимой» другими…

Фото: издательство АСТ

Травмы – постоянно, искусственно и искусно усугубляемой, разъедаемой самой солёной солью, токсичными нездоровыми страстями небольшой, в принципе, кодлы надутых миро-творцОв, мнящих себя элитой. Весь смысл жизни которых – высокоидейной якобы и созидательно-просвещенческой! – заражать всякой дрянью всех и вся, втягивая всё истинное и здоровое в свою зияющую помойную рану, которую они всё препарируют и препарируют, ковыряют и гноят.

Превращая обратно в топь болотную всё то прекрасное, светлое, ясное, одухотворённое, героическое – что прежде и неимоверными человеческими усилиями, подвигами и верным служением было из болота многовекового поднято на нереальные высоты.

И это ТО – моя страна, родное моё Отечество. Культура и история, война и мир, влюблённость и порыв, свидание и разлука, взлёты и падения, готовность к подвигу и вера – сразу и в будущее, и в прошлое, и в настоящее наше, и в Бога, и в Ленина. Причастность к великому…

Владимир Ленин в 1918 году. Репродукция ТАСС

И в улыбку Гагарина вера, как в солнце. И в бабушкин сад, что снится вдруг, когда не очень ладно всё. Да и просто так, беспричинно, как любовь…

Счастье, короче, певучее, мелодия, песня – которую хочется всё длить и длить, слышать, и напевать, и не сбиваться с неё…

Читала Валерию Троицкую – а в голове звучала «Иволга» из фильма «Доживём до понедельника». И так Вячеслав Тихонов её пел, словно он в эти минуты держал эту иволгу, птаху эту, в своих руках и биение её сердечка в своём сердце ощущал, чуть будто замирая и пытаясь навсегда запомнить, сохранить этот трепет живой чего-то неимоверно дорогого, спасительного, божеского…

Россия. Москва. Штурмовики Су-25 во время генеральной репетиции парада, посвященного 79-й годовщине Победы в Великой Отечественной войне. Фото: Сергей Булкин/ТАСС

Видимо, песня эта в рифму явилась из памяти к образу главной героини романа (да и самой Валерии) – что в самую гибельную топь и угодила, но каким-то чудом (даром что сама, как птица: нежная, бьющаяся, бесприютная, подранок чуткий!..), не ставшая служительницей культа раны, умело и неостановимо разверзаемой пошлолибералами и предателями всех мастей посреди России.

Автор: Людмила Зуева