«Смерть» искусственного интеллекта

Когда Дональд Трамп с трибуны Генассамблеи ООН объявил, что «искусственный интеллект» отныне следует называть «суперинтеллектом», реакция была вполне предсказуемой: снисходительная усмешка, пара язвительных заголовков и привычное «ну, это же Трамп». Тем более что аргумент действительно располагал к подобной реакции: слово «искусственный», по мнению американского президента, создаёт впечатление, будто интеллект «ненастоящий», а потому «во всех документах Соединённых Штатов и, надеюсь, всего мира» будет использоваться «гораздо более точный термин». И с обезоруживающей оговоркой, как водится: «Посмотрим, приживётся ли это. Звучит гораздо лучше». То есть человек, судя по всему, всерьёз озабоченный тем, что формулировка обижает машину (а не тем, что машина делает), в который раз выступил в амплуа эксцентрика, и публика – в который раз – милостиво приняла эту роль к сведению (впрочем, а что ей ещё оставалось делать?). Слово хоронили, а смеялись над могильщиком.

Фото: В. Кольцова/ Создано ИИ / ТАСС

Тем более что роль была отработана до автоматизма (так что думается никто даже и не удивился этому невинному выкрутасу): Мексиканский залив стал Американским, озеро Онтарио – озером Америка, на карте в Truth Social весь континент от Канады до Панамы окрасился в цвета американского флага, а Луна, по заверению того же автора, уже «наша». Даже Гренландия, которую Трамп сперва требовал передать США, а затем «получил» в виде соглашения, как отмечает The New York Times, мало что дающего сверх того, что Вашингтон и так имел бы через обычные переговоры, прошла по тому же ведомству: курьёз, перформанс, медиаповод для тех, кому нечем заняться. Всё это принято складывать в одну папку с надписью «выходки», не замечая, что папка эта пухнет с пугающей методичностью, а содержимое её подчиняется одной логике. По Бодрийяру, карта давно не следует за территорией, а предшествует ей и порождает её, и Трамп, кажется, единственный из мировых лидеров, кто интуитивно прочувствовал/осознал (разумеется, подобных книг он не читал) это как инструкцию: сначала знак, потом (если повезёт) всё остальное.

Но вот что действительно интересно: по итогам визита Си Цзиньпина Белый дом сообщил, что стороны договорились использовать термин «суперинтеллект» вместо «искусственного интеллекта» для описания новых технологий, а заодно создали американо-китайский диалог по этой теме (следующий раунд намечен до ноября). То есть слово, которое неделей раньше выглядело личным капризом одного человека, за считаные дни превратилось в двустороннюю договорённость между двумя крупнейшими державами мира (по крайней мере, по версии американской стороны). Курьёз вышел за пределы авторства и стал протоколом. И пока он обретал эту форму, Украина в сообщении о встрече не упоминалась вовсе: о слове договорились, о Незалежной – нет. Любопытная иерархия значимости, если вдуматься.

Зачем это нужно обоим, понять, в общем-то, несложно (хотя, разумеется, это лишь гипотеза, поскольку мотивы стороны не комментируют). Трамп получает авторство над словарём эпохи: победу, которая ничего не стоит и не требует ни одной уступки. Но дело не только в тщеславии. «Искусственный» подразумевает создателя, а значит, и ответственного: то, что сделано, можно переделать, ограничить, в конце концов, отключить. «Супер» подразумевает превосходство и самостоятельность, то есть субъекта, который уже сам по себе, без нас и поверх нас. Со сменой слова сменилась и грамматика: агентность переехала от человека к машине, и произошло это не в философском трактате, а в официальных документах, где слова, как известно, превращаются в инструкции для десятков ведомств.

Си в свою очередь получает не меньше: место за столом и право соопределять предмет разговора. Согласиться на общий термин означает стать соавтором реальности, а не её потребителем (и Пекин, надо полагать, это прекрасно понимает). А главное, у обоих появляется общий интерес: «суперинтеллект» по самому звучанию есть вопрос безопасности, то есть та самая индульгенция, которую корпорации добывали паникой (достаточно вспомнить недавнее эссе главы Anthropic Дарио Амодеи: по его оценке, через 6–12 месяцев рой ИИ-агентов сможет захватить интернет, поэтому темпы разработки стоит замедлить), но теперь уже закреплённая на межгосударственном уровне. К этому можно добавить, что в том же документе значились и прочие формулы: Иран не должен получить ядерное оружие, и никто не вправе взимать плату за проход по международным водным путям (не называя Ормуз, но подразумевая, надо думать, именно его). Договорились, таким образом, о принципах и о словах, то есть о том, что стоит дёшево. Слово оказалось самой доступной валютой согласия, и платить ею предпочитают те, кому платить не хочется.

Теперь можно взглянуть на происходящее с высоты птичьего полёта. Метанарратив, как известно, нуждается не только в сюжете, но и в языке: универсальном, общепринятом, не допускающем локальных диалектов (Лиотар объявил о гибели больших историй как раз тогда, когда исчез единый словарь, на котором их можно было рассказывать). Корпорации написали сценарий: либо конец, либо спасение (то есть либо ИИ всех уничтожит, либо приведёт ко всеобщему благоденствию под мудрым руководством этих самых корпораций). Трамп присвоил себе роль спасителя, перекодировав эсхатологию в предвыборную риторику. И вот теперь два главных соперника договариваются о лексиконе. Нарратив обретает словарь, а вместе с ним и первый институт, диалог, который по природе вещей будет защищать существование собственного предмета: невозможно же вечно обсуждать то, чего нет. По Бодрийяру, симулякр есть замена реального знаками реального, и здесь эта замена достигает почти чистого вида: сверхразума ещё нет (и никто не знает, будет ли), но у него уже есть имя, закреплённое двусторонним соглашением, и собственный дипломатический трек: специальный диалог. Раньше капитал экспроприировал эсхатологию. Теперь государства её утверждают, не называя реальной.

Но вернёмся к началу: над словом смеялись. Смеялись, как смеются над всем, что кажется слишком нелепым, чтобы быть опасным. А оно между тем стало поводом для институции, созданной вокруг того, чего ещё нет. «Посмотрим, приживётся ли это», – говорил Трамп. Прижилось, причём у двух сторон, которые не сходятся больше ни в чём. Стул для суперинтеллекта уже поставлен, табличка с именем написана, следующий раунд намечен до ноября.