Неужто «оттепель»?!

Сегодня стало известно, что президент России Владимир Путин наложил вето на закон об ужесточении ответственности СМИ за распространение фейков.

Ну то есть необязательно фейков, а вообще всей недостоверной информации. Если бы закон был подписан, то как минимум на цитировании анонимных телеграм-каналов можно было бы поставить большой и жирный крест.

Фото: ves-rf.ru

И тут мы можем выделить несколько моментов: а) такое решение президента очень контрастирует с уже одобренной уймой репрессивных законов; б) учитывая время – начало избирательной кампании в Госдуму – это выглядит вдвойне странным; в) не надо забывать, что президент крайне редко пользуется правом вето.

Сюда можно было бы отнести и недавний саммит в Женеве – что именно после разговора с Байденом Владимир Владимирович пошел на уступки, – но законопроект был отклонен еще 15 июня.

В чем же причина такого решения?

В Кремле на это ответили очень туманно:

Это связано с тем, что у президента появились вопросы к некоторым частям этого закона – в частности, к частям, где идет речь об освобождении об ответственности. Поэтому президент посчитал нужным вернуть, и уже этот закон будет дорабатываться осенью,

– цитирует «Коммерсант» пресс-секретаря президента Дмитрия Пескова.

По мнению политолога Бориса Кагарлицкого, ответ заключается в борьбе «кремлевских башен», поскольку, как он ответил в разговоре с «Вашими Новостями», «какой смысл накладывать вето на то, что они сами и сочинили?».

– Сказать более точно, учитывая, что никто ни в чем не признается, никто не обосновывает ничего, весьма проблематично. Но я думаю, что это идет какая-то закулисная война, смысл которой мы толком понять не можем, – сказал он.

«ВН»: – Встречается такое мнение, что это новая «оттепель», что вы думаете на этот счет?

– Да, такие разговоры идут. Но, понимаете, чтобы началась оттепель, надо сначала, чтобы умер Сталин, а потом – расстреляли Берию. Пока никто не умер и никого не расстреляли из руководства страны. Поэтому я не могу поверить, что может начаться «оттепель», – заключил он.

Политолог Дмитрий Журавлев тоже не верит в то, что «путинское вето» на поправки в закон о СМИ можно трактовать как сигнал к «оттепели»:

– Я не очень верю в это. Я и по поводу 50-х годов не сильно верю. «Оттепель» состояла в том, что перестали расстреливать. Это, конечно, – я тут без грана насмешки говорю – очень хорошо, но «оттепель» ли это была? Я не к тому, что сейчас будут «заморозки», но просто есть некий курс, некая позиции власти, элиты, которая всегда будет защищать свои интересы, свое право быть элитой: ведь если бы экономическая элита не поддерживала политическую, то последняя бы не устояла. И в этом смысле «оттепель» – некоторое тактическое явление.

Вопрос в том, как мы определим эту «оттепель». Вроде бы предельных ужасов типа «не дай тебе бог сказать какое-нибудь слово, и тебе будет очень плохо» – и раньше не было. С другой стороны, роль государства огромная, почти бесконечная в обществе. Очень странно было бы, если бы в стране, где кроме государства ничего нет, оно бы не контролировало все сферы существования общества. Мы вышли из страны, в которой ничего кроме государства не было. И недалеко ушли, надо отметить. Потому что государство ограничивается не тогда, когда появляются богатые люди, а когда появляются богатые люди, которые на вопрос «где ты взял деньги?» могли сказать, что им их дедушка завещал.

Демократия начинается там, где начинается независимый капитал. А независимым его делает только история. Потому что, как показал опыт, крупный капитал, назначенный капиталом, может быть также разжалован из капитала, в общем, без особых усилий. Политика начинается тогда, когда можно прийти к бизнесмену и сказать – дай мне денег на политику, он даст и ему за это ничего не будет. Пока этого нет – политики тоже нет. Есть только придворная деятельность. И это случается не потому, то Путин хороший или плохой, Медведев хороший или плохой. Можно спорить о том, что с одним лидером это проходило бы мягче, с другим – жестче, но, по сути, пока капитал не будет легитимирован временем, такой демократии, какой хотят демократы, не будет.

«ВН»: – А что касается вето, наложенного президентом, в чем смысл решения?

– Как это ни парадоксально, я понимаю всех участников процесса. Я понимаю тех, кто требует этого закона. Они думают, что если принять некий правовой акт, то фейки если не исчезнут, но за них мы хоть наказывать будем. Я понимаю тех, кто говорит: «Ребята, а где гарантия того, что наказывать будем виновных?». Вот если речь не идет об откровенном вранье, что земля – плоская, то очень велика возможность того, что вы не того накажете. И это дело не только в справедливости, но еще и в эффективности. Если от наказания можно уйти, то оно не совсем наказание. Кто будет определять фейки? Мне вот 58 лет, я помню, как в советское время определяли понятие порнографии. Собиралась комиссия школьных учителей, которые должны были вынести заключение, порнография это или нет. Проблема в этом. Пока фейк – это прямая ложь – принимаю и поддерживаю. А вот как только начнутся интерпретации, то каждый будет понимать с точностью до своего уровня культуры и образования.

«ВН»: – То есть смысл в эффективности, точнее, в неэффективности инициативы?

– Да, поэтому и отклонил, что не хочется брать на вооружение неэффективную артиллеристскую установку, да еще и такую, по поводу которой в тебя все пальцем тыкать будут. Ведь если ты закон этот подписал, то ты взял за него ответственность, а работать он будет плохо, потому что никто толком не сказал, что такое фейки, а вот пальцем – все будут показывать: ты подписал закон об ограничении свободы слова. То есть выгоды никакой, а проблем – полные штаны.

 

Рейтинг статьи
0 0 голоса
Рейтинг статьи
Подписаться
Уведомить о
guest
0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии