Грани русской веры

Посвящается моему учителю и наставнику,

благодаря которому я заново открыл народную историю,

доктору исторических наук А. В. Пыжикову

Наша религиозность у нас в крови, к ней не приучают, она – часть культурного кода русского народа. Оставим за скобками отличие понятий «религия» и «вера» – сейчас это вторично, так как уводит от сути предмета в сторону. Изучая историю России и историю религии под разными углами, я пришел к выводу, что «православие» или «правоверие» сидит в нас независимо от того, хотим мы этого или нет. Просто каждый выбирает себе ту формулу, которой он объясняет сам себе свое мироощущение и связь с Творцом.

ruvera.ru

На заре цивилизации наши пращуры верили в силу и духов природы, духов предков. Спустя какое-то время духи обрели внешние очертания, поднялись на небо под видом Богов. После распространения новозаветного христианства случилась первая серьезная трансформация веры, которая проходила сложно и заняла очень большой исторический отрезок времени. Царь-Солнце слился с Царем-Христом, а Богородица (образов которой на территории нашей страны больше, чем где-либо еще) слилась с образом Матери Сырой Земли. «Языческое», природное мировоззрение получило легкий налет христианства, но не утратило своей «туземной» идентичности (по крайней мере в Великорусских княжествах). Поэтому во многих западных источниках даже после принятия христианства Русь-Московия оставалась языческой.

Эта западная парадигма жива до сих пор. Тевтонские и ливонские магистры, Польша Сигизмунда и Стефана Батория воевала с русскими, как с язычниками-варварами. 80 лет назад Гитлер провозгласил свой «дранг нах Остен» крестовым походом против восточной азиатчины и коммунизма. Протестантская этика породила фашизм, и теперь я думаю, что Гитлер прекрасно знал, что русский коммунизм и русская вера (включая внецерковное православие) были единым целым. И поэтому эта война была войной на уничтожение, а не на завоевание, потому что русский народ победить нельзя, его можно только убить, ведь наша сила – в нашем духе.

Вместе с принятием христианства до второй поворотной трансформации веры, реформы патриарха Никона, русская вера боролась с иудаизмом Хазарского каганата, после – с «ересями жидовствующих» в XV-XVI вв. На русский народ не смогли повлиять Реформация и эпоха Возрождения. Именно здесь, на мой взгляд, произошел окончательный культурный разлом с Западом. Мы остались внутри своей общины без утраты традиционных ценностей, тогда как западное общество распалось и разделилось на атомизированных индивидуумов. Протестантская этика заставила людей искать не коллективного, а индивидуального общения с Богом, и теперь человек человеку стал не сильно нужен.

У нас, напротив, с объединением Русской Земли под властью одного царя, начиная с Ивана Грозного, который ко всему прочему стал царем всех христиан на Земле, а благодаря стараниям Византийских патриархов стал помазанником Божьим и символом Солнца Земного. Кто-то назовет это отсталостью, деспотизмом, тиранией, но благодаря этому впоследствии на нас не повлияла механистическая картина мира Ньютона и окончательного развенчания религии как духовной скрепы общества. В итоге в России, в отличие от Запада, так и не сложилось буржуазного общества, которое могло сложиться только в атомизированном обществе западного типа, когда личная нажива стала сильнее общественного блага.

С помощью реформы Никона новая династия Романовых попыталась лишить русское православие идентичности и навязать западную версию христианства. Новая религия вместе с новой церковью должна была стать мощным инструментом воздействия на народные массы, уничтожением народной веры и «божественным» оправданием закабаления крестьянства. Это привело к самому трагическому событию всей русской культуры: церковный раскол на последующие 250 лет оторвал власть от всего остального общества, церковь чуть позже станет министерством, а народ окажется в положении рабов на эти же 250 лет. На территории России до 1917 г. сложится уникальный режим: два государства в одном, аналогов которому не было. Вера большинства населения оказалась в оппозиции власти, когда как в Европе действовал простой и понятный принцип – чья вера, того и народ.

Русский царизм Ивана Грозного стал абсолютным благодаря религии и всеобщему согласию, а русская монархия стала абсолютной вопреки общей воле и была обречена на провал.

Как только божественный статус российского императора был утрачен полностью (в том числе среди правящей верхушки), случилась Февральская революция. Марксизм в его русской версии, с его мессианством и идеей о построении царства справедливости и благоденствия на Земле, захватил людей, и случилась Октябрьская революция, а дальше победа в Гражданской войне. Марксистская идеология победила в России потому, что она была тесно связана с традициями крестьянской общины, а общинное мировоззрение в свою очередь было густо замешано на староверии, которое со времен раскола никуда не делось. «Я большевик, но устав партии не знаю» (Чапаев) – это прекрасно характеризует весь русский большевизм (большак – уважаемый и почитаемый общиной человек) той поры.

Если кто-то думает, что религия и становление Советского государства тут ни при чем, я, изучая разных авторов, с уверенностью могу сказать, что тут причем только религия или, точнее, вера, которая нашла отклик в незатухающем пламени души русского человека, который 250 лет этого Царства справедливости был лишен. В 1917 г., таким образом, произошла третья трансформация веры. После завершения партийной борьбы, которая началась с конца 20-х и продолжалась в открытой фазе до 1938 г., а также после перехода от слов к действиям руководитель Советского государства в лице И. В. Сталина вновь получил божественный статус, инициированный «снизу». После того как власть после смерти Сталина вновь перешла в руки партии (и стала направляющей силой общества), перешел и божественный статус к «Солнцу-генсеку», и как только партия, разложив себя изнутри, потеряла веру народа, страна рухнула.

СССР, как это подается большинством либеральных историков, был воинствующим атеистическим государством, но на деле он был глубоко религиозным государством типичного традиционного общества, только церковь в этом случае играла второстепенную роль, так как генетически (еще со времен Никона) стала враждебным элементом и сакральный смысл в СССР имел сначала «вождь народов», а затем после его смерти – партия.

Даже сейчас, когда официально церковь отделена от государства и процент доверия к духовенству и РПЦ на рекордно низком уровне, многие до сих пор поздравляют друг друга с церковными праздниками, даже не понимая их сути, несут в церковь крашенные яйца и кропят их святой водой, потому что так принято, весной и осенью едут на кладбища убирать могилы предков, потому что так надо, пекут блины и устраивают гуляния, потому что потом до Пасхи пост, отмечают Спасы, пекут жаворонков весной, потому что бабушка научила. Можно сказать, что все то, что неосознанно – не имеет смысла, только вот вера не всегда укладывается в здравый смысл и рационализм. Тот наш первый пращур, который делал «правильно», уже давно умер, и теперь каждый из нас должен доставать то, что сидит в глубинах родовой памяти.

Нашу историю переписывали много раз. Сначала киевские князья и монахи, потом немецкие и русские придворные романовские писатели, теперь «доброжелатели» из фонда Сороса. Наша сила в нашем прошлом, потому что кто его знает – тот управляет будущим, кто знает историю – того невозможно запутать. Чем раньше мы разберемся с прошлым, примиримся с ним и проведем работу над ошибками, тем быстрее наша Родина встанет на путь духовного возрождения и процветания.

Публикуем лучшие материалы, которые были отправлены на конкурс исторической публицистики имени А.В. Пыжикова. Автор текста Александр Степанов.

Об авторе: Александр Степанов, 34 года. По образованию юрист. Работает на деревообрабатывающем заводе. Женат, воспитывает дочь. Живёт в Санкт-Петербурге.     

 

Рейтинг статьи
Подписаться
Уведомить о
guest
2 комментариев
Новые
Старые Популярные
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
Валерий
Валерий
1 месяц назад

Отличная публикация

Игорь
Игорь
1 месяц назад

В основе всего вера в справедливость, все остальное прилагательное