Ласковый май кончился. Теперь – злые морозы

Шатунов умер. Главный голос «Ласкового мая».

Так же внезапно, как и шоколадный заяц Пьер Нарцисс и андеграундный рэпер Саша Скул. Им всем не было и полтинника. Ну и год…

О феномене «Ласкового мая» было уже сказано достаточно много, сложно что-то прибавить. Их песни заходили людям, эти печальные детские голоски ангелков с обочины жизни оказывали магическое воздействие и на подростков, и на людей постарше. Русский человек всегда был сердобольным. И жалел каторжан и сироток (с этим связывать можно и популярность в нашей стране другого жанра – шансона). Не примите это за оскорбление, не желаю ничего плохого этим категориям граждан.

Шатунов – человек непростой судьбы.

Смотрел однажды его интервью на ток-шоу типа «Малахов». Он уже жил в Германии, занимался сольной карьерой, был взрослым и семейным человеком. Лицо было такое же притягательно детское. И меня поразили в нём и в его поведении две вещи. Первое – он с благодарностью и теплотой относился ко всем людям, кто принимал участие в его судьбе. От директора детдома Тазекеновой до своего «карабаса» Разина. Устроители интервью прекрасно знали о том, что у Юрия когда-то были некие разногласия с продюсером Разиным, и пытались развести его на гнилой базар, вытянуть дурные воспоминания и нехорошие слова. Какое ж ток-шоу без грязи-то? Но Шатунов мастерски преодолел полосу софистско-желтушных уловочек и препятствий, не дал подпитаться акулам пера порочной энергией сплетен, которую они так любят поглощать и тиражировать. Как у Высоцкого: «Проблемы своей родины я буду обсуждать не с вами». Шатунов вообще не базарил лишнего. Это был великий дар – возможно, приобретенный в результате многих ситуаций, методом проб и ошибок. Так аккуратно разговаривают люди, которые прошли школу крытой тюрьмы. Юрия так научила непростая жизнь.

И так мы плавно переходим ко второму. Он был не просто грамотным и доброжелательным собеседником. В том интервью я увидел ещё и мудрого человека. Это в нём чувствовалось даже через экран, исходило от него. Его речь было слушать приятнее, чем сентенции многих играющих в мудрость русских рокеров. По такому видно – прошёл многое. И огонь, и воду, и медные трубы. Он знал, что такое голод и нужда. Ибо вырос в детском доме, какое-то время бродяжничал. Он знал, что такое внезапно свалившаяся на хрупкие юные плечи слава. В шестнадцать лет у него было столько денег, сколько не снилось нынешним рэперкам новой школы, сорящим в своих унылых клипах отксерокопированными купюрками. Он знал, что такое тяжелый труд, риск и опасность. Ведь в те года его могли легко грохнуть любые поселковые бандюки; после концертов был целый квест, как смыться с гонораром от алчных преследователей. Гастрольные графики у «Ласкового мая» были плотные, потому и пришлось Разину придумать концепцию «франшизы» и пустить по городам и весям аж несколько составов детдомовцев. Шатунов знал, что такое падение, когда резко проходит слава земная. Как только история детдомовского бойз-бэнда неблагополучно закончилась, ему пришлось привыкать к новой реальности и умерить аппетиты. А в сольной карьере он впоследствии так и не достиг таких вершин, как в «ласковые 80-е». И потому было приятно видеть его по телику уже в наших десятых годах не побитой жизнью собакой, озлобленной на своих более удачливых коллег по творческому цеху, а благодушным и мудрым человеком, который всё понял и принял, не съел себя унынием. Человеком, который знает, что главное, а что преходящее. Для которого семья главнее фанфар. Который прошёл целый ряд важных инициатических посвящений, успешно сдал экзамен на звание «человек».

Я не котировал песни Шатунова в раннем детстве, когда они играли на сестринском проигрывателе с пластинки. Сейчас я их слушаю как терапию. Как путешествие во времени – туда, где беззащитны шипы. И эти наивные песни мне нравятся больше, чем отрыжки и кривляния тиктокеров, блогеров и рэперков. Старый становлюсь. Ну а кто молодеет-то?

Прощай, Юрий Шатунов! Спасибо за эти искренние и простые песенки, за «Ласковый май». За «Белые розы».