Дочитал третьего дня «Туму» Захара Прилепина…

Первые ассоциации при чтении – «Угрюм-река». И это – приятные ассоциации, поскольку я люблю «Угрюм-реку». Напускная простота описания скрывает глубину. В отличие от одного медийного историка, сделавшегося специалистом во всем и вся, я не следил педантично за историчностью, полностью отдавшись атмосфере, которую отлично создал автор.

Тума

Хороши тут и герои. Главный герой, его брат Иван, отец их Тимофей. Знание, что каждый из них умрет – в особенности за претерпевавшего невзгоды в турском плену Степана или за Ивана, которого, полагаю, убьют уже в начале следующей книги, – вызывало грусть. Прекрасны герои второго плана. Васька Аляной чего стоит. Немного комичный поп Куприян, мощный Никон. Девка, с которой блудил Степан, – в голову врезалось «как лепо сотворил ее Господь». Дед Черноярец, который служил, как сейчас говорят, функцией лора романа. И все они – живые, не картонные, с характером и правдой.

Где-то в интернетах наткнулся на отзыв, где стоял вопрос о том, для чего столько описаний жестокостей и изуверств. Все для одного – чтобы показать обыденность происходящего. И этому служат ужасные и сильные образы вроде раскрытого рта мертвого ногайца, ставшего наполнителем для ливня, или частокола из казаков, или плача монахов Соловков по отобранным Никоном мощам Филиппа – все это трогает за душу, создает удивительный, целостный образ России семнадцатого столетия.

При этом чувствуется влияние времени нашего. Тут и хохлачи, которым при возвращении из Воронежа пришлось заплатить «пошлину», чтобы не пограбили наших донцев, и упоминание о располневшем не по возрасту Алексее Михайловиче с лицемерными московскими боярами, руками которых творилась противоречивая политика, и кровавая романтика быта военного человека. Чувствуется глубокая вовлеченность Прилепина при написании книги. Есть предположение, что строки о Степане Разине после пребывания в азовской яме, его чувства списаны с самого автора, пострадавшего за свои убеждения после теракта, устроенного укронацистами.

Захар Прилепин

Другой пример – встреча Степана с бабушкой в Воронеже. Где-то в тех краях была и бабушка Прилепина. Если память не изменяет.

После чтения хотелось верить, что написанное в толстом томике с зеленым тиснением было документальной правдой.

Приходилось когда-то опасаться современной прозы, с которой, честно, признаюсь, доселе был незнаком. Так случалось, что в основном сталкивался с бездарщиной и пошлостью. Вера в нашу литературу воскресла благодаря «Туме». До этой книги я не был знаком с Захаром Прилепиным как литератором, только как с публицистом. «Туму» читал медленно, вдумчиво, почти целый год. И уже при чтении понял, что роман останется в истории нашей литературы, самобытной и самой прекрасной. Его можно и даже нужно включить в школьную программу для старших классов. А если кто возразит, что нельзя из-за бранных слов, то это типичное филистерство. Матом тоже нужно уметь пользоваться и знать, когда нужно его вставить. Прилепин это умеет.

Захар Прилепин. Фото: URA.RU/TASS

Чувство, что знакомишься с живой классикой, – самое прекрасное, с которым не расставался почти весь год.

Все ли радовало? Не все. Казалось слишком скудным описание Москвы и Киева, масштаба почти не чувствуешь. В отличие от описания того же Азова. Или пространства Дикого Поля.

Но все это меркнет после окончания чтения.

Перед нами – воистину Большая книга, которую я от души рекомендую.