Андрей Рудалёв: ЧЕГО НЕ МОГУТ ПРОСТИТЬ ЛЕНИНУ?

На фоне красного зарева сумрачная голова анфас. В ней можно разглядеть знакомые ленинские черты. Но это только одна лицевая часть, на второй отчетливо проглядывают инфернальные рожки и клыки. Напоминает и постер шварценеггеровского «Терминатора», две части которого будто закольцевали отечественную трагедию: 1984–1991. Такова обложка книги писателя Владимира Солоухина «При свете дня», которая вышла в 1992 году.

Андрей Рудалев

Тираж не указан, только отмечено, что издание осуществлено при участии американской фирмы Belka Trading Corporation. На тот момент подобные иностранные корни не вызывали подозрений, наоборот, являлись знаком качества и показателем правдивости. Ориентиром. Можно вспомнить многое, что поддерживалось: от огромного вала религиозной и сектантской литературы, вплоть до фильма Станислава Говорухина «Так жить нельзя», который создавался при попечении фирмы из Западной Германии. Десятилетиями позже режиссер покаялся, заявив, что совершил «низкий поступок», сняв свою картину.

Первая часть книги «При свете дня» была опубликована в 1989 году в Франкфурте-на-Майне в издательстве «Посев» в виде небольшой брошюрки. От нее в шок пришел даже Анатолий Собчак (хотя почему «даже», он был вполне добросовестным ученым), который увидел очевидное: тенденциозно надерганные цитаты с единственной целью безудержного обличения. Собчак отметил недобросовестную и одностороннюю критику в книге. Но таким был магистральный подход того времени, иначе как можно было продуцировать обличения и откровения в промышленных масштабах. Любая ложь объявлялась более правдоподобной, чем более невероятной она была. 

Схожим образом литератор работал и по Аркадию Гайдару, аккумулировав в своей известной книге слухи и домыслы, которые довел до уровня чернушной фантасмагории. Такова была суть развернувшейся гласности, которую не стоит путать со свободой слова. Это были новые идеологические стандарты, которые дозволяли большой спектр допущений. Главное, чтобы они действовали в нужном направлении – обличали систему, а в этом деле все средства хороши.

Не исключено, что и слава «Архипелага ГУЛАГа» не давала покоя, отсюда и схожий метод с главной задачей не исследования, а тенденциозного разоблачения, доходящего до крайней степени экзальтации. Александра Исаевича Солоухин очень уважал и ценил. Его влияние легко считывается. 

Так в своем эссе «Как нам обустроить Россию?» Александр Солженицын призывал «осознать свой народ в провале измождающей болезни и молиться, чтобы послал нам Бог выздороветь и разум действий для того». Эта работа в сентябре 1990 года была отпечатана огромным тиражом и вложена брошюркой в газету «Комсомольская правда». Сам автор воспринимался общественным мнением за непререкаемый авторитет и пророком. Причины и историю «болезни» полностью увязывали с советским периодом.

Александр Солженицын

Вот и задача Владимира Солоухина состояла в нарочитой демонизации Ленина. Это был важный вклад в дело перестроечного идейного распада. Нагромождение обвинений разного уровня дикости призваны были дезавуировать основу советской идеологии, чтобы читатель подошел к мысли, что даже если малая часть сказанного правда, то… Так и производилось отторжение через смятение в душах людей.

***

Книга Владимира Солоухина и до настоящего времени – источник вдохновения обличительных страстей. Все последующие только лишь оперируют и перетасовывают его тезисы.

При этом надо отметить, что и этот «труд» не является исчерпывающим сводом всего темного мифотворчества, которое было развернуто вокруг личности Ленина.

К примеру, можно вспомнить один из первых опытов в этом направлении: заявление, сделанное Владимиром Пуришкевичем в 1916 году, о смерти Ильича и замене на двойника. В газетах тогда прошла такая информация:  «Петроград. На заседании думских депутатов В. Пуришкевич выступил с заявлением, что настоящий Ленин умер в Цюрихе в 1916 году; теперь же именем Ленина пользуется Цедерблюм, бывший друг умершего социалиста». Затем это стало кочевать по страницам западной прессы.

Книга Солоухина – работа в аналогичном формате. Об уровне ее достоверности можно судить хотя бы по эпизоду, где автор, ссылаясь на крайне «авторитетный» журнал «Чудеса и приключения», пишет о голове последнего русского императора, которая будто бы хранилась в кабинете у Ленина:

«А между тем в его сейфе, как пишет журналист В. Родиков, хранилась чудовищная реликвия: заспиртованная голова Николая II: «После смерти Ленина была создана комиссия, чтобы описать документы и бумаги, находившиеся в его сейфе. В комиссию входил узкий круг лиц: Дзержинский, Куйбышев, Сталин… Вскрыли сейф, а там… сосуд с заспиртованной головой Николая II» (Журнал «Чудеса и приключения». 1992. № 4-5, стр. 68). 

Владимир Ленин в 1918 году. Репродукция ТАСС

В номере журнала статьи про НЛО, космический разум, ясновидение, Елену Блаватскую, исчезнувшие цивилизации и так далее. Все для того, чтобы удивить и шокировать читателя. Впрочем, подобное тогда публиковалось широко и повсеместно. Действовал принцип: чем невероятней, тем достоверней. Очень популярно было все таинственное и неизведанное, альтернативные версии, то есть все то, что от людей прятали и скрывали большевики. 

Текст про голову последнего императора в журнальном номере – это не статья, не исследование, а «подборка материалов, основанная на последних публикациях». Есть там и ссылка на Солоухина. Интересующая нас главка называется «Легенда о царской голове».

В компиляции ссылаются на распространившийся слух «среди мелких служащих Совнаркома» о привезенной 19 июля 1918 года в Москву в спирте голове царя и членов его семьи. Далее следуют ссылки то на эмигранта, служившего у Чан Кайши, то на «чекиста-расстригу». После этого идет и цитата из трудов журналиста Родикова о найденной в сейфе вождя голове. Ее якобы привезли Ильичу на опознание. У нее в наличии были усы и борода (а как же иначе? Чтобы никаких сомнений не оставалось). С тех пор в ленинском кабинете она и хранилась до того самого открытия сейфа. После ее замуровали где-то в Кремлевской стене. Иди теперь ищи.

Родиков в подтверждение своих слов утверждает, что в то время как раз и существовала такая форма «отчетности» головами, и будто некий неназванный историк видел в запасниках Кунсткамеры «заспиртованные головы главарей крупных басмаческих банд». Впрочем, информацию о голове императора сам журналист называет легендой. В перестроечные годы ничего невозможного быть не могло, людям предлагали любые самые невероятные версии чего угодно. Гласность же, а для нее ничто невероятное не чуждо.

В 1991 и 2007 годах в захоронении под Екатеринбургом были обнаружены останки членов царской семьи, в том числе и с черепами. Но и это не успокоило сторонников конспирологических версий, пошли разговоры и пересуды о подмене останков. Точка была поставлена в начале 2022 года, когда СКР окончательно подтвердил подлинность останков царской семьи. Хотя и это разве в чем-то может убедить сторонников альтернативного?

Ленин обходит строй почётного караула, направляясь к месту закладки памятника «Освобождённый труд» на Пречистенской набережной. 1 мая 1920 года. Фото А. И. Савельева / Википедия

Заспиртованная царская голова в ленинском сейфе – цветочки по сравнению со всем прочим уровнем откровений, представленных в солоухинской книге.

***

Российская государственность набирала обороты и мощь, в ближайшем будущем страна должна была стать величайшей державой в мире. Этого не мог допустить мировой капитал и использовал большевиков в качестве силы для «подрыва изнутри и сокрушения могучего государства». Такова трактовка причин революционных перемен в книге Владимира Солоухина.

Показателем высокого уровня жизни дореволюционной России у литератора в основном является перечисление яств, которые подавались в ресторанах, продавались в магазинах или на рынках. Для советских граждан, измученных перестроечным дефицитом, являвшимся следствием необдуманных и обвальных реформ в системе хозяйствования, это было весомым эмоциональным аргументом. Как и десятки видов колбас в западных магазинах, и банка баварского пива.

В своем тенденциозном подходе Солоухин доходил до идеализации дореволюционной страны: «Не одна Москва была прекрасна в России. Россия вся из конца в конец была прекрасна».

Спору нет, Россия прекрасна в каждый момент своей истории и в любом месте своей географии, но подобная идеализация была нужна, чтобы доказать тезис о том, что не было никаких внутренних причин для революционных событий, ведь «Россия богата, могуча, изобильна, просвещенна». Для того, чтобы подвести к выводу, что они произошли исключительно под воздействием внешних сил, которые в качестве стенобитного орудия избрали внутренние маргинально-деструктивные элементы. Они и остановили «сказочные» темпы развития, а также не дали довести численность населения до менделеевских 500 миллионов к олимпийскому году. Собирательным символом этого разрушительного зла и стал у Солоухина Владимир Ильич.

Владимир Ильич Ленин. Фото: ТАСС

Уже само рождение Ильича – своеобразного демона отечественного Апокалипсиса – выставляется как начало отечественной трагедии, которая перечеркнула весь естественный исторический ход российской цивилизации.

«Нечем будет оправдать появление этого человека и те реки крови, которые он прольет, и то разорение, которое он принесет в страну, и миллионы погибших с голоду, и вакханалию уничтожения, опустошения, ограбления…», – писал Солоухин и добавлял, что страну «переделали так, что, кроме самого слова «Россия», ничего российского не осталось, да и в слове том все выветрено и обессмыслено».

Таковым было тогда расхожее утверждение, которое оправдывало все нынешние разрушения: зачем сокрушаться о чем-либо, ведь на самом деле ничего нет и все ценное уничтожено за годы советской власти?.. С подобным тезисом входил в 1992 год, то есть во время своего правления, Борис Ельцин. В своем выступлении по телевидению 30 декабря 1991 года первый российский президент утверждал, что «поражение потерпела не Россия, а коммунистическая идея». Что коммунистический эксперимент завершен, а «Россия принимает удручающее наследство: ощущение такое, что на нашей земле хозяйничал враг…». Да и что он мог сказать людям после Беловежской пущи?.. Впрочем, «враг» только еще готовился зайти на хозяйство.

Ленин, по словам Солоухина, люто ненавидел Россию и поэтому последовательно ее уничтожал, убивая все самое лучшее. Литератор настаивал, что идеология создателя советского государства «антироссийская, экстремистская, террористическая».

Объясняется якобы лютая ленинская «ненависть» к России просто: намеками на ментальные особенности (разговор о Сталине также, как правило, сводился к утверждению о его психическом нездоровье), а также через проведение мысли о его чуждости России. Здесь и появляются рассуждения о еврейских корнях Ильича. С оговоркой, что изначально информация о них доходила до автора на уровне «глухих слухов».

Владимир Ленин, 1914 год / Википедия

Но дело не только в национальной принадлежности и замешанности кровей, гремучая смесь которых будто бы питала ненависть вождя. Все идет из семьи. Солоухин исходит из вопроса-утверждения: дескать, как в семье домашней учительницы могли появиться два сына – и оба убийцы да преступники? Очень просто, вернее «бесспорно», «не вызывает сомнений», «очевидно» (такими фразами литератор привычно сопровождает свои обвинения): мать «»натаскивала» своих детей на революционную деятельность, на ненависть к Российской империи и – в дальнейшем – на уничтожение ее». Будто бы так коварно в чудовищном замысле сочетался голос крови и мысль семейная.

Солоухин не гнушается ничем, чтобы заразить читателя своей яростью и ненависть. К примеру, по утверждению литератора, евреи и латышские стрелки помогли малочисленной кучке большевиков удержать власть и проводить жуткие репрессии, ведь они, как и Ленин, были России чужды и ненавидели ее.

***

Автору мало сказать, что Ленин ненавидел Россию. На его взгляд, этого крайне мало и неубедительно, поэтому им подробно перечисляются виды ненависти: пылал ненавистью к царской семье и ко всем русским царям, ненавидел все российской дворянство. Люто ненавидел церковь и духовенство, и это якобы генетическое, уничтожал интеллигенцию. Причем, по последней работал с дальним заделом, чтобы уничтожить генофонд нации подчистую.

Об этом любили рассуждать в перестроечные годы, подводя к мысли, что после подобной «селекции» остались практически одни «совки» – люмпены. В итоге, как писал Солоухин, население страны превратили в «инертную массу, в государственных иждивенцев, бездельников и – как результат – в алкоголиков и уголовных преступников». Так и вспоминаются образы опустившихся людей из говорухинского фильма «Так жить нельзя».

«Уничтожая гимназисток, смотрели также на красоту. Красивых уничтожали в первую очередь. Чтобы не нарожали потом красивых русских детей. А дети вырастут и тоже станут интеллигентами», – растекался гневной мыслью Солоухин, выкладывая доказательства из повести Валентина Катаева «Уже написан Вертер», где самую красивую гимназистку города увели на допрос.

Вписался в доказательство последовательного и целенаправленного уничтожения интеллигенции и сюжет с расстрелом поэта Николая Гумилева. Но и этого мало, далее следовало утверждение об убийстве Есенина, которое не подвергается никакому сомнению, и даже отравление Блока. Хотя о последнем говорится, что это лишь версия, но она проводится настолько агрессивно, что сомнений не должно остаться. Мол, и в Европу его не выпустили, дабы не вскрылось, что он отравлен. Аналогичным образом говорится о неких предположениях, что и Маяковскому помогли застрелиться. 

Владимир Маяковский. Репродукция ТАСС

Из всего этого можно сделать вывод, что у советской власти была абсолютная монополия на смерть, и мало кто мог отойти в мир иной без ее визы или деятельного способствования.

В картине чудовищного, представленной Солоухиным, Ленин боролся не только с интеллигенцией, но и корректировал население страны путем прямого уничтожения, в том числе используя такой механизм, как голод. До нынешних дней эта тема широко разыгрывается в качестве важной антироссийской карты в ряде бывших советских республик.

По словам Солоухина, большевики сосредоточили в своих руках весь хлеб, что в условиях голода позволяло им управлять страной. Также голод существенно уменьшал численность населения страны, что было крайне важно, в том числе в деле сохранения власти, «ведь их, захватчиков, было числом не так уж и много по сравнению с коренным населением». Посему Солоухин и утверждал, что «приветствовались любые формы истребления россиян».

Та хлебная монополия, ставшая средством управления, показала направление, по которому можно повязать общество системой зависимостей через концентрацию в одних руках не только хлеба, но и денег, а также собственности. В своей «Исповеди на заданную тему» Борис Ельцин очень сокрушался, что даже высшим чинам в стране ничего не принадлежит и все государственное, что держит в узде, лишает свободы.

«Всем людям испортили коммунисты жизнь», – кликушествовал в своей книге Солоухин, добавляя, что их «бредовые» идеи придуманы «на страдания людям». Устроили тотальный геноцид, сожрали и убили страну, ее народ. Производили тот самый генетический отбор: выбирали лучших и десятками миллионов укладывали в наспех вырытые рвы…

В неистовых обличениях не обошлось и без образа бомбы, заложенной под страну. Литератор отмечал, что Ленину и его «сообщникам» удалось «подложить бочку с порохом (с динамитом, с пироксилином, с тротилом, с нитроглицерином) и взорвать страну, превратив ее в бесформенные руины». Можно, конечно, возразить и сказать, что страну взорвал, например, февраль 17-го. Но и с ним автор книги проводит связь, высказывая предположение, что свергнуть Временное правительство стало возможно не столько по причине его слабости, столько в силу «сознательного саботажа Керенского», ведь он учился в той же гимназии, что и Владимир Ленин. Почему бы им не сговориться, ведь с Германией получилось вплоть до пломбированного вагона?..

Владимир Ленин / Википедия

Понятно, что в дальнейшем не обошлось без сопоставления советского строя с гитлеровским. Солоухин повторяет один из тезисов пропаганды времен холодной войны о том, что гитлеризм стал реакцией и особым противовесом коммунизму. Отсюда и потери СССР, понесенные в годы Великой Отечественной войны, он записывает на счет большевиков. Но и без них писатель утверждает, что счет жертвам коммунизма перевалил за сто миллионов. Такой ужасающей цифрой лихо жонглировали в перестроечные годы, она отсылала к авторитету Александра Исаевича.

«Россию завоевала кучка людей», – повторяет и повторяет Солоухин. Да и не людей вовсе, а захвачена «маньяками и звероподобными людоедами». Писатель не скупится на определения, всякий раз повторяя, что «никакой правды за большевиками не было. Никогда». Они лишь с фанатическим усердием претворяли в жизнь «сатанинскую, людоедскую теорию».

Например, известный исторический факт, что в Красной армии сражалось огромное количество царских офицеров и представителей генералитета, писатель интерпретирует в своем стандартном ключе: попросту вынудили, «захватив их семьи и грозя расстрелять в любую минуту». Впрочем, по его логике многие и красноармейцы были, по сути, заложниками. Отсюда и вывод, что они сражались по принуждению, а белогвардейцы – «по велению души и сердца». Автор выводит: само «белое движение было жертвенным».

Большевики, по его словам, установили «жесточайший оккупационный режим», который любыми средствами претворял в жизнь свои политические принципы. Режим, учредивший госмонополию на все виды товаров, установивший всеобщую трудовую повинность, то есть превратил население в «единый послушный механизм».

Еще раз напомним, что книга Солоухина вышла в 1992 году. Совсем недавно было объявлено о роспуске Советского Союза, новая российская власть едва ли чувствовала прочность своего положения, а также едва ли верила в законность произведенных в Беловежской пуще манипуляций. Через год в октябре на улицах столицы польется кровь, будет расстрелян парламент, ответом обществу стало знаменитое воззвание «Раздавить гадину!» Страна погрузилась в пучину шоковой терапии, а параллельно шел обвальный процесс приватизации, темпы которой оправдывались императивом «не допустить возврата».

Октябрьский переворот в Москве 1993. Фото: Игорь Зотин/ТАСС

По прошествии десятилетий о том периоде все больше говорят как об оккупации и разграблении страны кучкой лиц, а также о подобии внешней интервенции. На этом фоне понятна страсть к демонизации всего советского и возложении на этот период отечественной истории вины за все. Иначе невозможно было объяснить и легитимизировать происходящее здесь и сейчас.

***

Особое внимание автор разоблачительной книги уделял национальной теме. Так он особенно напирал на то, что народы «хотят жить в своих национальных государствах» (последние два слова у автора выделены заглавными буквами). Говорил он, в частности, о народах России и Латвии. Тут и вспоминаются известные латвийские события января 1991 года, которые были всецело поддержаны Борисом Ельциным. После отделения та же Латвия принялась усиленно строить свое национальное государство. Надо ли говорить, какие формы этот процесс приобретал. Тут было все: от репрессий, направленных против ветеранов Великой Отечественной, и преследования русскоязычных граждан.

Национальная тема также активно использовалась для обличения через утверждение, что все народы, населяющие Россию, не получили чаемого благополучия. Мало того, это и не предполагалось. Народы воспринимались лишь средством для попыток реализации утопических идей. Подобная логика и раскрывала врата для истории розни, а также давала право народам воспринимать единую страну лишь за систему подчинения и угнетения, обосновывая таким образом отчуждение.

Солоухин особенно настаивал, что советское руководство все годы власти насиловало и эксплуатировало все народы. Якобы власть последовательно и изуверски навязывала им чуждую культуру. Одних вместо культивирования садов и виноградников ориентировала на выращивание хлопка. Другим поручала чайные плантации или картошку.

Мало того, как отмечал литератор, «народам была навязана письменность на основе русского алфавита». И это тоже ставилось в вину, выставлялось за тяжкое преступление. В итоге, по логике Солоухина, народы национальных республик и стали валить на русских все то, что им десятилетия причиняла советская власть. Отсюда и размежевание по национальному признаку объяснялось логическим следствием советской политики. Дескать, именно она породила «национальный антагонизм», который, как пророчествовал литератор, еще проявит себя.

Если уж проводить параллели с Солженицыным, то следует вспомнить, что в своем эссе про обустройство России он писал, что дюжина советских республик будут отделены и останется только Русь или, как он называл, «Российский Союз». Речь как раз и шла об изменении цивилизационной сущности России, на чем и настаивали главные перестроечные идеологи.

Разоблачает Солоухин и тезис, что Ленин стал вождем трудящихся всего мира. По его словам, все прочие страны вели к социализму лишь методами принуждения и насилия, причем тратились на это деньги, «отнятые у россиян». И в итоге ничего хорошего из этого не вышло, а «трудящиеся всего остального мира даже не знают, что у них есть великий вождь и учитель – Ленин». Прошли уже десятилетия с распада СССР, а страны того самого «красного пояса», которые поддерживались Союзом в их национально-освободительной борьбе, не отвернулись от России во время СВО. Неужели все было зря и впустую, как оголтело утверждалось в годы разрушения большой страны?

Россия. Амурская область. Циолковский. На снимке, предоставленном правительством Северной Кореи, президент РФ Владимир Путин и лидер КНДР Ким Чен Ын (справа налево) во время переговоров на территории космодрома Восточный. Снимок распространен Центральным информационным агентством Северной Кореи (ЦТАК). Фото: AP/TASS

Но пафос Солоухина не оставлял никаких сомнений: «несметные деньги, отобранные у населения», шли в пустоту. В те годы был очень популярен тезис, что союзные республики – это тяжкое ярмо, что если бы все жили врозь, то от этого только стало бы лучше, а ориентир – национальные государства по европейскому типу. Что деньги у России отбирались для других республик, которые, по сути, сидели на шее. В таком же ключе оценивалась и внешнеполитическая деятельность. Те самые отобранные деньги (потому так плохо и живем) шли исключительно на содержание коммунистических партий, газет. Так питали призрак «утопической всемирной коммунистической системы».

Литератор шокировал россиян утверждением, что только в Кубу Советский Союз ежедневно вливал 20 миллионов долларов, а список стран длинный. Можно только себе представить, как воздействовала на людей эта цифра в 1992 году, когда в стране уже начинала свирепствовать шоковая терапия, когда многие люди теряли работу, веру в будущее, а если и работали, то получали крохи зарплат с серьезными задержками. То есть все что угодно можно было обосновать, убеждая людей, что так исправляется тягостное наследие утопического проекта. А все нынешние бедствия свидетельствуют о чудовищности проводимого в советские годы эксперимента. Но все это временно, очень скоро жить станет лучше и веселей.

То есть крайне важно было вывести Ленина не только в качестве чужака для отечественной культуры, но и персонажа, навязанного миру исключительно пропагандой и денежными вливаниями. Деятеля, ничего не давшего народам, кроме страданий и мук. Удар шел в отношении русскости гения, чтобы выстроить систему отчуждения. Также извращалась его всемирная значимость, за скобки ставилась антиколониальная борьба народов. Ведь действительно получалось странное и необъяснимое: зачем бывшим колониям было бороться с западным диктатом, когда освобожденная от коммунистической тирании новая Россия всеми силами желает стать именно таковой?

***

Безусловно, Солоухин не мог пройти мимо и такой темы, как болезнь и смерть Владимира Ленина. Так, он категорически отвергает, что болезнь и постепенное угасание были вызваны выстрелом Фанни Каплан. Сам факт покушения литератор ставил под сомнение и утверждал, что оно или легенда о нем были необходимы в качестве повода для террора.

Подводилась мысль о том, что причиной смертельного заболевания стала «плохая наследственность, на которую наложилось дополнительно заболевание сифилисом и атеросклерозом». И тут Солоухин категоричен: он представляет Ленина человеком с «больной психикой», отсюда и его «свирепая, бешеная агрессивность».

Свой тезис о якобы дурной наследственности он подтверждает слышанным рассказом о неких пионерах – «красных следопытах», которые будто бы обнаружили, что «многие его предки по отцовско-дедовской линии кончали в сумасшедших домах». А дальше логичное: исследование уничтожено и поиски прекращены. Мы помним, что Солоухин лихо проходился по матери вождя, якобы воспитавшей детей преступниками и исполненными ненависти.

Статуя Ленина в Аддис-Абебе, 1983 год / Википедия

Утверждение о психическом нездоровье становилось подтверждением и тезиса об уничтожении нескольких десятков миллионов по личным указаниям Ленина. Агрессивный и психический, с дурной наследственностью «не знал никаких способов и методов управления, кроме насилия, принуждения, тюрьмы, лагерей и расстрелов». Маньяк, не иначе.

Все это, по утверждению автора книги, – неопровержимые доказательства «бессмысленности нечеловеческих усилий, небывалых кровопролитий, беспримерного насилия, а в конечном счете бессмысленности затеянного эксперимента». Весь советский период отечественной истории отождествлялся с экспериментом. И вот, мол, только сейчас заканчивается наваждение и приходит осознание, что речь идет о мираже и «засушенной мумии». Таким был «свет дня» по Солоухину. Возникают прямые ассоциации с «Дракулой» Брэма Стокера, в котором отразились европейские представления 19 века об ужасе с Востока, в том числе и та самая русофобия. Ленин, что этакий нетопырь, вместе со своими приспешниками взял прекрасную Россию в полон и высасывал из нее все соки…

«Россия в целях мировой революции была захвачена, Россия была изнасилована, Россия была обескровлена, Россия была опустошена и разграблена. В России была создана система хозяйствования, рассчитанная на выкачивание ее богатств и ресурсов», – причитает писатель Солоухин в полном соответствии с новой идеологической линией. Именно под этот аккомпанемент страну и принимались грабить и насиловать.

В итоге Солоухин приходит к неутешительному выводу, что дело Ленина протяженностью в семьдесят лет привело к тому, что «с Россией как могучим, богатейшим, просвещенным государством покончено, если не навсегда, то очень и очень надолго». Выходит, что не только советский проект, являющийся, как утверждалось, нежизнеспособным экспериментом, естественным образом завершил свой путь, но и похоронил под собой и Россию. Это и стало основанием для утверждений, что от России ничего не осталось, что необходимо начинать с чистого листа и возводить здесь совершенно иную культуру, ориентированную на цивилизованный мир.

«На Владимира Ильича Ленина ложится вина не только за все, что он натворил лично с 1917 по 1924 годы, но за все, что, идя по его пути, исполняя его заветы, натворила созданная им партия», – судил Владимир Солоухин в финале, разойдясь до того, что сформулировал 25 пунктов обвинений советской власти. Под занавес своей обвинительной речи предъявил ей все мыслимые грехи, утверждая, что она «довела страну до последней черты, ввергнув ее в такую пучину экономических, демографических, социальных, межнациональных, экологических бедствий, что теперь неизвестно, как из этой пучины выбраться».

Схожий пафос был и у главного перестроечного идеолога Александра Яковлева, называвшего большевизм «кладбищенским крестосеятелем», «фугасом чудовищной силы, который чуть было не взорвал мир». 

***

Атака на Ленина была крайне необходима в деле уничтожения государства, созданного им. По отношению к нему в перестройку была выстроена последовательная и продуманная стратегия по сносу с пьедестала.

Борис Николаевич Ельцин. Фото: А.Сенцов, А.Чумичев /Tass

Историю советской страны уничтожали поэтапно. Но надо сказать, что только на советском периоде останавливаться никто не собирался, ведь в глобальном плане перестроечный подход должен был привести к изменению сущностной основы отечественной цивилизации. И чем страстней был пафос разрушительной критики советского, тем больше вызревало убеждение в изначальной порочности отечественной истории. Или, как в трактовке Солоухина, что от нее ничего не осталось.

Ленин был только поводом. Но на его примере отлично прослеживается действие разрушительных сил. Еще в 1985 году в «Тезисах об основных слагаемых перестройки» Александр Яковлев настаивал не только на «демонтаже сталинизма», но и на «замене тысячелетней модели нашей государственности». Именно через демонизацию советской системы и выискивался ключик для разбалансировки всей отечественной государственности.

Первоначально перестроечный пафос состоял в обличении за отход от ленинских заветов. Утверждалось, что страна сбилась с пути, намеченного Ильичом. Заплутала впотьмах, в которые ее вверг Иосиф Сталин – средоточие всех земных грехов. Он и создал «казарменный социализм» или «военно-феодальную диктатуру». Поэтому изначально и говорилось о необходимости возрождения дела Ленина, о восстановлении прямого рукопожатия с ним, а перестройка называлась новой Революцией. 

К примеру, в ходе доклада «О перестройке и кадровой политике партии», озвученного 27 января 1987 года на пленуме ЦК, Михаил Горбачев напирал на то, что перестройка – это возвращение или восстановление ленинских принципов. Призывал тщательно вникать в ленинское наследие, возрождать дух ленинизма. И настаивал, что «по глубинной революционной сути» перестройка является прямым продолжением великих свершений, начатых нашей ленинской партией в Октябрьские дни 1917 года». Иначе в юбилейный год он и не мог говорить.

Сталина же демонизировали безоглядно по линии: преступник, маньяк и психопат. Ленин был нужен в качестве его антипода. Через обращение к нему заявляли о возможности верного пути, который Советский Союз потерял, совершенно логично зайдя в застой и тупик. Он будто бы легитимизировал перестройку, которая шла под прикрытием его имени и под заявления, что является продолжением дела Ленина и Октября. Так и дробили, подбирая отмычки.

Генеральный секретарь ЦК КПСС Михаил Горбачёв и его супруга Раиса Максимовна, Москва, 2 июня 1988 / Википедия

Логика была такая: в 29-ом – в год «великого перелома» – к руководству пришел Сталин, узурпировавший власть, что стало катастрофой. Конечно же, были иные пути и варианты, страна не была обречена на него. После кончины Ильича развернулась серьезная битва наследников. Например, к власти мог прийти Николай Бухарин. Его образ серьезно раскручивался в перестроечные годы и в первую очередь как продолжателя дела Ленина. Общество убеждали, что именно с ним и связан потенциально спасительный путь, которому было не дано воплотиться. Впрочем, любой вариант был бы лучше. 

Всеми силами создавался притягательный и заветный образ НЭПа, у которого будто бы были все шансы сделать страну процветающей. Поэтому следует произвести работу над ошибками, необходимо вернуться к нему, чтобы вывести страну из тяжелой ситуации. 

НЭП также соответствовал и модной в то время теории конвергенции систем. Привлекательность ее состояла в кажущейся простоте, которая будто бы на поверхности, и очевидности: взять все лучшее из капитализма, оставить достойное из завоеваний социализма и скрестить, произведя особый гибрид.

Мало того, считалось, будто такое скрещивание позволит преодолеть конфронтацию систем. Зачем Западу враждовать с СССР, если он станет носителем объединяющих капиталистических элементов. Не будет же он злоумышлять что-то против своего, хоть и мулата. Подобный утопизм практически не подвергался критике. Одним из ярых адептов теории конвергенции был академик Андрей Сахаров. Смысл всего понятен: создать допущение смены системы.

Андрей Сахаров / Википедия

Но под занавес перестройки и Ленин оказался не нужен. Сталина прочно отождествили с кровавым тираном, что-то позитивное в его адрес могли сказать только уж какие-то законченные маргиналы. Теперь следовало добить систему, показав ее изначальную порочность, беспросветность и кровавость. Вот и принялись ускоренными темпами уничтожать Ленина по уже отработанным методикам, в том числе и для того, чтобы показать, что Октябрь 17-го был исторической аномалией, ошибкой, сбоем. Семьдесят лет страны же следует вычеркнуть подчистую и заклеймить, чтобы вспоминались лишь в качестве страшного сна.

Эту перестроечную стратегию историк Евгений Спицын называет «алгоритмом Яковлева». План, по словам Спицына, состоял в следующем: «авторитетом Ленина ударить по Сталину, сталинизму. А затем, в случае успеха, Плехановым и социал-демократией бить по Ленину, либерализмом и «нравственным социализмом» – по революционаризму вообще. Начался новый виток разоблачения «культа личности Сталина». Но не эмоциональным выкриком, как это сделал Хрущёв, а с четким подтекстом: преступник не только Сталин, но и сама система преступна».

Кстати, сейчас производится обратный финт: происходит постепенная реабилитация образа Сталина, все-таки он являлся вождем страны-победительницы и яростные нападки на него будут очень уж напоминать осуждаемую и наказываемую ныне фальсификацию истории. Победа вытягивает его. В то время, как Ленина уже привычно выставляют за весьма своеобразного типа авантюрного склада характера, у которого получилось взять власть случайно, и он плохо знал, что с ней делать. Фанатик, психопат, преступник – все это в первую очередь клеится уже к нему накладными усами и темным мифом.

Кстати, очень показательно изменение отношения к Владимиру Ильичу в публичных высказываниях в последние перестроечные годы прослеживается у того самого перестроечного идеолога Александра Яковлева.

Так, в 1990 году на вопрос по поводу своего восприятия Ленина Яковлев отвечает, что относится к нему «сверххорошо, если не сказать больше». Отмечает его высочайшую образованность, ум, «умение самому пересматривать позиции, когда того требует жизнь».

Чуть позже также говорит о хорошем отношении, но оговаривается, что не считает его идеальным, отмечает, что ряд работ устарел и он многое не успел.

И уже в августе 1991 года (до путча) отмечает, что «Ленин, в общем-то, был достаточно верен учению Маркса и, к сожалению, перенес на нашу российскую почву идеи насилия, терроризма, пренебрежения к гражданскому обществу, среднему классу». Добавляет, что большевизмом начал насаждать идеи марксизма.

Карл Маркс / Википедия

Обществу уже было внушено предельное отторжение от своего прошлого до крайней степени нигилизма. Поэтому и Яковлев мог позволить себе большую долю откровенности в речах. Было бы крайне наивно полагать, что он меньше чем за год прозрел.

Ленина необходимо было уничтожить, дезавуировать. Превратить в воплощенное исчадие всего дурного. Иначе как возможно было убедить, что советская страна – это тупиковый путь общественной эволюции. Как возможно было поддерживать этот нарратив десятилетиями, пока сама история не постучалась, не вышибла с ноги дверь, которую усиленно заколачивали и заваливали всяким хламом. Но и сейчас многие продолжают вести себя, как слепоглухонемые, и ограждаться от реальности, настырно подхватывая дело по расчленению отечественной истории, черпая вдохновение из бездонной перестроечной воронки.

В завершение приведу довольно нейтральную цитату писателя Алексея Варламова: «Если верно, что политика – это искусство возможного, то Ленин совершил максимум и даже больше. Но по мне, так лучше бы его не было» (ноябрь, 2025 года). 

Вот эта формула «лучше бы его не было» очень показательна. Мы привыкли судить историю, вычленять из нее, что нам по нраву, а все прочее готовы задвинуть в темный чулан. При этом даже не пытаемся осознать и провести простую логическую связь: если бы не было Ленина, то, вероятнее всего, еще чего-то бы не было. Например, России. Перспективы конца 17-го года для нее были, мягко говоря, беспросветны. Впрочем, рассуждая о Ленине, о нынешнем отношении к нему, интерпретации его роли, начинаешь подозревать, что все претензии к нему сводятся к главному: что он остановил процесс, который мыслился естественным, – завершение отечественного цивилизационного пути и создание национальных государств европейского типа. И этого ему не могут простить.