Так всё-таки войне России с Европой быть: зачем глава ЦРУ мотался в Москву?

Вчера, как сообщают иностранные СМИ, в Москву прилетел директор ЦРУ Джон Рэтклифф. Российская сторона эту информацию не подтвердила. Пресс-секретарь президента Дмитрий Песков заявил, что не располагает такой информацией (подтвердил он её на следующий день, но, что интересно, не российским журналистам, а The Washington Post, по сути, вражескому изданию ). И то, что Кремль делает удивлённые глаза и разводит руками, фактически может говорить только об одном: что этот визит был настолько важен, что информировать о нём россиян строго запрещается. Отсюда: что в таком случае могло быть целью визита, то есть что стояло на повестке?

Учения военнослужащих стран НАТО «Зимний лагерь» в Эстонии. Фото: Valda Kalnina / EPA / ТАСС

Украина? Ну по этому треку есть официальные переговорщики Уиткофф и Кушнер. К тому же как-то странно будет думать, что Рэтклифф был брошен им на помощь, учитывая, что он является сторонником жёсткого курса в отношении РФ (кстати, ходят слухи, что это именно его стараниями обмен разведданными с Киевом достиг нынешнего уровня, что позволило Украине наносить удары по гражданской инфраструктуре на территории РФ). Значит, вряд ли это связано непосредственно с украинским треком. Тогда Иран, которому, по неподтвержденным данным, Москва оказывает помощь (в том числе и разведданными)? Тоже вряд ли: как-то плохо верится, что без российской поддержки Иран в одночасье рухнет к радости Трампа.

Следовательно, да, остаётся вариант (понятно, что на уровне гипотезы), что дело касается предполагаемого конфликта России с Европой. О чём, например, прямо пишет The Wall Street Journal: якобы, согласно данным американской разведки, Россия начинает готовиться к мобилизации и строит планы касательно проверки решимости стран НАТО. «Это может быть что-то вроде: «Мы знаем, что вы собираетесь сделать, и вам лучше этого не делать»», – приводит издание слова экс-замдиректора национальной разведки США Бет Саннер.

И вот эта версия кажется довольно любопытной (в плане пересечения с реальностью, по крайней мере), в особенности если держать в голове, что в последний раз директор ЦРУ, тогда этот пост занимал Уильям Бернс, нанёс визит в Кремль незадолго до начала российско-украинского конфликта. По словам Бернса, на тот момент времени американская разведка располагала информацией о подготовке России к конфликту, и его задачей как раз и была попытка отговорить Кремль от решительного шага (то есть начала СВО). Косвенным подтверждением может служить и такой пассаж консервативного философа Александра Дугина: «Очень хорошо, что мы никак не комментируем визит Рэтклиффа. Никому ничего из по-настоящему значимого говорить не надо. Ни подтверждать, ни опровергать. Мир балансирует на грани ядерной войны. Поэтому и прилетел. Дело Президента с этим разбираться. Почему-то враг неплохо осведомлен о том, что делается у нас внутри. А у нас внутри что-то готовится. Вот он и немного занервничал». Дугина хорошо информированным источником назвать, конечно, нельзя, как и глупо будет отрицать у него наличие определённых связей в высших эшелонах власти. Что-то он определённо знает. Поэтому его словам о том, что «у нас внутри что-то готовится», в принципе, можно верить.

То есть Вучич с его громким заявлением о том, что «мы находимся в начале более крупной войны» оказался недалеко от истины (в пользу чего играет и его ремарка: «Если вы спросите меня, что я думаю лично, и я не собираюсь объяснять, почему я так думаю»). Но дело в том, что такой поворот, то есть замысел со стороны Москвы (если он, конечно, наличествует), логичнее было бы предположить при дальнейшем затягивании конфликта. Но сейчас ситуация для российской стороны – по крайней мере, потенциально – в принципе, выигрышна в свете будущей зимы и отсутствия у Украины ракет-перехватчиков. Поэтому в некотором роде такую смену подхода следовало бы трактовать как осознание уменьшения ресурсной базы (Россия, не будем забывать, ведёт военные действия на свои средства, в отличие от Украины, которая воюет за чужие). Но покамест экономическая ситуация в РФ более-менее стабильна (да, есть нехорошие сигналы на будущее, но что-то сомнительно, что в Кремле смотрят так далёко).

Надо полагать, что этот план зародился в рамках стратегии действия на упреждение (что, конечно, для Кремля крайне несвойственно). В чём суть? Ещё в декабре прошлого года Петер Сийярто, на тот момент глава МИД Венгрии, заявил, что Европа готовится к войне с Россией, которая может начаться в 2030 году, попутно отметив, что, согласно стратегическим документам ЕС, полная боеготовность должна быть достигнута уже к 2029 году. Чуть позже ту же мысль артикулировал и Виктор Орбан, занимающий премьерское кресло: «Европейские лидеры решили, что Европа вступит в войну. Есть решение по этому поводу. Официальная позиция такова, что мы должны быть готовы к этому к 2030 году». И в РФ эту предполагаемую констелляцию воспринимают со всей серьёзностью, например, замглавы российского МИД Александр Грушко в июне 2026 года подтвердил, что «конечно, мы исходим из того, что они реально готовятся к военному столкновению с Россией где-то на рубеже 2030 года» (в том же духе высказывался и сам глава внешнеполитического ведомства Сергей Лавров).

Если исходить из этого, то есть из того, что Европа достигнет полной боевой готовности к 29-му году, то тогда некий упреждающий удар выглядит вполне логичным. Причём с большими шансами на то, что НАТО подожмёт хвост: Европа на данный момент не готова к такому столкновению ни ресурсно, ни психологически (к тому же учитывая негативное отношение Трампа к ЕС, который в Стратегии национальной безопасности обозначен чуть ли не главным геополитическим противником США, далеко на факт, что последние впрягутся за Европу). Хотя если расчёт делается исключительно на это, то он может и не оправдаться: Киев тоже планировали брать за три дня. Впрочем, это уже немного другая история. Вопрос всё-таки не в этом, но в том, чем закончились переговоры в Кремле с Рэтклиффом. Справился он со своей задачей или провалил миссию, как и Бернс? Но в любом случае, после такого визита, буквально подтвердившего возможность дальнейшей эскалации и масштабирования конфликта, вариант с европейской войной переходит из статуса чистой теории в теорию вероятности. То есть, может, будет, может, нет. Кот Шрёдингера: пока не откроешь ящик, то есть не наступит момент, не узнаешь. И это, пожалуй, самое тревожное в этой истории.