Война США с Ираном: как Трамп поставил товарища Си перед очень непростой дилеммой

До последнего момента вероятность того, что США ударит по Ирану, с точки зрения логики, по крайней мере, все еще находилась ниже 50%: уж слишком были велики риски для Трампа (в смысле его политической карьеры). Правда, за несколько дней до военного удара стала распространяться версия, что на самом деле это Израиль втягивает США в конфликт с Исламской Республикой. Так, американский журналист Такер Карлсон отметил, что «Ирак стал настоящей катастрофой. И Трамп был первым крупным политическим кандидатом, который сказал об этом вслух. Он это знает. Он всегда это знал. Так почему же он вообще может рассматривать возможность войны с Ираном? Один из вариантов объяснения – у Соединенных Штатов может не быть выбора, начнется эта война или нет, потому что правительство Биньямина Нетаньяху может действовать в одностороннем порядке, нанеся превентивный удар по Ирану. И в таком случае США по определению окажутся втянутыми в конфликт. Таким образом, возможно, что правительство США, не стремясь к войне с Ираном, пытается найти способ сдержать поведение своего ближайшего союзника – Израиля»; а NBC News приводит слова одного неназванного ближневосточного дипломата, который заявил, что переговоры между США и Ираном были «близки к успеху», но Израиль их сорвал, нанеся превентивный удар.

Фото: ТАСС/AP/Alex Brandon

Однако последнее вряд ли соответствует реальному положению дел: буквально накануне атаки The Wall Street Journal сообщила, что переговоры в Женеве зашли в тупик: иранцы не согласились ни на полный отказ от переработки урана, ни на то, чтобы уже обогащенный уран передать США, а свои ядерные базы закрыть навсегда (они предлагали более мягкий вариант со снижением объема переработки до символического уровня и приостановлением ядерной программы). Что вызвало большое неудовольствие американского лидера: «Мы недовольны переговорами. Они просто не хотят произнести ключевые слова: у нас не будет ядерного оружия. Они должны сказать: у нас не будет ядерного оружия. И они просто не могут до этого дойти. Они хотят немного обогащать. Вам не нужно обогащение, когда у вас столько нефти. Так что я недоволен переговорами», – прокомментировал он результат женевской встречи. По сути, то же касается и слов Такера: без согласия Трампа сам Нетаньяху вряд ли бы сцепился с Ираном, даже учитывая то немаловажное обстоятельство, что за последнее время «шиитский пояс»пусть и не был уничтожен, но урон ему нанесен был очень мощный, что серьезно отразилось на боеспособности КСИР по израильскому треку.

Более адекватную версию предлагает The Washington Post: согласно источникам газеты, Нетаньяху и наследный принц Саудовской Аравии Мухаммед бин Салман несколько месяцев лоббировали начало кампании против Ирана, в результате чего Трамп и дал свое согласие (в частности, по информации The New York Times и The Wall Street Journal, именно ЦРУ передало Тель-Авиву разведданные о местонахождении духовного лидера Ирана Али Хаменеи). Но все-таки, думается, было бы ошибкой полагать, что Трамп настолько внушаем. Скорей всего, стоит говорить о том, что уговоры о начале войны попали на очень благодатную почву. То есть сам Трамп, по-видимому, был не прочь ударить по Ирану, но сдерживался, проявляя осторожность. И главным триггером тут, вероятно, стали не messages Нетаньяху и бин Салмана, но решение Верховного суда США, отменившего все введенные им пошлины в отношении ряда стран, лишившее Трампа его главного оружия давления, что приобрело критичные контуры, беря во внимание переговоры с Си Цзиньпином, запланированные на конец марта. В этом плане можно сказать, что Верховный суд оставил Трампа без козырей.

Таким образом, старт военной операции связан именно с этим: с демонстрацией, что у него еще есть козыри (не зря же он говорит о предполагаемых четырех неделях, в течение которых будет идти эта операция: как раз до переговоров). То есть, говоря другими словами, участие США в новой ирано-израильской войне – это факт устрашения товарища Си. Ко всему прочему попытка взять под контроль – в случае если удастся свержение «режима аятолл» – нефтяной сектор Исламской Республики, тем самым перекрыв Китаю еще один источник энергоносителей (как в случае с Венесуэлой). И еще один побочный плюсик кампании: давление на Евросоюз, о котором Трамп, такое ощущение, не забывает никогда, как о зубной боли (экономический удар вследствие повышения цен на углеводороды, а также попытка втянуть и страны ЕС в конфликт, что может увенчаться успехом).

В общем, стратегически телодвижения Трампа понятны и обоснованны. Но есть еще и обратная сторона этой истории: риски. А риски немаленькие. Во-первых, вся эта кампания рассчитана на то, что в Иране произойдет смена режима, к чему Трамп прямо и без обиняков призывает иранскую оппозицию (он заявил: «Час вашей свободы настал. Оставайтесь в укрытии, не покидайте свои дома. Бомбы будут падать повсюду. Когда мы закончим, возьмите свое правительство под контроль. Оно будет вашим, чтобы взять его. Это, вероятно, будет ваш единственный шанс на поколения. На протяжении многих лет вы просили помощи Америки, но вы ее так и не получили. Ни один президент не был готов сделать то, что я готов сделать сегодня вечером. Теперь у вас есть президент, который дает вам то, что вы хотите. Так что посмотрим, как вы ответите. Америка поддерживает вас подавляющей силой и разрушительной мощью. Сейчас время взять под контроль свою судьбу и высвободить процветающее и славное будущее, которое находится совсем рядом в пределах вашей досягаемости. Это момент для действий. Не дайте ему пройти»).

Но этого может и не произойти (не будем забывать, что удары наносятся не только по военным объектам, так, допустим, прилетело по начальной школе для девочек в Тегеране, унеся более полторы сотни жизней, в большей степени детских, а после и по больнице, что буквально сводит до пустой и даже циничной риторики высокопарное заявление сына бывшего иранского шаха Реза Пехлеви о том, что «это гуманитарная интервенция, ее цель – Исламская Республика, ее репрессивный аппарат и ее система убийств, – но не страна и не великий иранский народ», – такие вещи, наоборот, могут сплотить иранцев и даже послужить укреплению «режима аятолл»: как пишет Reuters, «в преддверии атак, совершенных США и Израилем в субботу, Центральное разведывательное управление США пришло к выводу, что даже если верховный лидер Ирана аятолла Али Хаменеи будет убит в ходе операции, его могут заменить радикальные деятели из Корпуса стражей исламской революции (КСИР), сообщили два источника, знакомые с разведывательными данными. Приход к власти представителей КСИР был одним из нескольких различных сценариев, которые обсуждались, сообщил третий источник, знакомый с ситуацией»).

Во-вторых, даже если режим удержится, Трамп явно делает ставку на то, что новое руководство пойдет на мировую. Но и этого может не случиться. И пока все идет именно к этому. Трамп, правда, уже объявил, что Тегеран предложил возобновить переговоры, но секретарь Совбеза Ирана Али Лариджани опроверг его слова, заявив, что «мы не будем вести переговоры с Соединенными Штатами» (в случае с Трампом вообще сложно распознать, когда он оперирует реальными фактами, а когда выдает желаемое за действительное, по крайней мере, уже было столько эпизодов, когда его слова не соответствовали действительности, что после этого верить американскому президенту просто невозможно). Это, кстати, вытекает и из логики ответных действий Ирана, который наносит удары по американским базам в странах Персидского залива, а также по самим этим странам, которые являются союзниками США (например, были прилеты по Дубаю и Эр-Рияду), чтобы те надавили на Вашингтон, вынудив его прекратить атаки.

И тут есть еще один немаловажный момент. США не пойдут на сухопутную операцию: резервов на это у них нет (сейчас они, как сообщает The Wall Street Journal со ссылкой на чиновников и аналитиков, сконцентрированы на ликвидации ракетных и беспилотных сил Республики, опасаясь нехватки ракет перехватчиков и ПВО в случае затягивания конфликта). И если кто-то из числа стратегических партнеров Ирана окажет ему помощь (военную и финансовую), то Республика может простоять куда дольше того времени, которое рассчитано на эту операцию. А для США это означает войну вдолгую, а конкретно для Трампа – проигрыш республиканцев на промежуточных выборах и потерю контроля над конгрессом (вероятнее всего, над его обеими палатами).Более того: не стоит исключать и внутриполитических взрывов, тем более что сам Трамп уже поспособствовал внутренней нестабильности, проводя, допустим, свою жесткую миграционную политику.

И вот тут вопрос: окажут ли Ирану эту поддержку? А говоря более конкретно: окажет ли Китай как единственная страна, могущая это сделать, помощь Ирану? Вопрос для товарища Си, придерживающегося спокойного и сдержанного курса, во многом основанного на политике невмешательства, непростой, поскольку это означает прямую конфронтацию с США, пусть и не военного плана, но торгового – совершенно точно. Тут, конечно, у председателя Си есть козыри, но проблема в том, что эта конфронтация практически со стопроцентной вероятностью затронет и экономические отношения с ЕС, чего председателю Поднебесной очень бы не хотелось. Но в данном случае ставки очень высоки. Игра явно стоит свеч. Если США увязнут в иранском конфликте, то это может изменить весь геополитический баланс, выведя Китай очень близко к лидерской позиции в мире (очевидно, что при затягивании военной операции Штаты провалятся во внутриполитический кризис: не воспользоваться таким шансом для демократов было бы сущей глупостью, и они, конечно же, им, этим шансом, воспользуются). Но вот осмелится ли Си Цзиньпин на такой шаг или предпочтет идти своим выверенным путем, стараясь не вмешиваться в процессы, что за пределами Китая (то есть не вмешиваться открыто)? Вот это, пожалуй, главная загадка всей ситуации. Можно сказать, что Трамп поставил Си перед крайне непростой дилеммой. И от того, как Си ее решит, будет зависеть очень многое.