Вопрос не в территориях: почему от новых переговоров в Женеве не стоит ожидать прорыва

По итогу встреч в Абу-Даби можно сказать только одно: переговоры зашли в тупик. Точнее, они из него и не выходили: территориальный вопрос как был камнем преткновения, так им и остался (валуном, который не сдвинуть). И если исходить из риторики Владимира Зеленского, то ни предпосылок, ни перспектив для решения этого пункта даже не просматривается. Так, накануне Мюнхенской конференции по безопасности в интервью The Atlantic он заявил, что предпочел бы вообще не заключить никакого мирного соглашения, чем заставить свой народ принять плохое (то есть включающее в себя территориальные уступки), а собственно на самой конференции он уже прямо заявил, что «американская сторона предложила свободную экономическую зону. Мы сказали, что готовы рассмотреть такие предложения. Но это наша территория. Она должна оставаться нашей территорией. Мы не можем просто уйти. Там живут 200 000 украинцев. Это наша земля. Мы не можем просто сбежать. Мы не сбежали в первый день этой войны, так почему мы должны сделать это сегодня? Мы не слышим никаких компромиссов со стороны России. Мы хотим услышать что-то от них». Спустя несколько дней в интервью Axios он пояснил, это позицией украинского народа: «Эмоционально люди никогда этого не простят. Никогда. Они не простят… меня, они не простят США», – подчеркнул Зеленский. Что, в свою очередь, даёт основания предполагать, что и на переговорах в Женеве продвижений по этой теме не будет.

Президент Украины Владимир Зеленский на международной конференции по Украине. Фото: EPA /TASS

(Справедливости ради всё же стоит сказать, что есть и другая версия, согласно которой прорыв всё же возможен: «Разногласия возникают и внутри украинской делегации. Одно крыло, возглавляемое Будановым*, считает, что интересы Украины лучше всего будут обеспечены быстрым соглашением под руководством США, и опасается, что окно для действий может скоро закрыться. Но другое крыло, по-видимому, все еще находящееся под влиянием скандально известного бывшего главы администрации Андрея Ермака гораздо менее склонно к этому. Г-н Зеленский, похоже, балансирует между ними, имея при этом и свои собственные идеи», – сообщает The Economist со ссылкой на источники. Однако,не думается, что Буданову* удастся переубедить Зеленского, хотя бы в виду того, что нынешний глава ОП имеет прямо выраженные президентские амбиции, а Владимир Александрович не собирается уходить из власти. Исходя из этого, пойти на доводы Буданова*, то есть завершить конфликт по «формуле Анкориджа», означало бы для Зеленского даже не уступить дорогу конкуренту, а самоликвидироваться, на что он вряд ли пойдет. По крайней мере, без веских на то причин.)

И вот тут вопрос: а насколько такая констелляция в интересах Киева? Если смотреть на динамику на поле боя, положение в экономике (как отметил в конце первой февральской недели глава финансового комитета Рады Даниил Гетманцев, «мы на грани финансовой катастрофы») и взять во внимание ситуацию в энергетической сфере (которая нынче на Украине дышит на ладан), то ответ приходит сам собой: совершенно не в интересах. Но если даже брать текущую ситуацию, то тут стоит отметить, что и она не может претендовать на некий статус-кво даже в ближайшей перспективе. Более того: данная диспозиция имеет для Незалежной весьма и весьма негативный потенциал: как пишет Саймон Шустер в уже выше цитируемой статье для The Atlantic, «некоторые члены ближайшего окружения Зеленского начинают беспокоиться о том, что его окно возможностей для заключения сделки закрывается и что Украина будет страдать от многолетней непрекращающейся войны, если весной этого года не будет достигнуто соглашение о прекращении войны». Что связано с тем, что Трамп в преддверии промежуточных выборов может полностью сосредоточиться на них, абстрагировавшись от украинского трека. Следовательно, тогда переговорный процесс основательно усложнится, так как из него выпадет очень многое, включая и гарантии безопасности, которые США обещали Украине. Причём тут надо понимать, что при таком раскладе речь может идти уже не о продолжении конфликта, но о куда более серьезных для Украины последствиях. Например: «Зачем нам эта война, если через 15 лет некому будет платить налоги в пенсионный фонд, потому что у нас не будет людей?» – задаётся вопросом епископ Римско-католической церкви Виталий Кривицкий (по его словам, он задавал его и Зеленскому, правда, умолчал о том, что тот ему ответил). А вот мэр Киева Виталий Кличко в интервью FinancialTimes допускает вариант с потерей государственности: «Сейчас вопрос о будущем нашей страны – сможем ли мы выжить как независимая страна или нет – остаётся открытым», – констатирует он.

Но Владимира Александровича всё это, по всей видимости, ничуть не смущает. Не исключено, что он следует тому варианту, при котором российские силы возьмут Донбасс под свой контроль военным путем, как бы снимая проблему: тогда вопрос территорий отпадёт сам собой (хотя, надо думать, при такой конъюнктуре, по всей видимости, требования Кремля тоже изменятся: как-никак, Херсонская и Запорожская области уже прописаны в российской Конституции как субъекты РФ; интересно, такой сценарий в Киеве продумывают или нет?). И параллельно мечтая о том, что в России сменится власть либо начнётся внутренняя смута (на что в Киеве надеялись долгое время, но безрезультатно: во внутреннеполитическом отношении РФ показывает железную стабильность, что частично можно объяснить и тем, что в экономическом плане Кремлю в львиной доле и, по крайне мере, ближайшей и среднесрочной перспективе удалось, пусть и не без проблем и издержек, но существенно погасить негативное влияние западной санкционной политики).

Однако тут есть один нюанс: Трамп. Который хочет завершения конфликта в ближайшие несколько месяцев. Как пишет The New York Times со ссылкой на украинских чиновников, команда американского президента наращивает давление на Киев касательно ряда уступок с украинской стороны и прежде всего – вывода войск из Донецкой области, чтобы подписать мирный договор уже к лету. «Неясно, какие шаги готовы предпринять США, если не получат от Украины желаемого по вопросам территории и выборов», – отмечает газета, но в том, что определенные рычаги влияния у Вашингтона имеются, сомневаться не приходится. Допустим, американцы могут прекратить поставлять Украине оружие даже за деньги Европы, могут заблокировать передачу разведданных (хотя сейчас их активно поставляет Франция, взяв на себя чуть ли не половину от всего объёма), а могут пойти по антикоррупционному треку, начав вводить санкции против украинских высокопоставленных чиновников, что создаст для Зеленского очень неприятную ситуацию, которая вполне может закончиться госпереворотом. Но это – крайняя мера, несущая на себе большие репутационные издержки, что в контексте скорых выборов в конгресс и сенат может нехорошо аукнуться для республиканцев и лично Трампа, так как если он пойдёт этим путём, то его тут же обвинят в том, что он играет на стороне Владимира Путина, а то и вовсе – играет так, как скажет Путин. Поэтому от радикальных шагов Трамп воздерживается, что, конечно же, не означает, что иные меры не предпринимаются. И прежде всего – в публичной плоскости: «Зеленскому нужно действовать. Россия хочет заключить сделку. Ему нужно действовать, иначе он упустит прекрасную возможность», – заявил он несколько дней назад, а после, уже накануне женевских переговоров, повторил ту же самую мысль: «Пока что Украине лучше быстро сесть за стол переговоров. Вот и все, что я вам скажу. Мы на позиции, когда мы хотим, чтобы они сели [за стол переговоров]» (по всей видимости, приняли ситуацию и пошли на уступки).

И то, что это давление есть, подтверждает и украинский президент, недовольный сложившейся конъюнктурой. Допустим, на Мюнхенской конференции он заявил: «Мы искренне надеемся, что трехсторонние переговоры на следующей неделе будут серьезными, содержательными, полезными для всех нас, но, честно говоря, иногда кажется, что стороны говорят о совершенно разных вещах. Американцы часто возвращаются к теме уступок, и слишком часто эти уступки обсуждаются только в контексте Украины, а не России». Только вот далеко не факт, что это давление будет иметь хоть какое-нибудь действие. Скорей всего, не будет иметь никакого. Потому что, на самом деле, вопрос не в территориях, как бы странно это ни звучало. Территории – это уже второе. Главный вопрос – в гарантиях безопасности. И тут есть два скользких момента. Первый: сами гарантии. Как пишет The New York Times в упоминаемой выше статье, «форма таких гарантий остаётся неясной, несмотря на годы переговоров и активную дипломатическую деятельность после вступления Трампа в должность. По имеющейся информации, последние обсуждения касались технических вопросов, таких как порядок действий в случае нарушения режима прекращения огня, однако ключевые вопросы, на которые Украине необходимы ответы до согласия на уступки России, остаются нерешёнными». То есть вопрос с гарантиями до конца не проработан. Как верно отмечает Шустер, ещё совсем недавно Зеленский говорил, что соглашение с США «на сто процентов готово» к подписанию, а в интервью ему признал, что есть ещё нерешенные вопросы, причём американцы не торопятся вносить ясность, ограничиваясь расплывчатыми формулировками, когда дело касается щекотливых аспектов (в частности, Вашингтон уходит в сторону от ответа о своей готовности сбивать российские ракеты в случае нарушения перемирия).

И второй момент: время. The New York Times, транслируя мнение украинских источников, пишет, что Киев хочет получить гарантии безопасности до подписания мирного договора с Кремлём, тогда как Трамп хочет переходить к гарантиям уже после заключения мира. По мнению Трампа, гарантии безопасности могут навредить мирным переговорам и вообще сорвать его подписание: «Он хочет уладить и закрепить множество вопросов, прежде чем подписывать соглашение. Он не хочет его просто подписать, и если это помешает дальнейшим мирным переговорам, то какой в ​​этом смысл?»– цитирует Politico неназванного американского чиновника, который подчёркивает, что Вашингтон не использует гарантии безопасности как рычаг давления на Киев (хотя совсем недавно было совсем не так, и вообще вряд ли стоит эти слова воспринимать всерьёз:Трамп не таков, чтоб не использовать любую возможность как фактор давления). Отговорка мало убедительная, но факт остаётся фактом: США сторонятся финальной версии гарантий безопасности. Не зря же Зеленский на Мюнхенской конференции – чтоб точно быть услышанным – чуть ли уже не в жесте отчаяния взывает: «Соглашение о гарантиях безопасности должно быть заключено до любого соглашения о завершении войны. Эти гарантии дадут ответ на главный вопрос: как долго снова не будет войны? И мы надеемся, что президент Трамп услышит нас. Мы надеемся, что конгресс услышит нас». Вот где суть проблемы: в гарантиях безопасности. Не территории являются камнем преткновения, а гарантии безопасности, которые США хотят дать только после подписания мирного договора и тогда же, надо думать, проговорить конкретику. Но почему так, почему Трамп упёрся (хотя, если смотреть беспристрастно, позиция Киева куда логичнее, хотя и нет карт – с этим с Трампом не поспоришь, – чтобы чего-то требовать), тем более если хочет пополнить свой актив «побед» и «остановленных конфликтов», да ещё максимально быстро?

Тут версий немного, точнее, всего одна: Трамп не хочет давать Киеву никаких гарантией, которые бы его обязывали на серьёзные шаги против РФ.Поэтому он крайне уклончив, когда дело касается щекотливых аспектов (чтобы раньше времени они не проникли в СМИ (а как минимум украинская сторона такую информацию сразу же сольёт, чтоб подстраховаться), тем самым не превратились в некий рычаг давления: да, от этого можно будет и откреститься, но репутационные потери – снова же, не будем забывать, что на носу выборы, – неизбежны). И поэтому же отводит гарантиям безопасности время после подписания мирного соглашения, что свидетельствует о том, что никаких серьёзных гарантий Вашингтон Киеву давать не собирается. Трампа не волнует ни сама Украина, ни тысячи погибших с обеих сторон конфликта. Его волнует лишь мирный договор, чтобы а) пополнить свой реестр «миротворческих достижений» (очень уж ему хочется получить Нобелевскую премию, чтобы не проседать на фоне Обамы); б) приступить к дальнейшей реализации своей стратегии против Европы, в которой РФ должна сыграть – как это видится со стороны – значительную роль. Поэтому для него РФ – не противник, а партнёр (что не означает, что с партнёрами надо играть честно: как бизнесмен Трамп руководствуется только одним принципом – выгоды). Именно поэтому основное давление – к неудовольствию Зеленского и европейцев – приходится на Украину (хотя не будем забывать, Трамп ввёл санкции против российских «Роснефти» и «Лукойла»), а давления на РФ он старается избегать: именно Трамп,как сообщает Semafor, затягивает голосование по законопроекту об ужесточении санкций против РФ (о чём изданию поведал демократ Ричард Блюменталь, являющийся одним из авторов законопроекта).

Для Трампа – корень проблемы не Кремль, но Зеленский. Именно украинский президент тормозит реализацию планов хозяина Белого дома. Говоря буквально: это Зеленский является главным противником Трампа по урегулированию российско-украинского конфликта. Поэтому любые мирные переговоры стоит рассматривать сугубо (при отсутствие обстоятельства форс-мажорного характера, что-то вроде обрушения линии фронта и т. п.) с этого ракурса. Чтобы переговоры увенчались если не успехом, то прорывом – необходимы сдвиги по линии Трамп – Зеленский, а таковых покамест не наблюдается. Да, на вербальном уровне американский президент подталкивает своего украинского коллегу к принятию «формулы Анкориджа», но последний знает цену слов первого и поэтому не что соглашается на гарантии безопасности после подписания мирного договора, ибо прекрасно понимает, в таком случае Трамп ничего серьёзного не даст, ограничившись чисто формальными формулировками. К тому же в «плане Трампа» значится, по словам сербского президента Александра Вучича, вступление Украины в ЕС до 1 января 2027 года, что является, по всей видимости, невыполненным: как отметила глава Евродипломатии Кая Каллас на Мюнхенской конференции, ЕС не готова назвать точную дату вступления Украины. Это ещё один момент, могущий затормозить процесс, который Трамп игнорирует или считает де-факто – вопреки позиции самих европейцев – решённым. Возможно, даже Зеленскому его европейские союзники не дают сделать решающий шаг (маркером чего может служить выдача подозрения с последующим арестом одного из центральных фигурантов «дела Миндича» экс-министра энергетики Германа Галущенко: сигнал, что за ним может последовать и дело против самого Зеленского, по слухам, на «плёнках Миндича» есть и его голос). Но саму диспозицию это несильно меняет, ибо Европе и без того стоит на продолжении конфликта. Линия противостояния остается прежней (пусть и формально): Зеленский – Трамп. Таким образом, индикатором того, что процесс сдвинулся с мёртвой точки, будут некие события именно по этому треку. А пока на нем, как на линии фронта, – без перемен, новостей из Женевы (как из Абу-Даби, Майами и проч.) касательно прорывов по переговорам можно не ждать. Их точно не будет.

*признан экстремистом и террористом в РФ