Тихая сенсация Мюнхенской конференции

Мюнхенская конференция прошла как будто бы совсем незаметно. Никаких громких заявлений, принятых решений – вообще ничего. Давос вышел и то более ярким (Зеленский, несмотря на свою основательную зависимость от Евросоюза, обвинил последнего в слабости, намекнув, что без Украины тому в военном отношении никуда; Трамп, продолжая разбалтывать механизм «старого мира по правилам», учредил свой «Совет мира»и определил с генсеком НАТО Марком Рютте рамки сделки по Гренландии, которые, правда, ни сама Гренландия, ни Дания, ни другие страны ЕС не подтвердили, что, впрочем, лишь усилило скандальность переговоров). Казалось бы, что Мюнхена не было и вовсе.Ну и в самом деле, не считать же действительным событием практически крик отчаяния украинского президента, подтверждающий – что, впрочем, и раньше было и без того понятно, – что американцы юлят с гарантиями безопасности («Соглашение о гарантиях безопасности должно быть заключено до любого соглашения о завершении войны. Эти гарантии дадут ответ на главный вопрос: как долго снова не будет войны? И мы надеемся, что президент Трамп услышит нас. Мы надеемся, что Конгресс услышит нас»)?! Или, допустим, заявление председателя Мюнхенской конференции Вольфганга Ишингера о том, что конфликт в Незалежной выгоден Европе (поскольку как только будет подписан мирный договор с Киевом, «Путин сможет спокойно продолжать свою программу вооружения, а ситуация с угрозой для стран НАТО на восточном фланге ухудшится»). Хотя что касается последнего, несмотря на то, что подобные высказывания стали уже чуть ли не нормой со стороны европейских высокопоставленных лиц, списывать его на риторический тренд все же не стоит.

Почему? Хотя бы учитывая статус мероприятия и то, что подобной точки зрения негласно поддерживается и немецкий канцлер, косвенным признаком чего может считаться его убеждение, что с Россией не надо вести переговоров, как это призвал сделать его французский коллега Эмманюэль Макрон, но – продолжать давление («Если есть смысл говорить, мы готовы говорить. Но, по моему личному мнению, эта война закончится только тогда, когда Россия будет, по меньшей мере, экономически и потенциально военно истощена. Мы сделали многое, чтобы достичь этого, но мы еще не там»). Сюда же можно отнести и сформулированные главным европейским дипломатом Каей Каллас требования к России по завершению российско-украинского конфликта, включающие себя такие пункты, как сокращение российских войск, вывод из других стран (например, Белоруссии), выплату репараций, а также меры по демократизации общества, которые станут предметом обсуждения глав внешнеполитических ведомств стран ЕС на встрече 23 февраля в Брюсселе. И которые – вне зависимости от результатов этого обсуждения (в случае их позитивной оценки то есть) – будут отвергнуты Кремлём. Плюс к этому можно вспомнить и недавнее заявление Мерца о невозможности принятия Украины в ЕС вроде бы как в установленные (официального подтверждения на этот счёт не было) сроки, а после усиленного и словами Каллас, высказавшейся о неготовности стран-членов принять Незалежную – до 1 января 2027 года (но, судя по официальным опровержениям, этот пункт действительно наличествует в плане). Поэтому-то Мерц и не верит, что текущие переговоры в Женеве приведут к позитивным сдвигам: «По моей оценке, эта война закончится только тогда, когда одна из двух сторон будет истощена либо в военном, либо в экономическом плане. Разум и гуманитарные аргументы не убедят Путина. Это горькая правда», –отметил он в интервью изданию Rheinpfalz (кстати, ещё одним косвенным свидетельством того, что Европа настроена на продолжение конфликта на Украине, является инсайд – разумеется, при условии, что его источники не врут, –журналиста The Wall Street Journal Бояна Панчевского о том, что на личной встрече Зеленского с его ближайшими советниками в минувший четверг тот «заявил, что переговоры провалились, и теперь они должны разработать план войны еще на три года»: очевидно, что такой шаг без согласования его с европейскими союзниками немыслим (а апелляция к очередному провалу переговоров – не более чем риторический ход)).

И вот это можно зафиксировать как первые два итога Мюнхенской конференции. Первый: то, что ЕС остался на прежних позициях касательно российско-украинского конфликта и поэтому будет всеми силам противодействовать любым миротворческим усилиям в формате «формулы Анкориджа» (уж не в виду ли Женевских переговоров НАБУ и САП получили отмашку, чтобы арестовать экс-министра энергетики Германа Галушко, хотя, по логике вещей, это можно было сделать ещё несколько месяцев назад, сигнализируя о чем-то украинскому президенту?).Второй: это всё усиливающийся раскол в рядах Евроблока по линии Берлин – Париж (то есть двух главных экономик ЕС). Мюнхен зафиксировал их разногласия по вопросу переговоров с Москвой (хотя исток был в вопросе использования замороженных активов РФ, против чего выступил Макрон – впротивуМерцу, что окончательно испортило и без того неблестящие отношения между двумя лидерами). Но есть ещё и третий: уже по линии ЕС – США. Да, и тут без новинок. Госсекретарь США Марко Рубио вновь подверг критике обороноспособность Европы (то есть апофатически призвал тратить больше денег на вооруженные силы, на чём неоднократно настаивал Трамп), иммиграционную политику («Мы открыли наши двери беспрецедентной волне массовой миграции, которая угрожает сплоченности наших обществ, преемственности нашей культуры и будущему нашего народа»), энергетическую, то есть запущенный переход на ВИЭ из-за «климатического культа», правда, отметив, что США и Европа «сделали эти ошибки вместе» (но Америка – читаем между строк – встала на путь исправления, тогда как Европа продолжает в этих ошибках погрязать). В общем и в целом, всё то же самое, что было на прошлогодней Мюнхенской конференции, но куда мягче (там Вэнс лютовал тогда по полной): «Рубио – это лучшее, на что мы можем надеяться от администрации <Трампа>. Но он все же довольно ясно дал понять, что если трансатлантические отношения не будут разорваны, то они будут значительно отличаться от того, к чему мы привыкли», – приводит Financial Times слова неназванного еврочиновника, усиливая их словами другого: «Вот в чем дело: если что-то сломать, то собрать это обратно не так-то просто. Хорошо, что Рубио протянул руку, вместо того чтобы тыкать нам в глаз, но принципиально ничего не изменилось».

Да, всё это уже проговаривалось и не раз. И в этом смысле никакой сенсации. Сенсационность заключается в другом: в утверждении принципиально новой реальности, её признании. Раскол Запада по линии США-Европа, выступление последней за продолжение украинского конфликта (по сути, это означает то, что с высокой вероятностью в ближайшее время переговоры (и речь не идёт о Женевских: то, что на оных ни к чему не придут, это очевидно, как дважды два четыре,–о следующих и не одних) не принесут прорывов) и разбухание серьёзных противоречий уже внутри самого ЕС (которые ещё неизвестно к чему приведут, даже раскол/переформатирование Союза не стоит сбрасывать со счетов) – вот новая реальность. То есть не громкие слова и заявления (их время уже прошло), но новая данность. Можно сказать, что заржавевшие часы Истории, дрогнувшие и вновь затикавшие с началом украинского конфликта (хотя все же, точнее, первым событием следовало бы назвать Брексит, а вторым – пандемию коронавируса, которая, по существу, и стала финальной главой Старого мира – «мира по правилам», отменённую и отменного как раз началом украинского конфликта) начинают стремительно набирать ход. И та реальность, что открывается/формируется с каждым ходом часовой стрелки – она совсем не та, что была прежде. И Мюнхенская конференция ни много ни мало подтвердила эти изменения – контуры, пусть и еще не до конца кристаллизовавшиеся, нового мира. И вот в этом её тихая сенсация. Настолько «тихая», что можно и не заметить, как не замечают каких-либо трансформаций во внешнем мире, привыкнув к ним.