Режиссёр Максим Фадеев: «У Украины сильнейшая медийная машина. Они ведут войну на уничтожение»

Гостем 72-го выпуска спецпроекта федерального издания «Ваши Новости» под названием «СВО / Большой контекст» стал режиссёр документального кино, оператор фронтовой кинохроники, автор масштабного кинополотна «У края бездны» Максим Фадеев. Ведущий Вадим Авва поговорил с летописцем украинского конфликта о русском кинематографе на передовой, о войне культур и мировоззрений, а также о перепутье, на котором оказалась национальная элита России. 

Максим Фадеев и ведущий Вадим Авва / ВН

Почему в 2013 году ушел с должности главного редактора гламурного издания и уехал в Славянск

– Первого декабря 2013 мне стало понятно, что будет война. То есть до этого были предчувствия, а это уже стало понятно, что она будет. Но у нас уже были куплены билеты в Таиланд. Мы улетели в феврале месяце в Таиланд. И вернулись уже 29 апреля, как раз практически в последние дни работы Донецкого аэропорта.

Кто из украинских знаменитостей сделал тот же выбор

– На самом деле очень мало кто. Джанго – это если брать музыкантов. А так – получается, если взять тот же Донбасс, то как раз вся элита (и политическая, и финансовая, в том числе и культура) свалила на ту сторону. Четко так не скажешь, почему. Каждый сделал свой выбор. По разным причинам. Во-первых, они все имели тесные связи с Западом. И выбрали ту сторону. Мягкая сила все эти годы до начала СВО с той стороны очень сильно работала. А с нашей стороны она не работала вообще. 

Об отношении украинцев к жителям Донбасса до 2014 года

– Всё сразу стало понятно еще в 2004 году. Когда возник майдан. То есть мы, обычные жители, особенно на Донбассе, не понимали, как это всё устроено. Ты живёшь-живёшь… И в принципе, до 2004 года я не интересовался вообще политикой. Мы издавали журнал. То есть вот – журнал, семья, родители, здоровье… Я имею в виду, что украинская политика, вот эти все их какие-то движи – не особо это всё интересовало. Так, ну вот иногда в LiveJournal кто-то что-то написал. А вот с 2004 года я заметил, как же это всё тяжело – теперь за всем этим следить. Когда началось это всё, это было, как будто вот жили-жили, а потом прилетели какие-то инопланетяне и половину населения сделали зомби.

Сторонники евроинтеграции 1 декабря 2013 года в Киеве / Википедия

И ты хочешь понять, почему так произошло. И на самом деле понимания не было. У нас тогда как раз наше агентство было. И как раз перед майданом 2004 года нам Партия регионов (один из топ-функционеров партии) поручила провести исследование: как политики Украины используют интернет в своей предвыборной программе и кто из них лидеры в этой всей движухе. 

Мы достаточно серьезное исследование провели. На первом месте у нас была Юлия Тимошенко, на втором – Порошенко*, на третьем – Ющенко. Это с точки зрения использования интернет-технологий. На четвертом только был один из представителей Партии регионов. И они так расстроились и опубликовали наши рейтинги, просто убрав оттуда Тимошенко. Сразу они оказались на втором месте. 

Ну и получилось, мы агентство, которое как бы провело рейтинг и не учло даже видных представителей политического бомонда Украины. 

Кто был источником ненависти на Украине

– Получилось так, что после девяносто первого года на Украину вернулось очень много этих товарищей, которые отсиживались в Канаде, например. И Запад на них ставку сделал. То есть фактически это были потомки тех украинцев, которые находились всё это время в эмиграции. Эти вернувшиеся и представители Западной Украины заняли все гуманитарные сферы управлении страной. 

Донецкие во власть шли только чисто с точки зрения экономических интересов. Донбасс – это очень тесно связанный с Россией регион. С самого своего создания, это первое.

Максим Фадеев / ВН

То есть все помнят плакат, наверное: «Что ты сделал для Донбасса?» или «Донбасс – сердце России». И это, по сути дела, Саудовская Аравия того времени. Вот сейчас нефть, а тогда был уголь. Очень много рабочих. Причем на тот момент высокотехнологичных, назовем это так, специальностей. Со всей России подтянулось много людей. Это на момент конца XIX века фактически первая волна миграции. 

Потом Советский Союз – освоение Донбасса, металлургия, первые пятилетки. Это вторая волна миграции со всего Советского Союза. 

Потом Великая Отечественная война – колоссальная трагедия Донбасса. Мало кто об этом говорит. То есть все мы знаем Ленинград, Сталинград, Севастополь. А то, что на Донбассе было, мало кто знает.

Вот я недавно с коллегами ехал, говорю: «Вот смотри, здесь был концлагерь в этом ДК. Вот этот холм – 35 тысяч похоронены. Вон там через 500 метров – шурф шахты, 75 000 человек скинули туда». То есть очень сильно Донбасс опустел после войны. Получается, была третья волна эмиграции после Великой Отечественной войны, потому что очень много людей погибло. В Славянске, где я родился и вырос, из 80 000 после оккупации 10 000 осталось. 

Такая была ситуация, что основная часть промышленных предприятий Донбасса – это были предприятия тяжелого машиностроения, металлургии и угольной промышленности. То есть это всё были предприятия, тесно связанные со своими производственными цепочками. Со всем Советским Союзом. И люди на повышение из Донецка шли обычно в Москву. То есть с Киевом людей Донбасса очень мало что связывало. Очень многие заводы, которые там были, это были заводы союзного значения.

И, соответственно, были связи семейные. Куда все уехали? В Москву, в Крым.

Донецк. 30 марта. Во время митинга с требованием о проведении референдума об определении статуса региона. Фото: ИТАР-ТАСС/ Михаил Почуев

И получается, что мы их не знали, а они нас не знали. У меня были реальные разговоры с людьми с Майдана. Когда я ездил туда в 2004 году посмотреть, что это, и жил там. Они говорили: «Да вы же рабы». Почему рабы? «Ну в шахту только раб полезет».

Шахта «Комсомолец Донбасса» – 10 000 человек, коллектив шахты. Это огромное предприятие. Соответственно, совершенно другой менталитет. 

Даже, например, есть Горловка, а рядом поселок Зайцево, где все эти годы проходила линия фронта. Там только одна треть – это работники совхоза. А две трети – это работники близлижащих шахт, горнообогатительных фабрик, металлургических заводов.

То есть это фактически такой уникальный фактор Донбасса. Это как бы рабочие, но живущие в поселках, в частных домах.

Чем запомнилось начало войны на Донбассе 

– Начало по-разному запомнилось. Во-первых, 2 мая, понятное дело, всем запомнилось. 2 мая я должен был ехать в Славянск. 2 мая начался штурм города. То есть утром мне позвонили родители, сказали, чтобы я не ехал, город окружен. 

И весь день я следил за событиями в Славянске, потому что это были попытки мирного населения заблокировать колонну аэромобильной бригады из Житомира в районе горы Карачун.

И под вечер впервые тогда украинская армия стала стрелять по мирному населению. То есть это был первый случай, когда погибли гражданские, которые вот как раз останавливали колонну. И уже только под вечер мы все узнали про Одессу. И это вообще ужаснуло. 

Максим Фадеев / ВН

9 мая я приехал в Славянск. 16 мая я уже оказался в поселке Семёновка – это такой населенный пункт, через который шла дорога в Россию (на тот момент). Его пытались удержать любой ценой. И его же та сторона пыталась первым делом отрезать. И вот 16 мая я попал уже под все виды воздействия оружия, которое на тот момент там было. То есть там 82-й миномет, 120-й, гаубицы Д-30. 

Тогда это воспринималось более военно, как «Зарница». А потом, когда начались артобстрелы, понятное дело, я не был готов оказаться в своем родном доме, когда по нему стреляют. По микрорайону стреляет дивизион. Это очень страшно, когда это 11-12 орудий, столько примерно у них было на тот момент. Вот впервые я с этим столкнулся. 

Как снимают документальное кино на фронте

– Эти страхи, их очень много, самых разных. И я мог бы, наверное, целую книгу рассказать. Когда едешь и когда оказываешься на нейтралке… У меня было так, что первые съемки я делал еще без военной аккредитации. У меня была гражданская аккредитация. 

Гражданскую аккредитацию выдавала новая власть ДНР, в Славянске. А военную выдавал непосредственно Стрелков, должен был подписать, чтобы ты имел право снимать военных на блокпостах и так далее. 

У меня была вот только гражданская аккредитация. Она фактически не давала права снимать. Ну мог памятник снять или церковь. А в местах боевых действий снимать было нельзя.

И я просто спросил: «А можно снимать за пределами блокпостов ополчения?» Они говорят: «Ну снимай». И я фактически первые два съемочных дня провел за пределами блокпостов, в серой зоне, между позициями сил, которые блокировали Славянск, и нашими ополченцами. Это было очень страшно на самом деле. Особенно когда ты попадаешь на поле боя, и там был бой, и ты не знаешь, кто за тобой наблюдает в этот момент. То есть ты понимаешь, что за тобой наблюдают. И это страшно. 

Ещё, например, страх, когда тебя останавливают военные люди, и ты не знаешь, кто они. Они в гражданке, с оружием и достаточно жестко тебя начинают там… Ты же с нейтральной территории выезжаешь с рюкзаком, с оборудованием, с камерой. И даже если ты думаешь, что это свои, они-то не знают, кто ты.

Поэтому таких вот страхов накапливается со временем съемок всё больше-больше-больше. 

Россия. Боевая работа танка Т-80 БВМ первой гвардейской танковой армии группировки войск «Запад» на Купянском направлении в зоне специальной военной операции. Фото: Александр Река/ТАСС

О признании, культурной и творческой войне

– У меня есть благодарственное письмо от президента за вклад в документалистику. Есть медали от батальона «Сомали» и разведывательного отдельного батальона «Спарта». Их внутренние медали. Есть награды от Института развития интернета. 

Тетралогию про Мариуполь показывали в кинотеатрах. Но там получилось так, что крупные прокатчики в прокат фильм не взяли. Взялась фактически под наш проект созданная прокатная компания, состоящая из двух человек. Ребята пытались куда-то предложить этот фильм. В итоге где-то в половине городов России его показали. Около тысячи кинотеатров. 

Это были маленькие кинотеатры на окраинах городов в невыгодное для просмотра время. Там был ноль бюджета на рекламу кино. Примерно три тысячи восемьсот зрителей его посмотрело. 

Он рекомендован Министерством образования для того, чтобы его показывали. Но в то же время там ограничение 18+ стоит из-за того, что курят. Поэтому вряд ли его много где показывают. Но где-то, возможно. Я знаю, что показывали в Академии ФСБ, в различных вузах МВД – в Москве, в Волгограде.

«ВН»: – Вот то, что вы описали, разве нельзя назвать культурной политикой?

– Это называется творческая война. Противник с нами ведет войну, которая нового поколения. В ней много характеристик. И одна из характеристик этой войны – это творческая война. Или культурная война. 

Ведущий Вадим Авва / ВН

Это то, на что я обратил внимание еще тогда, в том 2004 году. Что весь этот креативный класс так называемый – дизайнеры, поэты, писатели, PR-агентства – они все на той стороне оказались.

После 2004 года я очень серьезно изучал, как устроены вот эти технологии ненасильственного творческого протеста. И к началу второго Майдана я уже знал, что он будет, я знал, что это готовится. Мы просто видели это всё изнутри, потому что мы пытались сделать такой же майдан, только антимайдан. Такой «майдан ватников», условно говоря. Чтобы остановить Shell, добычу сланцевого газа в Славянском районе. Я об этом снимал свой первый документальный фильм. 

Почему Славянск-то и возник. Одна из версий такая, что там люди просто немножко раньше пробудились. Не только русские, на самом деле. В этом участвовала националистическая партия, коммунисты, зеленые и СБУ в том числе.

И вот пришли к идее побороть Shell с помощью ненасильственного творческого протеста. Начали изучать, как это работает. И увидели, что готовится переворот, революция, так называемая.

Как работает Минкульт РФ во время СВО

– Здесь очень сложная ситуация. Как и сама война очень сложная, в которой есть игровые фигуры, есть игроки, есть помощники игроков, есть хозяин игры. То есть это очень-очень сложная игра. И один один из ее аспектов – когнитивный, и в первую очередь это культура, конечно. Но мы в ней в очень большой заднице, я бы так сказал.

Х/ф «Красный призрак», 2021

Ну простой пример. В прокате прошлого года на Украине вышел документальный фильм про боевую авиацию ВСУ. Даже если у них ее нет, то фильм у них об этом есть.

А у нас нет такого документального фильма про боевую авиацию.

Еще простой пример – это событие «Покровск» и событие «Купянск». В который приехал Зеленский в тот момент. Я не говорю, приехал он или не приехал на самом деле. Но фактически для Украины он приехал, для Запада он приехал. Возможно, что его там сгенерировали, неважно. Но они в это вложили ресурс: «Президент приехал в город, который они освободили». 

Наш военкор приехал, рискуя жизнью, в Покровск. Ему сказали: «А нахрена ты поехал? Кто тебе разрешил? А зачем? А куда ты это? Зачем мы это будем показывать? Это не надо показывать». Это показали через две-три недели после того, как он оттуда вышел. Тут не совсем Министерство культуры виновато, назовём так. 

Но если брать Министерство культуры. 1991–2026 гг. Можно посмотреть, сколько снято было детских фильмов. Нормальных детских фильмов сколько сняли? Не вот этих безумных сказок, которые сейчас снимают, а нормальных. 

Россия. Москва. Актер Гарик Харламов на премьере фильма «Ирония судьбы в Голливуде» режиссера Марюса Вайсберга в кинотеатре «Художественный». Вадим Тараканов/ТАСС

За этот период сколько сняли нормальных художественных фильмов про Великую Отечественную войну? Ну и так дальше-дальше. Это всё заложено уже в головы самих режиссёров. 

Показательный пример. Мы изучали, как снимали Великую Отечественную войну. И вышел такой фильм неплохой, я его смотрел, там 20 небольших серий про наших операторов. И вот наш человек сидит такой: «Блин, что за фигня?» Потому что фильм начинается с того, что «какой плохой Советский Союз… Как они всех угнетали… и советские жители чуть ли не с цветами встречали гитлеровские войска, а только потом в них разочаровались». Ну в каком ещё сериале (американском, например) про кинооператоров Второй мировой войны такое скажут? Или даже в немецком фильме…

Я такие фильмы смотрел. Они не говорят, что «мы были плохие», что «фашисты были плохие». Они говорят, какие были героические операторы. И там еще показательный пример – они открывают памятник кинооператору И находятся там наши представители власти. Тут камера показывает их, и закадровый голос говорит, что «вот операторы, конечно, героические кадры снимали, но много кадров они снимали постановочных, которых их заставляли снимать партийные бонзы». И, собственно говоря, камера этих партийных бонз, нынешних, показывает. И этот сериал снят на государственные деньги.

Кто в этом виноват? Режиссер, который так уже считает. Либо тот товарищ, который деньги на это выделил и который даже не считал, что это антироссийский по сути дела продукт?

Почему российские чиновники так относятся к культуре

– Они думают, что они всё порешают. Понимаете, в чём беда? Для меня это третий раз дежавю. Я уже это видел один раз, второй, третий. Многие большие люди думают, что они всё порешают. Они выстраивают вертикали. А противник выстраивает горизонтали, которе собирает в рои. И рои потом разрушают эти вертикали.

Здание Министерства культуры РФ. Москва, Большой Гнездниковский переулок 6 / Википедия

Как ведет медиавойну Украина

– У них сильнейшая медийная машина, которая использует все вот эти западные кейсы и плюс финансирование какое-то. Но они сами это всё делают. Мы воюем как бы с русскими, которые как бы стали украинцами, так скажем. Новыми украинцами. 

И они это очень круто делают, потому что они воюют по-настоящему. То есть не проводят какую-то операцию, а ведут войну на уничтожение. В их понимании выжить должен только один. Я не думаю, что это будут они, так скажем.

О чем сейчас думают украинцы

– Благодаря вот этим массовым ракетным, дроновым ударам они хотя бы чуть-чуть стали осознавать реальность. То есть до этого-то «они побеждали». Они были уверены, что «совсем чуть-чуть и Россия развалится, а мы победим».

Я очень много сижу в их ресурсах, исследуя, понимая, как это всё работает. И там реально – они арийцы. У них есть, например, полк беспилотных систем «Люфтваффе** 422». Полк беспилотных систем. То есть там просто орёл, внутри трезубец. И они такие: «Мы не нацисты». 

Возможно ли мирное соглашение между Россией и Украиной

– Трудно сказать. Потому что есть два момент. Один пример – это та же Чечня. Они сейчас сражаются по одну сторону с нашими парнями там. 

Россия. Москва. Помощник главы Чеченской Республики, командир спецподразделения «Ахмат» Апти Алаудинов во время встречи со студентами Российской академии народного хозяйства и государственной службы (РАНХиГС). Сергей Петров/NEWS.ru/TACC

С другой стороны – понимаете, здесь должно быть покаяние. Я считаю, что эту войну можно остановить только если будет покаяние, причем обеих сторон, условно говоря. Потому что мы, по сути дела, сестры, можно так сказать. Не братья, а сестры.

Был такой прикол: «Мы никогда не будем братьями». Стих такой был. И там был такой ответ: «Мы никогда не будем братьями, потому что мы сестры».

Мы должны каяться за то, что мы отдали землю, которая нашими предками была освоена, отстроена, завоевана. Мы ее просто в 1991 вот так отдали. Мы эту землю отдали, а кто-то другой ее подобрал и вырастил нам у нашего же горла инструмент, который нам в рану засунули и ковыряют, потому что Украина – это просто палка в ране медведя, которую крутят. 

Но ее разорвут, эту палку. Медведь ее рвет, пытаясь вытащить. Они погибнут ради того, чтобы убиться об Россию. Это вот их цель. Всё.

Почему в России нет должного интереса к СВО

– Невежество и равнодушие. Вот две причины. Нам кажется, что это «какие-то хохлы», «младшие братья». А то, что это Харьков… Это Харьков! Люди не задумываются, что то же самое могут сделать где-нибудь здесь. 

Россия. ДНР. Донецк. Обломки ракеты иностранного производства, сбитой российскими ПВО над стадионом «Донбасс-Арена». Фото: Николай Тришин/ТАСС

Эта технология позволяет любой народ разделить, стравить друг с другом и начать воевать. То есть просто должна произойти определенная штука по их графикам. 

И в какой-то момент происходит то, что случилось с Сирией. То есть нужно что-то сделать со страной, чтобы потом бац – Сирии не стало. Она же не сама развалилась. И это возможно где угодно. 

*Петр Порошенко внесен в перечень террористов и экстремистов в РФ. 

**Люфтваффе – военно-воздушные силы Третьего рейха.