Олег Морянин: ФОЛК-РОМАН «ЗЛОЙ ДОБРЫЙ ШУБИН» – ВОЗВРАЩЕНИЕ ЧИТАТЕЛЮ ПОДЗАБЫТОГО ЮЖНОРУССКОГО ДУХА

1 час назад

Фолк-роман «Злой Добрый Шубин» – это в довольно неожиданной форме возвращение читателю подзабытого южнорусского духа. Духа Причерноморья. Степного, кавунного, полынного… Заводского и терриконного, того, что ещё недавно был родным и близким, но, в силу обстоятельств, к сожалению, стал понемногу отходить всё дальше. Тот дух, от которого северянин стал отвыкать. Он мог исчезнуть, но вернулся.

Этот особый жаркий душистый певучий дух когда-то приносили страницы Гоголя, Катаева, Бабеля, Паустовского. И вот теперь – Анна Ревякина. Удивительным образом автор сумела совместить настроение студёных уральских бажовских сказов с байками, шутихами и реальностью донбасской Новороссии. Суровый эпос и нарочито легкомысленные «балачки».

Получился «Хозяин угольной горы».

Пример удачной стилизации.

Не малахитовая царевна, но алая роза, припорошённая антрацитной пылью, тенью над которой довлеет призрачный властелин Подземного Царства. Донбасский Аид.

Анна в присущей ей с недавних прозаических пор манере вместила в роман очень многое: здесь и ненавязчиво преподанная история шахтёрского края, хтоническая мифология, и очень личные истории. Порою жёсткие, но смягчённые подростковой непосредственностью, девичьим целомудрием, по-детски наивным восприятием радостей, побед, страхов и трудностей. Здесь проскакивает местный говорок и жаргонные шахтёрские словечки. Описываются здешние обычаи, нравы и привычки, неожиданно перемежающиеся серьёзными философскими сентенциями. Объясняется природа донбасского человека. Особенно женщины. Здесь есть разбор технологических и рабочих процессов, а есть гаплык, табулька, капёж и знаменитый донбасский борщ с килечкой. Называются великие имена, которым грозило неминуемое забвение. Даются свидетельские достоверные описания донбасского быта девяностых.

Анна Ревякина / Википедия

Повествование информативно, а язык лёгок.

Картины меняются от новейших времён к временам царским, от советского к нэзалэжному. И в этом переходе неизменным остаётся одно – тяжелейший и опаснейший шахтёрский труд.