Никита Третьяков: «Блокировка Telegram – совершенно неверный шаг, и ведёт он не туда, куда хотелось бы прийти»

Одной из самых обсуждаемых тем Рунета последних недель стала возможная полная блокировка в России Telegram. Причем нешуточные споры идут не между патриотами и либералами, как это обычно бывает в случаях повышения суверенности очередной сферы российской жизни, а прямо во власти. Например, лидер справедливороссов Сергей Миронов назвал ответственных за блокировки «идиотами» и призвал их отправиться на СВО. Зато депутат Гурулёв путем отключения мессенджера намерен бороться с НАТО. 

Фото: Zuma\TASS

В числе прочих доводов (как за отключение, так и за сохранение Telegram) называли его активное использование российскими бойцами в зоне спецоперации, которое несет и свои риски, и свои преимущества. О том, чего же из этого больше в работе сервиса на территории РФ, нам рассказал журналист и воин СВО Никита Третьяков.

«ВН»: – Никита, как вы отреагировали на возможную блокировку Telegram в России? 

– Ну на самом деле она уже происходит. Между замедлением и блокировкой разница не очень большая. И я к этому отношусь максимально отрицательно. Я считаю, что это совершенно неверный шаг, и ведет он совершенно не туда, куда хотелось бы прийти. 

Но этот шаг совершенно укладывается в ту тропинку, по которой идет информационная политика в нашей стране. Я с этой информационной политикой уже давно и последовательно не согласен.

Политика эта заключается в том, что никакого публичного диалога, никакого публичного форума для высказывания различных мнений быть не должно. Могут быть разные идеи в головах у меня, у вас, у разных людей, принимающих решения. Но отключение одной за другой разнообразных площадок и сервисов, где люди размещают свои мнения, говорит о том, что общественная дискуссия в публичном поле выкорчевывается. 

У этого есть несколько пластов причин. Несколько уровней причин. 

Никита Третьяков / ВН

Первый уровень – конъюнктурный 

У меня довольно обширный опыт работы с пресс-службами различных как больших коммерческих, так и государственных структур. Деятельность таких пресс-служб направлена, как кажется многим обывателям (людям, не работающим в данной профессии), в основном на создание того или иного имиджа соответствующей компании, соответствующего государственного органа среди широких масс населения.

Но на деле одной из главных форм отчетности этих пресс-служб во многих наших органах и компаниях является отчет руководителю. Где-то – ежедневный, где-то – еженедельный. Отчет о том, какого рода упоминания этой компании, органа или руководителя были за отчетный период в тех или иных средствах массовой информации, а также в социальных сетях. И, соответственно, если все их хвалят, это «значит», что пресс-служба справилась на отлично. Если где-то ругают, это «значит», что пресс-служба справилась не очень. А если ругают и эта ругань набирает большое количество просмотров – значит, вообще всё плохо. 

Всем структурам свойственно преображаться в зависимости именно от того, какая форма отчетности и в чем состоит показатель эффективности. И пресс-служба начинает заниматься охотой на негатив и устранением негатива в первую очередь. А не созданием каких бы то ни было позитивных информационных поводов, например. 

Дмитрий Песков. Фото: Сергей Бобылев/ТАСС

«ВН»: – А если говорить конкретно про государственные органы?

– А если мы говорим про государственные органы и какой-то негатив возникает, то почему бы не позвонить в Роскомнадзор, если у соответствующего сотрудника соответствующей пресс-службы есть там знакомые, да? 

Я, конечно, огрубляю, я не имею в виду, что это всегда именно прямо так работает. Я хочу упрощённо продемонстрировать методику и логику этого процесса.

И вот мы имеем дело с тем, что популярными в нашей стране уже много лет становятся площадки, которые неподконтрольны. Например, YouTube, где, может быть, какой-то иностранный или проживающий в другой стране, но публикующий контент на русском языке автор выпускает информацию. И с ним не удается договориться. Ему не удается позвонить, что-то предложить или на него надавить, чтобы он удалил свой негативный контент, который потом попадет в отчет.

Что же делать? Непонятно. И когда таких становится очень много, становится ясно, что легче запретить YouTube.

Россия. Республика Татарстан. Казань. Аббревиатура РКН (Роскомнадзор) на фоне логотипа американского видеохостинга YouTube. Сергей Елагин/Бизнес Online/ТАСС

И с одной стороны, может быть, эти авторы там даже все остаются, и, может быть, их даже всех там смотрят. Но раз он запрещен, то это является формальным поводом не учитывать его в этой самой отчетной документации. Потому что он же запрещен – зачем его учитывать? Туда ходят только какие-то неправильные люди, на них закрывают глаза. 

Эта логика очень сильна. Таким образом, народу кажется, что те послания, которые мы видим от руководства, публичных лиц того или иного уровня, – они являются посланиями от них широким массам населения, а на самом деле они являются подмигиванием зеркалу. Потому что, с точки зрения самого руководства, самих многих этих публичных фигур, они взаимодействуют со СМИ только на уровне вот этих отчетов, которые им предоставляют.

И они, подмигивая зеркалу, потом получают некие отражения в этом самом докладе. А как зеркало отреагировало на мое подмигивание? Как много людей похвалило мое подмигивание? Как много людей восторгается подмигиванием? И так далее, и тому подобное.

Таким образом, закрытие Telegram представляется всем тем людям, которые обслуживают этих подмигивающих зеркалу, идеальным решением для купирования негатива. Потому что в Telegram сложилось уже достаточно большое сообщество, в том числе патриотических авторов, которые позволяют себе иметь принципы, иметь мнение, не колеблющееся вместе с линией партии, вместе с линией того или иного руководителя, вместе с линией того или иного политического течения. И это, конечно, для пресс-служб представляет большую трудность. Это первый уровень.

Никита Третьяков

Второй уровень – политическая целесообразность 

У нас, как мы знаем, тучные годы прошли. У нас дефицит бюджета. У нас вводятся всё новые и новые странные поборы. Это и так называемый утиль-сбор, деньги от которого идут не только на утилизацию машин (есть основания это подозревать) или даже совсем не на утилизацию машин. Вопреки его названию и вопреки тому документу, который его впервые ввел не в прошлом году, а довольно давно. 

Это и повышение налогов, повышение тарифов за коммунальные услуги, ужесточение налогового режима для индивидуальных предпринимателей. И так далее, и тому подобное. 

И все видят по ценникам в магазинах, что экономическая ситуация ухудшается. На этом фоне приближаются выборы. На этом фоне должны избираться или переизбираться губернаторы и прочие разные местные властители.

Конечно же, им хочется искоренить ту площадку, где можно свободно обмениваться мнениями, свободно критиковать и свободно возмущаться. Потому что если на федеральном уровне всё вроде бы решено и там никаких опасений даже быть не может, то на местном уровне уже известны случаи, когда что-то идет не так, и почему-то там народ голосует не за того кандидата, за которого федеральному центру хотелось бы, чтобы проголосовали. И приходится придумывать какие-то нестандартные ходы.

Россия. Москва. Журналист Владимир Соловьев на выставке-форуме «Россия» на ВДНХ. Фото: Михаил Терещенко/ТАСС

И здесь блокировка Telegram тоже выглядит логичным шагом. Потому что я уверен, что в этом новом мессенджере любой непонравившийся канал будет достаточно быстро блокирован под тем или иным предлогом или без всякого предлога. Мессенджер этот называется правильно «Мах», как мы выяснили. Я напоминаю, что у нас запрещены названия-англицизмы, поэтому он называется «Мах», а не «Макс». 

Третий уровень – глобальный тренд 

Это тоже малоприятно. Глобальный тренд заключается в том, что совокупность развития технологий социальной инженерии, а также социальных сетей, быстрого контента, анализа больших данных и больших лингвистических моделей (часто называемых искусственным интеллектом) привела к тому, что существенно увеличилась степень контроля власть имущих за поведением населения своих стран.

И увеличилась она до такой степени, что многим из них может показаться, что средний класс оказался не нужен.

Напомню, основной функцией среднего класса с точки зрения суровых реалий капитализма является балансировка общества и некая защита от бунтов обедневших слоев пролетариата.

Протестующие в Читване (один из 75 районов Непала. Входит в состав зоны Нараяни, которая, в свою очередь, входит в состав Центрального региона страны), 2025 год / Википедия

Контроль за народонаселением усилен, и риска бунта никакого нет. Потому что есть постоянный в режиме онлайн контроль настроений, и рычаги влияния на них. А также есть бесконечный и бесплатный источник расслабляющего и обезболивающего наркотика, заливаемого людям в мозг в виде коротких видео в социальных сетях. Эти видео тоже можно заряжать совершенно любым, каким захочешь, политическим посланием. 

Если у тебя все эти рычаги, и все эти знания, и весь этот мониторинг и ты умеешь ими пользоваться, то спрашивается: зачем тебе такой большой, неудобный и рудиментарный балансировочный балласт, как средний класс? Он оказывается в этой ситуации совершенно не нужен. 

А плюрализм мнений, какая-то свободная позиция, какой-то большой диалог гражданского общества, какое-то свободное обучение, какая-то возможность в один клик дотянуться до людей из другой страны и с ними свободно общаться – это всё вольности, привилегии, которые были пожалованы власть имущими только среднему классу. Как и повышенный доход, повышенное образование, повышенная географическая мобильность, возможность относительно рано выходить на пенсию и так далее.

А если средний класс не нужен, то и эти привилегии, которые были ему дарованы, тоже можно свободно отменить. Потому что коль скоро власть имущие свое население хорошо и надежно контролируют, то спрашивается: а что они сделают? 

Председатель КНР Си Цзиньпин на 15-м саммите БРИКС. Фото: EPA/ТАСС

Ну, отменю то, запрещу это, здесь всё переделаю… Какая разница, кто к чему привык и кому что нравится, а кому что не нравится? Просто сделаю, потому что могу. И ничего они не сделают, потому что я их контролирую. Вот и всё.

Вот этот третий уровень не является специфическим процессом для нашей страны. Это происходит практически повсеместно. Там, где уже развиты социальные сети, уже развиты технологии разнообразного мониторинга, сбора информации о населении. 

Мы можем это видеть и в самих Соединённых Штатах, и в странах Западной Европы. И в потенциале – далее везде. Потому что такова логика капиталистического общества.

США. Айова. Оттумва. Экс-президент и кандидат в президенты от Республиканской партии США Дональд Трамп во время предвыборного митинга. Фото: AP/TASS

«ВН»: – Как думаете, что человечество возьмет в цифровой мир из того мира, который был полностью аналоговым и базировался на достижениях эпохи Просвещения, Великой французской революции, на реальном труде, на средствах производства? Ведь в цифровом мире по факту не будет ни расы, ни пола, ни физических параметров, ни возраста. Цифровые права будут отличаться от прав в старом их понимании? Нужно писать новый цифровой «Капитал»?

– Я понимаю, о чем вы говорите. Вы хотите сказать, что как будто бы новая эпоха несет совершенно новое качество производственных отношений. И как будто бы из этого нового качества сам собой должен вырасти новый социально-политический уклад, в котором как-то по-новому должны быть распределены роли. И как-то по-новому должны выстраиваться отношения.

Но этого еще нет и будет не скоро. Потому что сейчас мы находимся в стадии интернет-реванша. Или интернет-регресса. Нулевые и десятые годы были для тех стран, которым повезло уже быть достаточно богатыми и развитыми к этому моменту, годами взрывной интернетизации и следовавшей за ней интернационализации.

Был волнообразный рост общения между людьми из разных культур и разных стран. Появилась целая достаточно большая прослойка, что называется, global citizen. То есть это «глобальные граждане» – люди, которые работают удалённо. Они могут работать в стране, где они родились, или работать где-то еще, но при этом живут они еще в третьем месте или вообще постоянно путешествуют, потому что их работа не привязывает к определенному месту.

И их было и сейчас есть, наверняка, несколько миллионов или даже десятков миллионов. И они тоже в социальном смысле формируют какую-то определенную, даже может быть, политическую силу. 

Грузия, группа россиян после пересечения границы, 27 сентября 2022 года. Фото: AP/TASS

Но это всё заканчивается. Потому что ресурс информации о людях, ресурс работы людей в интернете, ресурс их пребывания в том или ином информационном пузыре – все эти ресурсы власть имущими осознаны именно как ресурсы, за которые необходимо бороться.

Пока это было новое, пока система не поняла, что это некая ценность, – всё это происходило в соответствии с реальными желаниями и реальными потребностями нормальных людей. Людям хотелось и было интересно узнавать других людей или переезжать, или работать удалённо, перемещаться. Люди выстраивали свою жизнь так, как им этого хотелось. Интернет открыл новое пространство свободы.

А сейчас, так как всё это осознано как ценность и как ресурс, за это идет борьба и идет дележка. И мы видим, как строятся барьеры между разными частями интернет-пространства. Строят языковые барьеры. Казалось бы, что они должны вообще испариться с появлением нейросетей, которые легко переводят с языка на язык. Однако на практике мы видим, что всё больше людей в интернете остаются в рамках своего культурно-языкового поля. 

Это происходит и вследствие блокировок, и вследствие размежевания и навязанных стереотипов, которые, казалось бы, начинали улетучиваться. Но вот мы видим, как они приходят вновь. И исламофобия вернулась в полный рост. И Россия снова объявлена в американоцентричном мире мировым злом. Китайско-американские трения тоже приводят к тому, что имеется взаимная неприязнь, которая, естественно, просачивается с уровня руководящих кругов и на уровень простых обывателей.

Никита Третьяков / ВН

Всё, о чем вы сказали, наверное, когда-нибудь будет. Но это настолько от нас далеко, что пока прогнозировать что-то и придумывать, мне кажется, достаточно рано.

Куда интереснее поговорить о том, что будет вот прямо за углом. А вот прямо за углом – у нас развилка. И она, на мой взгляд, носит исторический характер. Потому что результат взрывного роста технологий без соблюдения каких бы то ни было морально-этических идеалов, правил и норм прекрасно описан огромным количеством разнообразных футуристов и фантастов. 

Например, в таком поджанре, как киберпанк, который весь можно охарактеризовать одним главенствующим кредо по-английски – High tech, low life. То есть «высокие технологии, никчёмная жизнь». Ну или низкая жизнь. 

В случае если на этой развилке, которая у нас прямо за углом, мы пойдем по пути капитализма, с которого, к сожалению, пока что вся планета не может свернуть, то мы попадём неминуемо в этот самый High tech, low life.

х/ф «Бегущий по лезвию» (1982) / скрин

А это такое общество, где выгодоприобретателями этих высоких технологий окажется ничтожное меньшинство. И всё общество будет поделено на огромное количество разнообразных уровней. Возможно, и по признаку расы. Возможно, и по признаку пола. А также по признаку каких-нибудь генов, которые обязательно найдут. А также по признаку взглядов и чего только угодно. И доступ к высочайшим технологиям, которые из сегодняшнего дня кажутся нам всё еще фантастикой, будет ранжирован и предоставлен в соответствии с тем местом в этой иерархии, которое человек будет занимать.

И огромное большинство людей попадет в самую нижнюю страту, как и сейчас большинство людей находится в ней в рамках капиталистических обществ. И у них не будет доступа ни к каким технологиям. И даже, может быть, к меньшему количеству технологий, чем у них есть доступ сейчас.  

Это и есть та угроза человечеству, которую несет ничем не сдержанный капитализм. Пока что капитализм чуть-чуть сдерживается необходимостью конкурировать с альтернативной моделью развития. В случае если альтернативная модель развития победит, есть надежда, что те же самые высокие технологии будут поставлены на службу человечеству, а не на службу отдельным, буквально считанным семьям или потенциально бессмертным индивидуумам. 

Вот тогда можно говорить совершенно о другом. Можно говорить о восстановлении экологии, можно говорить об озеленении пустынь, можно говорить действительно об освоении других планет. Это тоже всё описано в фантастике, но уже совершенно другой. 

Никита Третьяков

Этот водораздел, эта точка бифуркации от нас очень недалеко. Возможно, даже в нашей жизни мы успеем это увидеть. И поэтому все прогнозы упираются в эту точку. Мы не можем её миновать в нашем гипотетическом разговоре. Потому что от того, какая система будет эти технологии применять, прямо зависит то, как будет выглядеть общество, в котором эти технологии будут применяться.

И вы недаром упомянули французскую революцию. Французская революция свершилась не путем победы на дебатах. И если миру и суждено пойти по некапиталистическому пути, то этого тоже будет не потому, что антикапиталисты победят в дебатах. Это произойдет, потому что капитализм и его модель потерпят поражение.