Герман Садулаев: «Мобилизация? Просто время для неё прошло. Два года назад она могла помочь»

В исторической науке, как ни в какой другой, применима максима «большое видится издалека». Поэтому беспристрастно судить о результатах украинского конфликта, очевидно, смогут только следующие поколения россиян. Сегодня же любое его упоминание (начиная с переговорного процесса, заканчивая вопросами снабжения войск или мобилизации) порождает чаще всего эмоциональную реакцию. Ведь эти события изменили не только Россию, но и всё мироустройство, в котором теперь каждый вынужден бороться за свое место под солнцем истории. 

Герман Садулаев / ВН

Сегодня главной темой беседы с нашим постоянным спикером писателем Германом Садулаевым стала четвертая годовщина начала специальной военной операции. 

«ВН»: – Герман, итоги подводить рано. Но какие мысли рождает у вас эта годовщина? 

– Да, четыре года. Четыре года прошло. И в этой связи мы сейчас думаем сразу о двух моментах. Мы думаем, во-первых, о том, что же произошло тогда – 24 февраля 2022 года. А некоторые говорят, что это всё началось еще 22 февраля. Во всяком случае, есть у нас свидетельства военных, которые начали свое движение, например, на Мариуполь уже 22 февраля. Хотя еще не было объявлено о начале специальной военной операции, но по сути она уже началась 22 февраля.

И вот мы думаем в первую очередь о том, что же тогда это было такое? Что же случилось тогда? И второе – мы думаем о том, как развивалась ситуация, как шла война эти четыре года и что мы за это время достигли и что мы потеряли. 

Герман Садулаев / тг

«ВН»: – И что же это было?

– Почему всё случилось именно так, как случилось? Мне кажется, то, как именно началась специальная военная операция, является, к сожалению, свидетельством провала нашей разведки и наших спецслужб.  

Мы все помним то заседание у Путина, когда он говорил о признании республик, и война, собственно, становилась неизбежной. И Путин был очень решителен. А из главных наших силовиков решительны были не все. Например, глава службы внешней разведки Нарышкин был очень нерешителен. Было видно, что он сильно сомневается, что у него есть какие-то невысказанные мнения. Но его как бы принудили к поддержке выработанного решения.

И он, конечно, его тоже поддержал. Но был виден этот момент колебания и нерешительности. И мы все тогда подумали: «Ха-ха, вот какой он слабый и нерешительный, не мужик». 

Сейчас, четыре года спустя, я вспоминаю об этом, и мне кажется, что дело не в том, что Нарышкин был «мужик» или «не мужик». Дело в том, что, вероятно, у него было другое мнение, основанное на данных его ведомства, его службы, на данных внешней разведки. Однако это свое мнение, видимо, он либо не смог правильным образом в полном объеме донести до верховного главнокомандующего, либо не смог его отстоять в той спорной ситуации, которая, наверное, тогда возникла.  

Глава Службы внешней разведки Сергей Нарышкин на Совете безопасности / скрин

Вероятно, более убедительными были другие докладчики на том судьбоносном заседании, которое происходило скрыто от наших глаз и на котором всё решалось.

И это было, насколько мы сейчас знаем и понимаем, конечно, не в 2022 году, а еще, наверное, в 2021 году. Тогда всё решалось.

У меня нет этому подтверждения, но я думаю, что хотя бы Нарышкин обладал на самом деле информацией о реальном потенциале украинской армии, об уровне мотивации украинских военных, о готовности Запада поддержать Украину в войне с Россией.

Я не могу себе представить такого, чтобы в наших спецслужбах никто не обладал этой информацией. Это непредставимо.

Эта информация была доступна даже нам, простым людям, блогерам. Тем более эта информация была у наших спецслужб. Но, вероятно, при этом была и другая информация, было и другое мнение. И, наверное, Нарышкин пытался объяснить, что: «Дорогие товарищи, армия Украины сильна, мотивирована на войну; Запад готов немедленно начать оказывать военную помощь вооружением, разведкой, советниками или даже прямым участием – поэтому, наверное, не нужно сейчас начинать операцию, имея в своем распоряжении 150 000 солдат. Это слишком маленькое войско. Операцию надо подготовить не как полицейскую операцию, когда нам все быстро сдадутся, а надо готовить полномасштабную военную операцию. И сосредоточить в два-три раза большую группировку. И подготовить ее разведкой, и первый ракетно-бомбовый удар сделать мощнее».

Герман Садулаев / ВН

Наверное, такая позиция высказывалась. Но, видимо, была другая позиция, которая говорила, что Украина быстро сдастся. Что Зеленский сбежит, а города откроют нам ворота, потому что мы подкупили всех мэров и губернаторов. И украинское население встретит нас с цветами, хлебом-солью. Поэтому 150 000 вполне достаточно. Мы пройдем, как горячий нож сквозь масло, и никакой серьезной военной операции планировать не нужно. 

Вот, очевидно, это случилось именно так. И мы пошли по этому, а не по тому сценарию, который, возможно, предлагался другими спецслужбами, например, тем же Нарышкиным.

Для меня это стало не то чтобы очевидно, но, скажем так, наиболее вероятно спустя четыре года. Я, конечно, хочу сказать, что наша военная операция была неизбежна. Я ни в коем случае не говорю о том, что нам не надо было начинать военную операцию. Я только два момента могу отметить. 

Во-первых, ее следовало начинать гораздо раньше. И это признал уже сам Владимир Владимирович Путин. Он сказал открытым текстом: «Раньше было надо начинать».

Президент России Владимир Путин во время программы «Итоги года» в Гостином дворе. Фото: Zuma\TASS

И я согласен в этом с Путиным. Да, надо было начинать раньше. Это первое. А второе – если уж мы дотянули до 2022 года, то надо было планировать ее как серьезную военную операцию, а не как полицейскую операцию с ограниченными силами и ограниченными ударами.

Вот это сейчас мне через четыре года понятно. Не только мне. Я просто часто играю роль капитана Очевидность и просто формулирую те вещи, которые, в принципе, и без меня понятны всем, но кто-то должен их сформулировать.

«ВН»: – Вы раньше высказывали позицию, что России нужна мобилизация страны в целом, а в том числе и мобилизация в войска. Сегодня вы остаетесь на тех же позициях?

– Я думаю, что мобилизация всего общества на помощь фронту необходима. Необходима идеологическая и культурная мобилизация. Необходима в первую очередь, конечно, мобилизация военной промышленности, чтобы мы давали фронту много современного оружия.

Россия. ЛНР. Испытание в зоне СВО экспериментальной модели багги по борьбе с дронами «Zверабой», оснащенной пулеметной турелью, противодронными ружьями, шестью спаренными автоматами. Разработали и собрали машину военнослужащие зенитно-ракетного дивизиона Южной группировки войск непосредственно в полевых условиях СВО. Фото: Александр Река/ТАСС

Но что касается мобилизации людей в армию… То есть, например, повторить вот эту частичную мобилизацию двадцать второго года, когда 300 с лишним тысяч человек были были призваны, мобилизованы в рамках частичной мобилизации… Я надеюсь, что мы сможем без этого обойтись. 

Я надеюсь, что вот эта медленная, но постоянная контрактная, так сказать, добровольческая мобилизация покроет нашу потребности в живой силе. Я сейчас довольно скептически отношусь к идее новой мобилизации. В смысле мобилизации граждан в армию одномоментно. Точная информация об этом есть только в Генеральном штабе. Но я предполагаю, что у нас нет одномоментно столько оружия, транспорта, возможности для обучения и подготовки. Чтобы поставить в строй новых 300 000 бойцов. 

300 000 – это очень условно говоря. Если в полку, допустим, 3 тысячи, то это получается сто полков. Сто мотострелковых полков, например. Но у нас нет оружия, чтобы одномоментно вооружить сто мотострелковых полков. 

Сделать просто легкую пехоту, которой можно раздать старые автоматы Калашникова, и всё? В этом большого военного смысла нет. Нужно формировать новые полноценные боевые подразделения, части и соединения. Нам, конечно, нужно еще как минимум несколько новых дивизий. Но дивизия – это не только автоматы Калашникова. 

Россия. Забайкальский край. Чита. Военнослужащие во время мероприятий по случаю окончания курса подготовки мобилизованных в окружном учебном центре Восточного военного округа (ВВО). Фото: Евгений Епанчинцев/ТАСС

Полноценное военное соединение, такое как дивизия, должно быть вооружено не только стрелковым оружием. У него должны быть минометы, должна быть ствольная артиллерия разных калибров. Должны быть реактивные системы залпового огня. Должен при этом всём быть транспорт, как небоевой, так и боевой. Должно быть достаточно грузовиков, средств подвоза. Должны быть БТР, БМП, должны быть танки.

Причем всё это должно быть современным. Уже не очень правильно вооружать наши части РСЗО «Град». Потому что РСЗО «Град» уже немножко не отвечает требованиям современной войны. Современные РСЗО, такие как «Торнадо-С», допустим, у нас есть, но в очень небольшом количестве.

И еще сейчас обязательно, конечно, в каждом полку должен быть уже целый батальон беспилотных систем. И они должны быть все оснащены не только беспилотниками в очень большом количестве, но и обученными операторами. Где мы возьмем сразу такое большое количество обученных операторов? 

Сейчас мы приноровились к вот этому ползучему, такому медленному комплектованию, потому что мы более или менее успеваем их вооружать и обучать. Потому что они идут небольшими порциями. Если мы сейчас получим сразу за месяц 300 000 человек, я повторяю, нам их негде будет обучать. И нам их нечем будет вооружить. Просто послать легкую пехоту с автоматами на укрепы – ну это просто бессмысленно.

Телеграм-канал Германа Садулаева

Ну можно насытить передовую линию, послать туда в два раза больше легкой пехоты. Но это просто значит, что в два раза больше будут потери в живой силе. Больше это не даст ничего. Вообще ничего. Без артиллерии, без авиации, без БПЛА, без техники, без транспорта – они просто не дойдут до этих укреплений, которые им нужно занять. Сколько бы ни было военных. Хоть тысячами их посылай. Просто они все полягут.

Я надеюсь, что сейчас это понимают и делают правильные выводы. А вот такая мобилизация? Просто время для нее прошло. Два года назад она могла помочь. Три года назад – вообще да, она была нужна.

Два года назад она еще могла переломить ход войны. Но сейчас уже четыре года прошло. Война уже очень сильно изменилась. Она уже не та, какая была в двадцать втором, и не та, какая была в двадцать третьем. Поэтому речь нужно вести, я думаю, не про то, чтобы новых 300 000 солдат в серых шинелях загнать на фронт.

Герман Садулаев

А про то, чтобы сделать наконец системы связи, системы управления, обеспечить транспортом, современным вооружением, спутниковой разведкой. Вот об этом надо вести речь и вот такую мобилизацию надо проводить.