Александр Бабаков: «Запад скинул все маски. Его цель – уничтожение России»

Гостем 73-го выпуска спецпроекта федерального издания «Ваши Новости» под названием «СВО / Большой контекст» стал заместитель председателя Государственной Думы, первый заместитель председателя партии «Справедливая Россия», автор книги «Универсальная экономическая машина: новый курс для России» Александр Бабаков. Постоянный ведущий программы Вадим Авва задал политику вопросы об экономическом суверенитете страны, «рабочей бедности», глобальной конкуренции и путях развития государства. 

Александр Бабаков и ведущий Вадим Авва / ВН

Что было заранее известно о решении президента начать СВО

– Я, конечно, этого не знал. Я не нахожусь в таком качестве. Но это и не столь важно. Я, как и большая часть наших граждан, услышал это уже из выступления Владимира Владимировича. Ну, конечно, у каждого действительно были свои ощущения. Очевидно, что для людей даже и моего возраста подобного рода решения не могли пройти мимо. И они оставили глубокий след, противоречивые чувства.

Но явно одно – доверие президенту даже не обсуждалось. И я понимал (тем более это звучало в его выступлении), что было сделано всё возможное, чтоб предотвратить это. Раз это нельзя было предотвратить, то значит – нельзя было.

Про готовность к тотальной войне Запада против России

– Для меня это было некоторым откровением. Но я считаю это положительным моментом, потому что с момента начала СВО мы увидели очень много вещей, которые раньше как-то, видимо, мы сами внушили себе. Отношение к Западу. У меня не было иллюзий относительно Запада. 

Я не могу сказать, что я прямо знал глубинные процессы, происходящие там, но очевидно, что его неприятие России как таковой, особенно последствий Второй мировой войны, не могли не сказаться на его позиции.

Флаг Европейского союза. Фото: Петр Ковалев/ТАСС

Я думаю, что Украина была неким стартом тех процессов, которые зрели очень долгое время. И до сих пор остаюсь в убеждении (теперь уже окончательно), что большая часть западной политической элиты не могла и никогда не сможет простить нам своего поражения. И поэтому будет делать всё возможное…

Тема реваншизма начала звучать там очень рано. И я считаю, что это, наверное, самое правильное слово. Единственное, надо добавить, что на идею реваншизма наложилась ещё и общая ситуация – Запад стал другим. В принципе, он, наверное, и был таким. Если мы посмотрим на цифры сдачи своих государств, когда Гитлер вошёл в Европу, то будет очевидно, что сейчас они не сильно отличаются от этого.

Их слабость выражается в их усилении агрессии против России, в поисках тех инструментов, которые сегодня используются. И Украина оказалась наиболее удачной для них с разных точек зрения. И то, что им удалось там воспитать определённую прослойку, которая тоже была связана корнями с историей Второй мировой войны, Великой Отечественной войны.

Поэтому я не могу в целом сказать, что это только Украина. То есть по совокупности мы увидели, что Запад скинул все маски. Что его цель – уничтожение России. И меня до сих пор смущает, что не все понимают это и живут иллюзиями, что «сейчас всё рассосется и всё будет нормально». Может, оно нормально и будет, но только при нашей победе, при нашей диктовке условий. 

Владимир Путин и глава Народного совета ДНР Артем Жога после церемонии вручения медалей «Золотая Звезда» Героям России в Георгиевском зале Большого Кремлевского дворца. Фото: Валерий Шарифулин/ТАСС

Я не ждал этого от Запада. Но всё, что достаточно быстро открылось, сегодня пустило в моей душе корни четкого убеждения, что победа только в наших руках. И если мы сами этого не сделаем, нам никто ничего не подарит.

Вещи, которые удивили в ходе войны с Западом

– Удивляться я так и не перестаю. Это касается как внутренних вопросов, так и внешних. Я бы их здесь не разделял только по географическому принципу. 

Насколько сильны процессы, которые можно назвать глобализмом… Если так посмотреть, то всё-таки человек по своей сути создан для другого. Он созидатель, он творец, он должен быть сильным, образованным. И эти красивые обертки многих процессов разлагают всё-таки душу человека. И мы видим, что это происходит везде. Кстати, и у нас. А тем более за рубежом.

И это приводит к тому, что вымывается слой, который цементирует нацию, цементирует страну. И посмотрите: мы фактически сегодня вот в той же Европе видим потерю самоидентичности. Да и субъектности, наверное, во многих смыслах. Потому что говорить сегодня о том, что вот там немцы, французы – довольно условно. Понятно, что я не могу обобщать. Но там существуют достаточно серьезные позиции тех, кто сегодня легко выступает за то, чтобы размывалось понятие француз, немец и так далее.

Александр Бабаков / ВН

Когда человек перестает работать над собой, когда он живет желудком – посмотрите, к чему всё сводится? К потреблению. И вот оно такое красивое. Навязанное извне, оно разлагает нации, народы. И естественно, мы не оказались в числе тех, кто избежал этого. У нас тоже достаточно большая такая прослойка была и есть. Но у нас она меньше, я думаю. Тем более, что еще была волна тех, кто решил сразу высказать свою позицию отъездом.

Но всё равно влияние есть. И вот это очень опасно, потому что это живет постоянно. Я сталкивался с позицией накануне ещё СВО – звучали такие идеи, которые порождались на Западе, но находили иногда отклик даже у нас. Там кто-то, «анализируя события Второй мировой войны», рассуждал, а зачем была блокада Ленинграда. «Ну сдали бы – люди были бы живы». Ну и так далее. Это полное отрицание вообще сути человека. 

Как же вот наша культура российская? Мы говорим, что мы гордимся своей страной, гордимся своей историей, предками. И вдруг мы начнем так же думать, что, оказывается, все эти жертвы были напрасны? Это же это страшная вещь. Она отрицает будущее нашей страны. И понятно, что это запущено неслучайно.

Если мы посмотрим на сегодняшние события, опять же, обращаясь к истории… Ты так смотришь на европейцев – они легко всё продадут или купят. Представить себе, что они пойдут бороться… Кто-то – да. Но их единицы. А большей частью – они найдут массу оправданий тому, что нужно защитить нормальный образ жизни и не жертвовать своим комфортом ради чего-либо. 

Франция. Париж. Президент Франции Эмманюэль Макрон на пресс-конференции. Фото: EPA/ТАСС

О политике Центрального банка России

– Если мы посмотрим на то, что было сказано руководителем мегарегулятора, то я бы выделил несколько моментов. Ну во-первых, было сказано, что решение о ключевой ставке в ближайшем будущем будет привязано к движению инфляции. Что, на мой взгляд, уже закладывает серьезные вопросы к идеологии, которую выстраивает Центральный банк. 

Второе. Были сказаны такие фразы о том, что наблюдается замедление… «Возвращение к траектории сбалансированного роста».

Вообще, надо отдать должное, мегарегулятор сегодня устами руководителей – да и заместителей, специалистов, экспертов, работающих в этом институте, – вносит существенный вклад в развитие экономической науки. Потому что появились такие термины, как «перегрев», «траектория сбалансированного роста». Звучит вроде красиво, убедительно. 

Но когда мы говорим о подобных темпах роста, мы должны задаться вопросом: а почему такие темпы роста являются с точки зрения тех или иных институтов нормальными? Я считаю их ненормальными. 

Фото: Александр Манзюк/ТАСС

Да, мы пережили в кратчайший отрезок времени в России даже несколько периодов. У нас были девяностые годы – можно сказать, что это была катастрофа, связанная с разрушением Советского Союза. Мы же пережили социально-экономические потрясения девяностых годов. Это отдельная тема. 

Но с 1999 по 2013 годы у нас начался период восстановления. Для которого были характерны темпы роста в среднем 7-8% в год, хотя были и 10%. То есть они отличались. 

Понятно, что там была очень низкая стартовая база, но всё равно это были темпы, характеризующие движение вперед. И они сопровождались, как это ни странно для мегарегулятора, очень низкими темпами инфляции. Ниже, чем темпы роста. И ростом реального благосостояния граждан. Оно росло в среднем чуть ли не по 15% в год. Росли зарплаты, доходы и так далее. 

Этот период характеризовался очень динамичным и очень агрессивным воздействием на нашу экономику. Начиная с тринадцатого года, когда к руководству Центральным банком пришел нынешний коллектив, у нас наблюдался период, как либералы его называют, «благодатный». Смысл такой, что это был такой период, особенно с семнадцатого по девятнадцатый год, чуть ли не эталон их политики борьбы с инфляцией. 

Постоянный ведущий программы Вадим Авва / ВН

Потому что инфляция не выходила за пределы 4–4,5% а было – и опускалась даже до 2,3%. Но они вырывают это из контекста. Да, инфляция была таковой. Но всё остальное действительно было на уровне определения стагнации, рецессии. Падение доходов граждан было колоссальное. Не просто рост прекратился, а было падение. 

И кстати, ВВП наш в рублевом выражении вырос чуть-чуть, а в долларом вообще даже упал. По сравнению с предыдущим периодом. 

Потом был ковид, который начал характеризоваться тем, что правительство включило инструменты, позволяющий бурно развиваться экономике. А 2022–2024 годы показали переход не к фантастическому росту. Темпы роста 4–4,5% – это очень хорошие темпы роста, но уже в истории нашей России были и другие.

И 2025 год – рукотворный процесс, который привел, конечно же, к обрушению экономического роста и к ситуации, когда по итогам года мы выросли там на 1%. 

Поэтому, конечно же, сегодня обращают внимание на вот это выражение, что мы еще и видим замедление, «возвращение на траекторию сбалансированного роста». 

Эльвира Набиуллина. Фото: Сергей Бобылев/ТАСС

Я бы назвал это даже в каком-то смысле идеологическим расхождением с Центральным банком. Мы с Эльвирой Набиуллиной на одном факультете учились с разницей в один год. Она окончила на год позже меня. Ну мы что, учились у разных преподавателей? Нам одну и ту же политэкономию читали те же самые авторы. Но почему в вопросе инфляции мы расходимся в ключевом положении?

Инфляция – это нарушение баланса между спросом и предложением. И мы понимаем прекрасно: либо спрос, либо предложение уходят в отрыв и так далее. Происходит нарушение баланса. Вот Центральный банк считает, что инфляция – когда много денег. А я говорю: да, но инфляция – это и когда мало товаров. И вроде бы мы говорим об одном и том же, но совершенно разные акценты. Потому что когда много денег, значит, соответственно, с ними надо что-то делать. А если я говорю, что мало товаров и услуг, то я четко указываю, что надо наполнить рынок товарами и услугами. И это компенсирует нарушение баланса. 

И вот поэтому, говоря о том, что сказал недавно Центральный банк устами руководителя, я бы хотел сказать, что там ключевая вещь, на мой взгляд, даже не то, что я сейчас назвал. Там была названа еще привязка к ценам на нефть. Вот если цена на нефть не вернется к каким-то высоким показателям, то это тоже угроза инфляции.

Там много чего еще говорилось, но ключевой момент, который я для себя отметил, – это ни слова не сказано о том, что говорил президент в конце декабря на совещании и что было опубликовано в начале января как поручения, направленные на соединение усилий и Центрального банка, и правительства; их совместную ответственность за конечный результат, то есть за экономическое развитие; были обозначены темпы роста выше среднемировых. 

RUSSIA, MOSCOW REGION — MAY 20, 2023: Russian State Duma Deputy Speaker Alexander Babakov speaks at a convention of the Spravedlivaya Rossiya — Za Pravdu Party at the Snegiri holiday centre in the Moscow Region. Sergei Fadeichev/TASS

И ни слова также не сказано о том, как достигать этих задач. Я мог бы согласиться со многими аргументами или даже поспорить. Но у нас не может быть разного отношения к решению президента, связанному с экономическими задачами, поставленными перед страной. Я не увидел и не услышал не только ответа, а даже подходов к этому ответу, что меня крайне смущает. 

О развитии России

– Периодически мы слышим, что Россия не может развиваться. И приводятся на первый взгляд достаточно серьезные аргументы. Ну как может развиваться страна, если не хватает рабочих рук? Или, например, как может развиваться страна, если все предприятия, которые построены, уже находятся на пределе своих возможностей? 

Но в этом и заключается основное лукавство. Вот роботизация – это же как раз один из ключевых моментов и решение дефицита рабочих рук.

Во-первых, этого дефицита у нас нет, и я могу доказать это. Но даже если предположить и стать на точку зрения, что он есть, – ну тогда инвестируйте. Тогда обеспечьте возможность предприятиям. Государство обязано. Это в его возможностях и даже в его обязанностях – способствовать внедрению того, что мы называем элементами фундаментальных исследований.

Министр экономического развития Максим Решетников. Фото: Пресс-служба Госдумы РФ/ТАСС

Потому что ну не может себе предприятие позволить в полном объеме решать это. Потому что у коммерческого предприятия есть цель – прибыль. У государства прибыли как цели не может быть по определению. Государство – это не предприятие. Многие смотрят на Россию именно как на предприятие. И когда говорят, что нет денег или что-то не окупается, они смотрят на нашу страну как на кооператив, даже на акционерное общество.

Но это совершенно другое всё. У государства есть собственные ресурсы, собственные возможности. И если государство ставит себе цель, оно может себе позволить профинансировать эту цель за счет собственных источников. И вернуть эти источники тогда, когда оно захочет. Вот Китай недавно выпустил облигации очень долгосрочные, которые направлены как раз на решение критических вопросов. Пятидесятилетние!

Что это означает? Что пройдёт 50 лет, и через 50 лет то руководство, которое будет у Китая, соберется за столом и скажет: «А не продлить ли нам еще на 50?» Это нормальное отношение к деньгам как таковым. У нас же сегодня деньги превратились совершенно в самоцель. 

Возвращаясь к теме НИОКР (научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы. – Прим. ред.) или к роботизации. На это нет денег у государства? А на что тогда они есть? Здесь начинается путаница в головах. Потому что чаще всего те, кто-либо не до конца понимает, либо стоит на этой позиции, они говорят так: «Денег нет в бюджете». 

Заместитель председателя ГД Александр Бабаков на пленарном заседании Госдумы / ВН

Но в бюджете никогда не будет денег для развития. Ни одна страна, которая сегодня демонстрирует колоссальные темпы роста, не развивается за счет бюджета. Бюджет есть результат денег, которые вы инвестировали в предыдущий период. Вот сколько вы проинвестировали, столько вы получили налогов, и сформировался бюджет.

Поэтому если мы сегодня сокращаем бюджет, мы сокращаем инвестиции – мы с вами тормозим развитие страны и главное – выполнение социальных обязательств, которые стоят перед государством. 

Что тогда возникает? Возникает внебюджетное финансирование. Я сам слышал у нас в Государственной Думе аргумент (и меня это всегда коробит, когда люди бросаются такими фразами), они приходят и говорят: «А вы что, хотите, как в девяностых?» Я говорю: «Я не хочу, как в девяностых. Я и не предлагал никогда, как в девяностых. И почему у вас представление об эмиссии выглядит таким образом?»

Там такое представление, что вот Госзнак по поручению Центрального банка напечатал деньги. Дальше пришли какие-то люди, положили деньги в какие-то сумки, куда-то уехали или начали раздавать на улице. Ну это надо большую фантазию иметь, чтобы такое сегодня представить. 

Нет. Только полный контроль, полный учет сегодня. Мишустин, придя из налоговой системы, понимает прекрасно, как всё контролируется. Деньги окрашены большей частью и так далее. Я не хочу об этом говорить, это очевидные вещи. 

Михаил Мишустин / Википедия

Так вот, говоря об эмиссии денег, – это нормальный процесс. Вот мы вернемся к инфляции. Инфляция – это результат нарушение баланса. Спроса и предложения. Вот у вас, например, есть одно яблоко и один рубль. А если у вас будет два яблока и два рубля? Ну повышайте так. 

Да, понятно, что это не статичная ситуация, она динамична, она развивается. И возможны какие-то перекосы. Но это экономика, это нормальный процесс. Поэтому сегодня многие страны прогнозируют, планируют своё развитие на 10–15 лет. Так у вас для этого должны быть институты макропланирования, которые учитывают координацию. 

Вот есть какие-то отрасли, которые имеют более быстрый срок окупаемости основного капитала. Вот легкая промышленность может за год.

Слушайте, в законе о Центральном банке написано, что существует дифференциация учетных ставок. Логично, что у вас легкая промышленность окупается за год, а атомную станцию будут строить лет 10 там. И она окупаться будет ещё 20. Так почему ставка там и там одинаковая? 

Заместитель Председателя Государственной Думы РФ Александр Бабаков / ВН

О кризисе капитализма в мире

– Капитализм за последние годы исчерпал себя как самоцель. Сегодня аргументы, которые раньше в его защиту использовались, не работают по одной простой причине – мы имеем с вами сегодня невозможность успокоить людей простыми лозунгами. Красивыми картинками и призывами, что это одна семья, мы с вами, как в акционерном обществе.

Это уже не работает. За последние 10 лет концентрация богатства в руках узкого круга лиц привела к тому, что она слишком контрастирует. 

Можем ли мы у себя, ставя такие задачи, рассчитывать, что поменяется модель. Конечно, это зависит и от нас, и от тех людей, которые будут управлять страной. Можем ли мы сегодня говорить о том, что это не в чистом виде модель капитализма, а уже такая конвергенция в каком-то смысле? Мы должны понимать, что социальные аспекты, их задачи стоят в приоритете. А уже исполнение этого, конечно, может порождать и такие явления, как коррупция, и глупости там могут возникать, там много чего может возникнуть. Но это уже следствие, а главное – поставить правильную цель. 

Сегодня у нас есть все основания рассчитывать, что мы к этому идем. Я бы не стал сводить всё к Центральному банку, но я хотел бы сказать, почему Центральный банк сегодня на острие этой проблемы. Потому что за прошедшие годы, даже десятилетия, конечно же, произошли изменения в контроле над массами людей, в том числе и странами целыми. Если когда-то для этого нужны были пушки, корабли, ещё что-то, то сейчас всё просто – деньги. Кто обладает контролем над финансовыми институтами, тому не нужны ни пушки, ни самолеты. 

Минфин США. Фото: AP/TASS

Ротшильд когда еще сказал: «Мне не нужно заниматься избранием политического руководства страны. Дайте мне доступ к финансам в этой стране». 

Правильно. Потому что финансы играют и играли всегда ключевую роль. И вопрос в том, будут ли они работать на интересы, которые ставят, и на задачи, которые сформулированы внутри страны. Или же они входят в противоречие.

В данном случае я без всяких там персонализаций говорю: все они хорошие люди, они грамотные специалисты. Но просто для своего времени. А вот время другое пришло. Им надо либо перестраиваться, либо как-то смотреть на эту ситуацию иначе, потому что задачи другие. Не может человек, который всю жизнь копил, эффективно тратить. Надо понимать, что это разные вещи. 

Целью нашей страны было накопление. Вот мы копили. И мы до сих пор копим золотые резервы. Я говорю: «Зачем мы их копим? Ну это же знаки в компьютере. Мы зачем это делаем?» 

Когда говорят про валюту, то я тоже против этого. Но ладно, говорят: «Всё-таки валюта». Ее уже арестовали и тоже показали пример. Ну а зачем мы рубли копим? Ну это же знак в компьютере. Это раз клавишей – и заработало. То есть мы их зачем копим? Их надо инвестировать, причём желательно с опережением.

Александр Бабаков. Фото: Сергей Бобылев/ТАСС

О значении западных санкций

– Если мы будем экономически сильными, мы же не будем бороться с санкциями. Это вообще глупость, да? Санкции всегда были по отношению к слабым. 

Мы должны сделать так, чтобы санкции сами по себе не только не работали, а чтобы даже в голову не пришло никому их применять против нас. Можно ли это сделать? Да конечно можно! Это не является сверхъестественным. 

Мы в 2022 году даже сами, может быть, не ожидали, что, оказывается, у нас потенциал экономический такой, который состоялся. Запад весь потерялся в результатах. Двадцать третий год – мы вообще рванули вперед. Двадцать четвёртый – рванули вперед. 

Потом началось торможение. Понятно, почему это произошло. Но ведь ни в двадцать третьем, ни в двадцать четвертом году никто на Западе не произносил таких фраз, которые произнес Мерц недавно. О чем он сказал? «Мы наблюдаем, что Россия вступила в стадию экономического истощения. Надо продолжить давление». 

Россия. Москва. Штурмовики Су-25 во время генеральной репетиции парада, посвященного 79-й годовщине Победы в Великой Отечественной войне. Фото: Сергей Булкин/ТАСС

Ведь два года назад этого не было. Почему? Потому что у нас за три года специальной военной операции валовый внутренний продукт вырос на 50%. Со 130 до 200 трлн рублей. Это что означает? Что тот процент, который мы финансировали на СВО, в цифрах выглядел совершенно иначе. Вот ответ на вопрос. Если мы это имели два года назад, в чем проблема к этому вернуться?