В ментальной войне мы за ценой не постоим, или Бедность как духовная скрепа «глубинного народа»

Караул! Души россиян в опасности! И это – ни больше ни меньше – проблема государственного уровня!

Думаете, иронизирую, шутки шучу?

Нисколько: если уж секретарь Совета безопасности России Николай Патрушев заявил, что «со стороны стран Запада предпринимаются попытки, направленные на разрушение российских духовно-нравственных ценностей», – какие уж тут шутки?

По мысли Николая Платоновича, «внедрение Западом чуждых для России идеалов и норм, навязывание извне различных реформ угрожает общественному согласию, культурному суверенитету и политической стабильности».

Не иначе как новый вид войны?

Верно:

Если в классических войнах целью является уничтожение живой силы противника, в современных кибервойнах – уничтожение инфраструктуры противника, то целью новой войны является уничтожение самосознания, изменение ментальной – цивилизационной – основы общества противника. Я бы назвал этот тип войны ментальным,

– буквально дыша в затылок секретарю Совбеза (не иначе в попытке перехватить повестку!) сформулировал советник министра обороны РФ Андрей Ильницкий.

Но если Запад и США проворачивают такую каверзу, то что делает тогда наша власть, какую тогда она войну ведет в отношении своего народа, обрекая львиную его долю на бедность и нищету – физическую, что ли, войну, направленную на медленное уничтожение, исходя из концепции «люди – новая нефть»? Вопрос риторический, поскольку по-другому, почему хотя бы нищета, не говорю уже про бедность, до сих пор в России не побеждена, объяснить невозможно. Хотя власть и пытается. Не слишком убедительно, но все же. Поэтому, чтобы не быть голословным, пойдем аккурат по ее стопам. И начнем издалека.

Еще в конце мая 2019 года официальный представитель Кремля, говоря об ухудшении финансового состояния россиян, отмечал, что «действительно были некие негативные тенденции с ростом благосостояния населения, и президент об этом говорил», которые в свою очередь были «связаны и с международной экономической конъюнктурой, и с рядом внутренних процессов в экономике», но теперь все будет точно по-другому, потому что появились национальные проекты, реализующиеся «ускоренными темпами», чтобы «выправить положение». Ибо «борьба с бедностью, – как подчеркнул г-н Песков, – декларируется в качестве приоритетных работ и правительства, и президента».

Через полгода пресс-секретарь президента пошел еще дальше и даже назвал точную дату, когда заветные изменения наконец-таки обрастут плотью реальности:

Путин открыто говорил на совете по нацпроектам, что граждане по-прежнему не очень-то чувствуют позитивные изменения в своей жизни. Цель реализации всех нацпроектов – это не отложенный эффект, а непосредственное позитивное восприятие, поэтому это должно произойти в срок, на который рассчитана большая их часть, а именно до 2024 года,

уточнил г-н Песков.

Прибегнув к нехитрым арифметическим подсчетам, получаем, что до желанной половинчатой победы над бедностью, ибо Владимиром Путиным была установлена цель сократить ее в два раза, оставалось всего четыре года – такой своеобразный вариант «стахановской пятилетки».

Но в середине июля прошлого года президент, «исходя из реалий», принял решение отложить срок реализации нацпроектов с 2024 на 2030 год, удлинив таким образом время ожидания светлого и радостного момента на шесть лет, что в совокупности уже составило две обычных пятилетки. А если к этому добавить, что во многом задачи нацпроектов копировали «Майские указы» 12-го года, то само собой выходило, что неплохо бы к 2030 году приплюсовать еще хотя бы годика четыре, как бы реализуя на практике известный принцип «тише едешь – дальше будешь». Видимо, в противовес стахановскому методу. Поскольку в условиях «новой нормальности», к которой привела пандемия коронавируса и последовавший за ней экономический кризис, спешка, надо полагать, была признана не только вредной, но и даже опасной.

Исключительно поэтому, думается, российские власти и не пошли на экстраординарные меры экономической поддержки в период «недокарантина», по сути, ограничившись серией детских выплат, поднятием планки пособий по безработице (для тех, кого выперли с работы по причине локдауна) до уровня МРОТ и сохранением заработной платы бюджетникам, а также кое-какими поблажками/льготами мелкому и среднему (крупный, особенно аффилированный с государством и благодаря ему же – не сказать чтоб сильно пострадал) бизнесу и самозанятым, о которых даже говорить не хочется.

Однако речи о том, что мы хоть на шаг приблизились к поставленной президентом задаче по ликвидации бедности в два раза, даже не стоит, так как, по словам главного счетовода страны Алексея Кудрина, «более 20% граждан не подпадают ни под какие формы поддержки, хотя находятся по уровню жизни ниже прожиточного минимума». Тем не менее, по его разумению, проблема вполне решаема и даже – внимание! – опережающими темпами:

…снижения бедности в два раза можно добиться раньше, чем к 2030 году. Больше того – в ближайшие годы. И в том числе часть наших предложений этому посвящена. Есть меры вполне разумные по ресурсам, которые могут позволить добиться этой цели,

«открыл» он глаза парламентариям, выступая на заседании комитета по контролю и регламенту в Госдуме.

Подробности Алексей Леонидович раскрывать не стал, то ли исходя из того, что эти меры обнародует сам президент в своем Послании Федеральному Собранию, то ли в надежде, что к нему, главе Счетной палаты, обратятся за помощью и советом как к «спасителю».

Сложно, конечно, упрекать Алексея Леонидовича в наивности, поэтому спишем все на память: видимо, он подзабыл, что еще в самом начале 2019 года, когда о пандемии коронавируса еще никто слыхом не слыхивал, Максим Топилин, на тот момент министр труда и соцзащиты, очень доходчиво объяснил, как побороть бедность в России, причем полностью:

Если полностью бедность побороть, раздать, чтобы каждый рубль точно попал той семье, где есть дефицит доходов, чтобы преодолеть бедность полностью, нужно около 800 млрд [рублей в год],

просветил он уважаемую публику на Гайдаровском форуме.

800 млрд рублей – это где-то в районе 10 млрд долларов. Сделаем скидку на пандемию и ухудшение экономического состояния населения еще на 200 млрд рублей. Итого – 1 трлн рублей в год, что-то около 13 млрд долларов.

Может показаться, что сия сумма – какие-то просто неподъемные деньжищи. Но – все познается в сравнении.

Так, размер Фонда национального благосостояния на первое марта текущего года составил чуть более 13,5 трлн рублей! Отсюда вопрос: на что же этот Фонд еще нужен, как не на помощь своим гражданам, не знающим, на что купить кусок хлеба?!

Допустим, в Кремле уверены, что Россию ждут тяжелые времена (ну там обострение с США и проч.) и эти деньги еще понадобятся. Хорошо! Приведем другой пример: по данным ЦБ, только за прошлый год отток капитала из России составил почти 48 млрд долларов! Вот вам – пожалуйста: проблема бедности решена на три года вперед – что еще надо?

Еще пример?

На днях Всемирный банк раскрыл, что на конец 2019 года развивающиеся страны были должны России почти 23 млрд долларов, не считая 4 млрд, которые были выданы Ираку и Кубе. Плюс в конце 20-го Белоруссия к своим 8,1 млрд долларов долга получила от России еще 1 млрд.

Сколько там получается? Приблизительно 28 млрд, то есть два года без нищеты.

Здесь, конечно, можно возразить, что внешняя политика – дело в том числе и национальной безопасности, и мелочиться тут не стоит. Хорошо, соглашусь. Тогда другой пример. Состояние богатейшего человека в России Владимира Потанина, по версии Forbes, оценивается почти в 19,7 млрд, идущего за ним Владимира Лисина – в 18 млрд, Леонида Михельсона – в 17 млрд, Алексея Мордашова с семьей – в 16, 8 млрд, Вагита Алекперова – в 15,2 млрд, Геннадия Тимченко – в 14,4 млрд, Алишера Усманова – в 13,4 млрд, Михаила Фридмана – в 13 млрд. Все, разумеется, в долларах. Пора бы и честь знать, не так ли?

В общем, откуда изыскать средства – вопрос при желании решаемый и решаемый довольно легко. Другое дело, что у российской власти желания, судя по всему, его решать нет никакого. И это при том, что изыщи эти 13 млрд долларов, проблема решилась бы только официально, на бумажке. Да, не было бы людей за чертой бедности, но что такое сейчас 12-13 тысяч для работающего человека, разве можно на эти деньги жить?! Только выжить кое-как на макаронах и хлебе, нанося непоправимый и невозместимый ущерб здоровью (а потом будем удивляться, почему продолжительность жизни в стране невысокая, детей рожать не хотят, не так ли?).

Чтобы быть просто бедным – нужно раза в два больше прожиточного минимума. Но, по мысли президента, уже в полтора раза – это уже средний класс. Как тут бороться с нищетой, не говоря – с реальной бедностью?! Здесь только одно: борьба с тем, чтобы народ не стал бороться за свои права. И лучше, чем перевести стрелки на внешнего врага, – в Кремле покамест ничего не придумали.

Отсюда и новая война, которую, по словам наших силовиков, и объявили нам США с Западом (справедливости ради отмечу, что она есть, это обычные политические игрища за сферы влияния, поэтому списывать все внутренние неурядицы на это – расписаться в бессилии и профнепригодности). И в этой войне – войне за сохранение душ россиян, наших духовных скреп, самой важной из которых, надо полагать, и является нищета с бедностью, мы за ценой не постоим. Ибо бедность – она как альфа и омега российской ментальности, разумеется, исключительно в расчете на «глубинный народ». У властей наших совсем иные скрепы – вполне себе европейские. Как говорится, каждому – свое.

Фото: Владимир Смирнов/ТАСС