Андрей Рудалев: Демон гражданской войны – как победить ползучую затяжную смуту

Во времена советской перестройки гражданская война являлась одной из главных страшилок для общества. По сравнению с этим ужасом даже распад страны, который до последнего времени казался фантастическим, не так пугал. Постоянно говорилось, что главное – недопущение подобного братского противостояния, и в тоже время чувствовалось, что оно назревает и периодически уже выплескивается в ситуациях, «когда национальность голосует за кровь». В 1989 году рок-группа «ДДТ» записала песню со знаковым названием «Предчувствие Гражданской войны»…

Тогда образ гражданской войны использовался в идеологических целях. Заявлялось о выборе, который должно сделать общество: либо рынок и реформы, либо гражданская война, диктатура и затяжная зима нового тоталитаризма. Поэтому и бежали все сломя голову навстречу чудодейственному рынку и спасительным реформам.

Но дело в том, что этот призрак был не просто идеологическим продуктом, а перестройкой он материализовывался и обретал плоть.

Можно напомнить, что, например, отечественный мыслитель Александр Зиновьев проводил параллель перестроечных лет с годами Гражданской войны, когда страна стояла на грани полной потери государственности и начался парад суверенитетов: «Как только в 1918-1920 годах государственность России стала рушиться, страна немедленно распалась на десятки, сотни мини-государств и республик. Потребовались годы, чтобы все вновь собрать воедино».

Мыслитель заключает, что «большевики восстановили прежнее государство». Это крайне важный тезис. Он отражает не только суть отечественного исторического пути, но на самом деле является и примиряющим для бесконечно бушующих исторических распрей. Через него происходит формулирование единой цивилизационной линии.

По мнению Зиновьева: «Перестройка – это тяжелейшее преступление против советского, в первую очередь русского народа и всей России». Именно она сшибла страну с уже постепенного эволюционного развития в русле своего тысячелетнего пути, устроила затяжной распад, который вполне можно назвать и особой формой гражданской войны. Пыталась привить и навязать стране совершенно несвойственное и чуждое, полностью переформатировать ее. Это, безусловно, было колоссальным насилием над отечественной цивилизацией, когда под благовидными лозунгами шло целенаправленное ее разрушение.

То есть точка в перестройке вовсе не была поставлена, на своем новом этапе она обрела форму ползучей гражданской войны. Спуск красного флага с Кремля в декабре 1991 года как раз и дал отмашку делу перестройки – только в ином, видоизмененном формате, который позволили запустить процессы затяжной смуты.

Самый большой разделенный народ стал подвергаться преследованиям практически во всех бывших республиках Советского Союза. Были запущены и процессы внутреннего парада суверенитетов, которые проявились вспышкой горячего конфликта в Чечне, где гражданское противостояние переросло в интервенцию тех самых сил международного терроризма. Интервенты всегда высаживаются там, где вспыхивает гражданская рознь.

В контексте стратегии затяжной гражданской войны на территории бывшего СССР важную роль играет проект «независимой Украины». По сути, его выстраивали по аналогии с Прибалтикой – той частью СССР, которая стала спусковым крючком для распада Союза, ведь заявлялось, что при любом развитии событий прибалтийские республики не собираются находиться в составе большой страны. И сейчас эти страны – самый яростный «оппонент» России в Европе.

Проект «Украина» выстраивался по принципу аналогичного категорического отторжения от общности, на противопоставлении. Тот же радикальный киевский майдан 2014 года очень сильно напоминает события января 1991 года в Литве, где также были соответствующие инструкторы, череда провокаций, фигурировали снайперы, ставшие затем важной действующей силой в подобного рода событиях.

Те искусственно спровоцированные литовские события дали тогда необходимую для распада наглядную иллюстрацию проявления сил реакции и наступающего тоталитаризма, о котором кто только не предупреждал в те годы. Все для того, чтобы страна сделала «правильный» выбор. Тогда Борис Ельцин, выходящий в активную фазу противостояния с союзным центром, деятельно поддержал прибалтийские республики в их стремлении к «свободе» и заявлял, что сегодня – Литва, а завтра такое же произойдет в России.

Проект «Украина» был необходим для развития стратегии гражданской войны, которая в довольно длительном историческом развитии, конечно же, должна искусственно поддерживаться и поджигаться.

Ставка на Украину – попытка поджечь территорию бывшего СССР для выполнения дела перестройки и дальнейшей фрагментации бывшего единого культурно-исторического пространства. Поэтому и развитие конфликта необходимо рассматривать не как непримиримые противоречия двух независимых государств, а как гражданское противостояние. Срединный Донбасс как раз и является напоминанием об этом.

В нынешней ситуации много символического: и 30 лет с момента распада Союза – все эти годы Украине не давал спокойно жить рудимент советского – Россия, с ее крушением будет завершен перестроечный проект и впереди, конечно же, чудесным образом замаячат райские кущи. Вновь возгоревшийся армяно-азербайджанский конфликт из-за Нагорного Карабаха. Проявились попытки поджечь Белоруссию…

Стратегия очевидна – ставка на гражданскую войну и высадка сил интервенции. Так уже было, хотят повторить…

Наши проблемы сейчас также понятны: они состоят в разделенности и сознания также. В том, что не воспринимаем происходящее во всей полноте и историческом контексте. При том, что уже имеем дело даже не с призраком, а воплощенным демоном гражданской. И да все тоже твердим: не наши проблемы, внутренние дела суверенных государства. Но в том-то и беда, что наше дело, что костер гражданской не сильно считается с границами, обозначенными в год распада. Понимание этого необходимо для адекватного восприятия сложившейся реальности.

Надо также напомнить, что в свое время большевики восстановили территориальную целостность страны и стали прямыми последователями отечественной цивилизации, а мы лишь законсервировали процессы, сделали вид, назвали другими именами. Поэтому и находимся в позиции наблюдателя, пребывающего в фатализме. По этому течению плывем и выстраиваем линию взаимоотношений с той же Украиной от ежегодных газпромовских ультиматумов до ожидания горячего столкновения. Не управляем процессами, а лишь ждем новых вспышек.

Можно потешаться над Украиной или возмущаться, говорить о предательстве, которое есть одна из энергий перестроечных процессов. Но мы сами совсем недавно в девяностые были Украиной. Теперь она попросту хочет поменяться местами, чтобы мы стали нынешней Украиной – своеобразная месть – другая энергия перестроечного распада.

Так и будет идти противоборство этих двух сообщающихся сосудов, потому что это и есть гражданская война, которая вовсе не сейчас запылала, и интервенты уже давно высадились на окраинах той страны, с которой до сих пор сражаются. Терзают и грабят ее.
Речь идет о ставке на тотальную гражданскую, а не на локальные оранжевые революции. В эту ловушку нас ведут как минимум последние тридцать лет.

Изменить ситуацию можно только восстановлением и собиранием. Нет, не СССР и не Российской империи, а себя – закрытием перестроечного проекта, который до сих пор здесь присутствует в разных личинах. То есть идти по традиционном пути, который Александр Зиновьев называл «социальной регенерацией».