Освещение трагедии в Магнитогорске: зачем «свободная журналистика» страдает «херней»?

Праздники кончились, все мы насмотрелись, как ряд СМИ освещают трагедию в Магнитогорске... Что случилось с мыслительным процессом «свободной журналистики»? Вроде профессионалы, а несут какую-то херню. Напомню на всякий случай: херня – это не то, что вы подумали, а благородная латынь. В Первую Мировую войну желающие откосить от армии покупали медицинское освобождение, в котором в качестве диагноза мнимого больного чаще всего указывалась грыжа – по латыни «херня». Именно оттуда и пошло выражение «страдать херней»: тем, чего нет. А с легкой руки Терезы Мей англоязычные СМИ используют английский маркер чуши «highly likely».

Итак, факты: рано утром 31 декабря 2018 года в Магнитогорске в десятиэтажном доме прогремел взрыв, в результате которого рухнул подъезд, уничтожено 48 квартир. Погибло 39 человек. Следственный комитет считает основной версией случившегося взрыв бытового газа. Экспертиза следов взрывчатых веществ не обнаружила.

На что делали акцент официальные СМИ – на внимании к трагедии первых лиц государства. На героизме спасателей. На чудесном спасении младенца, проведшего более 30 часов под обломками здания. На помощи пострадавшим. На сплоченности и взаимной поддержке населения после трагедии. На том, что следствие уже идет и виновные будут наказаны.

Чем же озабочены СМИ «противоположного» лагеря? Возьмем растиражированные ими посты Владислава Иноземцева, д. э. н., известного специалиста по проблематике постиндустриального общего. Первоисточник здесь.

В посвященных трагедии постах Иноземцева общий настрой – от нас скрывают террористический акт.

Власть боится сказать людям правду; она не надеется, что ей поверят, и, тем более – что её поймут.

На каких сведениях автор основывает свои утверждения? Во-первых, по сообщениям анонимных Telegram-каналов, в городе работают более 100 следователей это подозрительно много для техногенной катастрофы.

Почему – много? К тому же источники информации анонимные, к чему вдруг к ним такая вера? В самом деле по трудоемким делам создаются оперативно-следственные группы, где следователей, которые собственно ведут дело, минимум, а остальные – как раз оперативные работники, которые получают на основании включения в эту группу право вести оперативные мероприятия по делу.

Во-вторых, автору подозрительно, что о версии теракта не пишут официальные СМИ и «раскрученные» сайты, а «единственный авторитетный региональный сайт www.znak.com, решившийся высказаться на эту тему, немедленно оказался недоступен (уже заработал, хотя перед этим был недоступен шесть часов)».

Надо думать, за подробностями столь критически важной информации в первые часы после трагедии к единственному источнику ломанулось всё интернет-сообщество – вот сервер и не выдержал всплеска запросов. Другое дело, что подробности свелись к «Людям сложно поверить, что такие разрушения может принести обычный бытовой газ».

И третий убойный довод иноземцевых: «некоторые «эксперты» поспешили заявить, что мы имеем дело с провокацией силовиков, выполненной «по лекалам» 1999 года». Но сам автор – вот поворот! – в это не верит. Не в то не верит, что что «ФСБ взрывает Россию», а в то, что именно в Магнитогорске имел место взрыв по заданию спецслужб. Из этого, понятно, «со всей очевидностью следует», что имел место обычный теракт.

В довершении «иноземцевой логики» в центре Магнитогорска вечером 1 января сгорела маршрутка. И в охваченной огнем «Газели» прогремело несколько хлопков и взрывов. Чувствуете явную связь со взрывом в жилом доме? Нет? А ведь и там, и там был взрыв. Однозначно – теракт!

И вот 4 января дискуссию «подвел» сам Венедиктов на сайте «Эхо Москвы», разместив «5 вопросов без ответа»:

1. Была ли перестрелка вокруг газели?

2. Проходила ли ночью спецоперация вокруг двух других домов с требованием к жильцам не покидать квартиры?

3. Действительно ли 100 сотрудников центрального аппарата СК работают в Магнитогорске?

4. Действительно ли ФСБ перебросило сотрудников из Москвы и других регионов в Магнитогорск?

5. Продолжает ли СК среди других версий рассматривать версию теракта?

И кстати, установлены личности погибших при обрушении подъезда. Но мы ничего не знаем о личностях, погибших в маршрутке.

Как это созвучно эпохе: вместо двери приходской церкви (куда Мартин Лютер прибивал свои тезисы) – редакционная колонка на сайте. «На том стою и не могу иначе». Ответствуй папа, в смысле, господин президент, почему от народа скрывается ПРАВДА. Народ – он правду видит. Вот и пользователь с ником yasnovilyashi в комментариях пишет: «Согласно просканированному мною интернету и просмотренным видео по поводу этих двух происшествий в Магнитогорске все ответы на эти ваши 5 вопросов положительные, ну примерно как реакция Вассермана при одной интересной болезни». Доказательства, факты, логика – не, не слыхал. Я художник, я так вижу.

К вопросу о возможных сценариях. Вспомнилось почему-то, как в фильме «В августе 44-го» офицер СМЕРШа, которого играл актер Евгений Миронов, использовал фразу «Не могу понять» в качестве условного сигнала для товарищей, что своих собеседников он идентифицировал как вражеских агентов.

Выше изложенную «иноземщину» можно квалифицировать как херню, а можно и как «дезорганизацию деятельности государственных органов во время проведения спасательной операции». По аналогии с пранкером из сопредельного государства, который после пожара в ТЦ «Зимняя вишня» в марте 2018 звонил в морг от имени сотрудника МЧС и предлагал готовить места для 300 несуществующих покойников. К слову сказать, Евгений Вольнов поглумился и над трагедией в Магнитогорске. Позвонил в отдел ФСБ Магнитогорска и спросил, где сотрудники ведомства «в следующий раз гексаген заложат».

Вероятно, именно его Иноземцев и имел в виду в качестве «экспертов», которые поспешили заявить, что мы имеем дело с провокацией силовиков, выполненной «по лекалам» 1999 года?

Все это было бы смешно, если бы не было так грустно. За журналистами и власть, и общество признают право задавать вопросы и власти, и обществу. Даже если они неудобны. Особенно, когда они – неудобны. Но когда журналисты начинают страдать херней, нести чушь с глубокомысленным видом, они не себя выставляют в глупом виде, а умаляют право задавать вопросы всерьёз. Нас интересует, вся ли возможная помощь адресована пострадавшим, на каком этапе поиск причин и виновных в трагедии и какие действия против угрозы взрыва газа в многоквартирных домах будут предприняты для общей безопасности населения. Дефицит доверия к власти есть, но ещё выше – востребованность её качественной работы. Вот что могло бы быть предметом медиа-расследования, а не фантомные боли именитой, но, увы, фейковой журналистики.