Александр Сергеевич Пушкин шутит по поводу первого апреля. Специально для «Ваших новостей»

Про первое апреля ещё Пушкин написал. А ведь Пушкин для русских людей – вечная и неизбывная икона поэзии, прозы, стиля, вкуса да и юмора тоже.

У древних греков был Гомер, а у нас – Пушкин, который всё заранее предсказал, описал и предвидел, а мы теперь в придуманном им мире живём. 

Про 1-е апреля он написал вот что: 

– Брови царь нахмуря, 
Говорил: «Вчера 
Повалила буря 
Памятник Петра». 
Тот перепугался. 
«Я не знал!.. Ужель?» – 
Царь расхохотался. 
«Первый, брат, апрель!» 
Говорил он с горем 
Фрейлинам дворца: 
«Вешают за морем 
Прямо за яйца! 
То есть разумею, – 
Вдруг примолвил он, – 
Вешают за шею, 
Но жесток закон». 

У этого пушкинского стишка есть предыстория. 

Император Николай Первый просыпался чертовски рано. Обычно в четыре утра, максимум – в пять. Самый суровый русский император был от рождения «жаворонком». 

И – что тут поделать! – но «жаворонками» приходилось быть и его министрам, а особенно губернатору Санкт-Петербурга, который являлся на доклад к царю ранним утром. То есть поздней ночью. 

Сталин был от рождения «совой», ложился спать в то время, когда Николай Первый только просыпался. И сталинские чиновники вынуждены были каждую ночь бодрствовать и в нервном ожидании бояться внезапного звонка из Кремля. 

Затрудняюсь сказать, чьи бюрократы были более несчастны – николаевские или сталинские. 

Впрочем, бюрократы в России всегда несчастны и возвышенно грустны. И если бы не взятки и откаты, то просто уму непостижимо, как они ещё бы могли преодолеть свой постоянный стресс. 

Но история не об этом. 

В холодное и промозглое утро первого апреля одна тысяча восемьсот тридцать какого-то там года, в четыре часа ночи, в приёмной Зимнего дворца сидели несколько высших сановников Российской империи и ждали, пока их повелитель проснётся и позовёт на доклад. 

Им было холодно и им было волнительно. Никогда заранее непонятно, в каком настроении проснётся Государь. 

А князю Долгорукому, сидевшему в приёмной, сверх того было ещё и скучно. 

Он повернулся к генерал-губернатору Петербурга и доверительным шёпотом сказал на ухо: 

– А ты слышал, что вчера вечером шведы памятник Петру украли и на корабле в Швецию увезли? 

Одномоментно поседевший и поплывший от потрясения губернатор начал медленно сползать с кресла, падая в обморок. 

И тут выходит царь. 

Генерал-губернатор рухнул на колени и стал сбивчиво лепетать: 

– Не усмотрел, батюшка… шведы… на корабле… вывезли… памятник прадеда вашего! 

И слёзы из глаз градом. 

Вот так на первое апреля шутили наши пращуры. 

Мы так шутить уже не умеем.