«На сопках Манчжурии»: история одной из сотен тысяч фотографий акции «Бессмертный полк»

От редакции. Корреспондент «Ваших новостей» Владимир Краснов 9 мая прошел в колоннах «Бессмертного полка» в Санкт-Петербурге. Один из снимков военных лет особенно поразил Владимира Павловича. Об этой фотографии — его рассказ.

У этого полка нет маршалов, нет генералов, нет капитанов и майоров. Здесь все рядовые. Рядовые Бессмертного полка. Есть ли в мире звание выше этого?

И мальчик в пилотке со звездой гордо, как штандарт, держит над собой маленький, подернутый патиной времени, портрет в довоенной рамке. И суровый прадед, точно зная все наперёд, улыбается с этого портрета одними глазами... Две армии, держа строй, шли по Невскому под мирным безоблачным небом. Та, что хранит мир и покой в небесных полках, и та, что помнит каждого солдата этой армии. Здесь нет неизвестных солдат. «Никто не забыт и ничто не забыто». Людская река текла по Невскому проспекту под барабанную дробь времени, под крики «ура», под шорох ног, под медь военного оркестра...

Каждая фотография, как ненаписанная повесть, как автобиография, как наградной лист. Зеленковы, Кононовы, Шумиловы, Петровы, Хмелевы, Ивановы, Чекмаревы, Климовы, Беловы...

Лики на фотографиях и лица людей, которые несли их над собой, совпадали с фотографической точностью... И время, «темное время, всегда текущее, как река», точно приостановило вечный свой бег, чтобы люди всмотрелись в самих себя и ощутили в себе то, что ощутили их деды и прадеды в «сороковые-роковые», когда встали на защиту Отечества...

Милая улыбчивая девушка с букетиком полевых цветов. Беретик, гимнастерка, темная армейская юбка, кирзовые сапоги. И две боевых медали на девичьей груди. Ефрейтор Тарасова, Аня, Аннушка. Никто еще не называл ее Анной Григорьевной.

Трудно представить, что эта хрупкая девушка с перетянутой солдатским ремнем осиной талией в бою на «Невском пятачке» вытащила из-под пуль семерых раненых 447-го отдельного мото-штурмового инженерно-саперного Краснознаменного Ропшинского батальона.

Что прошла с этим батальоном от Ропши до Заполярья, Манчжурии и Харбина, успев после одной войны пережить другую, короткую, но страшную войну с Японией.

Всю жизнь вспоминала она боевых подруг: Клавушку (Клавдию Михайловну Барсукову) и Панюшку - Прасковью Алексеевну Виноградову, у которой часто гостила после войны в новгородском городе Пестово. В задушевных беседах за чаем с пирогами и баранками вспоминали они свинцовую метель Невского пятачка, вспоминали, как под шквальным огнем перевязывали раненых, как мерзли на злом заполярном ветру в боях на Петсамо-Киркенесском направлении, как маленькая Клавушка при форсировании китайской реки Муданьдзян автоматной очередью застрелила прорвавшегося к раненым самурая.

Часто вспоминала Анна Григорьевна и псковскую деревню Коромыслово, из которой после смерти матери подалась в няньки к родной сестре и мыкалась вместе с ней в крохотной полуподвальной комнатушке в Максимилиановском переулке в Ленинграде. Вспоминала, как тушила по ночам «зажигалки» на ленинградских крышах, как добровольцем пошла в действующую армию...

Историй, подобных этой, не счесть. Эта история, рассказанная дочерью Анны Григорьевны Тарасовой, когда мы шли в колонне Бессмертного полка, поразила меня своей бесхитростностью и простотой. Так и запомнилось: милая русская девушка в гимнастерке и беретике, боевые медали и букетик колокольчиков и ромашек, собранных в июле сорок пятого на сопках Манчжурии...

Фото автора