Историк Борис Ковалев провел открытый семинар о жизни и смерти колмовской психиатрической больницы

Санкт-Петербургский Институт истории РАН и ИМО НовГУ им. Ярослава Мудрого 6 ноября провели конференцию «Актуальные вопросы неврологии и психиатрии». Нетипичной ее частью стал открытый семинар профессора Бориса Ковалева «Медицинская этика в психиатрии: история уничтожения колмовской психиатрической больницы».

Эту тему историк изучал более двадцати лет. По его словам, научная работа состоит из элементов удачи, из нескольких пазлов. Первый пазл — это заказ университетом Германии статьи про умалишенных на Северо-западе. Второй пазл — «чудо», необычная находка. Коллеги из берлинского университета подарили Борису Ковалеву фото из военного архива, на которых изображены пациенты колмовской психиатрической больницы за несколько часов до смерти.

С показа этих снимков на проекторе профессор и начал свое выступление: измученные голодом люди со старых фотографий смотрели прямо на нас. «Зачем их кормить? Они не должны жить, они - бремя для страны» — такой была политика фашистов по отношению к душевнобольным людям.

В колмовскую психиатрическую больницу приезжали немецкие психиатры, внушали всем то, что в Германии таких пациентов не лечат. Гитлеровцы призывали сделать «доброе дело» и предотвратить мучения душевнобольных: тем более, что стояла голодная зима, даже на здоровых людей не хватало продовольствия. Совсем немногих забирали домой, а 200 человек в октябре 1941 года получили смертельные инъекции. В целом же, в Колмове умертвили порядка 800 человек: кого-то морили голодом, кого-то вывозили на машинах и убивали.

Почему же психиатрическую больницу не эвакуировали? В деле Ивана Моногарова, которого обвиняли в убийстве многих пациентов, была справка, свидетельствующая о том, что причина этой трагедии - нехватка транспорта.

После выступления Бориса Ковалева за моей спиной раздался дрожащий голос. Оказывается, в зале присутствовала женщина (она на фото внизу), мать которой работала медсестрой в этой больнице. По ее рассказам, больным в еду что-то подкладывали, а потом грузили в ящики и увозили хоронить. Персонал больницы оккупацию тоже не пережил, но клятву Гиппократа никто из советских медиков не нарушил.

Фото: Александр Двойнишников