Дело редактора «Русского каравана» Ярцевой (о «заразе» и «сволочи») «сыплется». Но суд, как может, его «клеит»… И о полном фиаско местных как бы экспертов

С водевильным (нелепым, издевательским, потешным – определение подберите сами) уголовным делом по обвинению редактора «Русского каравана» Галины Ярцевой в неуважении к суду мы расстались в самом конце прошлого года (ранее об этом деле – здесь, здесь и здесь).

С тех пор прошло два месяца. Производство по делу, как догадались самые проницательные читатели, не закончилось. Ярцеву всё ещё судят.

Для тех, кому эта история – вновинку, напомню. Поводом для уголовного преследования Ярцевой стали два её неосторожных высказывания. На одном из прежних судебных заседаний, она назвала своего оппонента Ирину Рукавишникову, тоже участницу тех процессов, в одном случае (2016-ый год) – «зараза», в другом (2017-ый год) – «сволочь».

И всё. Эти два слова и были возведены в высокий ранг преступления. Хотя оба они – цензурны, хотя оба они адресованы не судье (Боже упаси!).

В принципе, единственное, благодаря чему те «высказывания» обрели свой высокий судебный полёт, стало заключение этико-лингвистической экспертизы наших околонаучных товарищей.

Поскольку инцидент имел явное отношение к сфере филологии, поначалу над экспертизой «высказываний» принялся работать всем следователям известный доцент кафедры русского языка НовГУ Владлен Макаров. Тот самый, которого Владимир Львовский назвал «карманным» (об этом – здесь), когда административное дело («пропаганда нацистской символики») Львовского рассматривалось в суде. К личности Львовского можно относиться по-разному, но тогда, сдаётся, его реакция на ситуацию была понятна и никакого диссонанса ни у кого не вызвала. По его делу экспертизу тоже проводил Макаров. И, как водится, дал заключение в пользу «граждан начальников». Но на этот раз, как можно понять, заключение было скреплено настолько белыми нитками, что административное производство в отношении Львовского суд прекратил.

* * *

Экспертное заключение Владлена по делу Ярцевой тоже, разумеется, получилось в пользу тех, «кто заказывает музыку».

Случилась, однако, накладка, ибо в момент проведения Макаровым, так сказать, экспертизы журналист Ярцева подготовила и опубликовала в газете «Русский караван» статью, посвящённую его деятельности (именно он проводил экспертизу по делу нашего комментатора Лидии Семенистой, за коим следили и «Ваши новости», и «Русский караван»).

Поскольку в публикации ставился вопрос о его порядочности, квалификации, правильном понимании фразы «чего изволите», Ярцева ходатайствовала о передаче экспертизы другим человеком. В конечном итоге её «отдали» другому сотруднику НовГУ – Александру Спорнику.

Никого при этом не смутило, что Спорник вообще не филолог. Философ он! Учёные же мужья, по-видимому, посоветовавшись друг с другом, решили так: ведь первая половина обоих слов состоит из «фило-», никто ничего и не поймёт. Какая разница: хоть философ, хоть филолог. Главное, чтобы правильное заключение дал!

И Спорник – дал! Как уверяет Ярцева, когда она ознакомилась с тем заключением и сравнила его с заключением Макарова, первая мысль была такая: найдите два отличия! Их, уверяет Ярцева, не было: две капли воды, два яйца из одного курятника. Как поняла Ярцева, Спорник просто переписал Макарова. (Но оба, надо думать, получили одинаковое «экспертное» вознаграждение).

* * *

О выводах Макарова-Спорника касательно «заразы» и «сволочи» я уже как-то писал. В интерпретации стороны обвинения они звучали так:

В соответствии с заключением лингвистической судебной экспертизы от 3 октября 2018 года, в русском языке одним из значений слова «зараза» является обобщённая негативная оценка человека (…), выраженная в бранной оскорбительной форме. В данном контексте слово «зараза» по отношению к адресату употреблено именно в этом значении. (…) Выражение «зараза» не имеет неприличной формы, так как относится к разговорному литературному языку.

То же самое и о «сволочи».

Не было бы этого многостраничного заключения, суть которого можно уместить в один абзац, не было бы и трагикомичного уголовного дела.

Но оно – было. И всё шло хорошо (в понимании тех, кто очень хотел «уесть» Ярцеву).

В период судебного следствия она, однако, нашла-таки финансовую возможность (а подобные как экспертизы, так и рецензии – дело не копеечное), чтобы заказать рецензию на эту экспертизу в санкт-петербургском «Центре независимой экспертизы «Аспект». Рецензию выполняла Ирина Кузнецова, имеющая высшее образование по специальности «русский язык», диплом о профессиональной переподготовке по специальности «судебная лингвистическая экспертиза, стаж экспертной деятельности ― 16 лет.

Сегодня эта рецензия и была оглашена в суде. Приговор, по сути, для Спорника.

Позволю себе некоторые выдержки:

«Эксперт Спорник А.П. провёл этико-лингвистическую экспертизу. Однако в Приказе Министерства Юстиции Российской Федерации N 237 от 27 декабря 2012 года (…) такой вид экспертизы отсутствует. В этом перечне также отсутствует такой вид экспертизы как этическая экспертиза. (…) Этико-лингвистическая экспертиза является разновидностью комиссионной экспертизы, выполняемой экспертами разных специальностей».

«Эксперт не разделил лингвистическое и этическое исследование, что является недопустимым, поскольку при проведении данных исследований применяются разные методы и используется разная терминология».

«Во вводной части заключения эксперт указывает на наличие у него высшего образования по специальности «социальная философия». Сведения о наличии у него специального филологического образования, дающего право проводить лингвистическую экспертизу, отсутствуют. Социальная философия – область философии, занимающаяся изучением общества и поведением человека в нём, но никак не наука, изучающая смысловое значение продуктов речевой деятельности».

«Теоретическая база заключения экспертизы является неполной и носит случайный характер».

Далее анализируется, так сказать, аналитическая часть труда Спорника. Не в пользу Спорника При этом отмечается, что определения терминов, заимствованные без ссылки из издания «Памятка по вопросам назначения судебной лингвистической экспертизы», приводятся механически, простым копированием».

* * *

Итого:

По результатам исследования представленного заключения установлено, что эксперт Спорник А.П. не обладает необходимой компетенцией для проведения лингвистической экспертизы, так как не имеет соответствующей квалификации. (…) Выводы эксперта в «Заключении этико-лингвистической судебной экспертизы» от 3 октября 2018 года в их лингвистической части следует признать необоснованными и недостоверными.

Работу эксперта Кузнецовой к материалам дела приобщили. Ярцева, однако, ходатайствовала и о том, чтобы исключить из материалов дела само заключение Спорника, от которого камня на камня не оставлено.

Неожиданным стало отношение к ходатайству государственного обвинителя Анастасии Анищенковой, поддержавшей ходатайство Ярцевой об исключении Спорника из материалов дела.

Из выступления государственного обвинителя:

– Лингвистическая экспертиза – это оценка содержания устных высказываний и письменных публикаций. Поскольку такая экспертиза представляет собой профессиональный анализ текста высказываний, эксперт обязательно должен иметь высшее образование филолога. Таким образом, поскольку Спорник имеет философское образование, специальными знаниями, которые необходимы для проведения лингвистической экспертизы, он не обладает. Выводы, к которым пришёл Спорник, носят неясный противоречивый характер (…) Так, исходя из выводов экспертизы, слова «сволочь», «зараза» признаны оскорбительными, в то же время указанные выражения признаны не имеющими неприличной формы. (…) Исходя из юридического понятия, неприличная форма высказывания является одним из необходимых признаков оскорбления.

* * *

Это было похоже на нокаут. Если б экспертизу Спорника суд признал недопустимым доказательством и исключил из числа доказательств, от дела бы остался один фантик – без конфетки: этакие скобки, в которых между фактом возбуждения уголовного дела и итоговым решением не осталось бы ничего: зеро, пустота. И ответ на вопрос, каким должно стать итоговое решение, напрашивался бы сам собой.

Однако… Вернувшись из совещательной комнаты, судья Анна Недовесова провозгласила, что ходатайство «удовлетворению не подлежит».

Мотивировка, прямо скажем, была парадоксальной. Вначале судья Недовесова произнесла правильные слова, в частности, о том, что доказательство признаётся недопустимым, если «собирание и закрепление доказательств осуществлено ненадлежащим лицом или органом». И тут же объявила, что ничего подобного в этом деле нет:

– Заключение дано экспертом, имеющим соответствующую квалификацию, необходимый опыт работы, содержит подробное описание проведенного исследования.

Не верь ушам своим? Чёрное – белое?

Позвольте, но о какой «соответствующей квалификации» может идти здесь речь? Спорник – философ! Экспертиза – лингвистическая! Вы ничего не перепутали? Получается, что и для судьи Недовесовой нет никакой разницы между «филологом» и «философом»! Ещё чуть-чуть, и экспертную оценку в области филологии (медицины, психиатрии, кибернетики…) будет давать кухарка. А что: когда ещё Владимир Ильич сказал, что кухаркам всё по силам! Бред нашего государства! Бред нашего городка!

Полный бред! И невольно напрашивается вопрос: а кому это надо? Кто заинтересован в том, чтобы превращать наше судопроизводство в фарс (это моё личное оценочное мнение)?

Совсем ведь дело «развалилось». А – «склеили»!

…Поскольку триумфальное завершение дела не состоялось и не наметилось, Галина Ярцева выступила с ещё одним ходатайством: о назначении повторной экспертизы – в другом экспертном учреждении.

Решение по этому ходатайству судья огласит завтра.

Кстати, суд уже допросил философа Спорника. По словам адвоката Глеба Вихрова, был очень неубедителен и «плавал». Когда же его спросили, почему его заключение так похоже (по сути – плагиат) на произведение филолога Макарова, ответил, что филолог Макаров для него – авторитет.

И очень хочется надеяться, что придёт-таки час, когда у кого-нибудь возникнет непреодолимое желание, разобраться с особенностями работы этих экспертов (кое-что об этих особенностях ещё здесь и здесь).

Фото автора