«Анон»: когда анонимность — враг, или При чем тут Павел Дуров, Telegram и Роскомнадзор

Не докрутили маненько задумку, не нагрузили ее основательно и под завязку, чтоб она камнем, а лучше еще торпедой донеслась до самого дна, последнего предела и рванула бы там так, чтоб в глазах помутилось и посыпались искры. Интернет прямо в головах — это, конечно, неплохо, но не так, чтоб «вау!». По крайней мере, такой поворот в чистом виде без отягощений еще чем-нибудь не впечатляет абсолютно. И виной тому — близость к реальности, то есть подключение к Сети напрямую к мозгу уже не выглядит чем-то особенно фантастическим, завораживающим, скорее, это дело ближайшего времени, в общем, то, что можно спрогнозировать. Разумеется, если предположить, что события будут развиваться плюс-минус по тому сценарию, что разворачивается в новом киберпанк-триллере «Анон» Эндрю Никкола, уже неоднократно обращавшегося к теме будущего («Гостья», «Время», «Гаттака»).

Итак, близкое будущее, когда все люди подключены к одной сети, все — онлайн, в открытом доступе и в контакте. Каждый — как открытая книга. В любой момент времени можно узнать, чем тот или иной представитель нового чудного мира занимается или занимался. Все строго фиксируется, ничего не может быть утаено — глаза служат подобием камеры, все записи с которой «складируются» в единой базе данных, доступной для силовиков и спецслужб. Да, никто не спорит: для охраны правопорядка — это плюс, но у любой медали есть обратная сторона — тотальный надзор. Общество без личного пространства.

Анон 9

«Анонимность — наш враг», — говорит один из высокостоящих полисменов. Поэтому, когда встречаются люди, которые борются за свою анонимность, иначе — свободу, их незамедлительно отлавливают, как самых жутких злодеев. Ибо для «открытого» общества нет более злейшего преступника, чем аноним. И вот как-то, идя на нелегкую свою полицейскую службу, детектив первого класса Сол Фриленд (Клайв Оуэн) и встречает такого анонима. Точнее, анонимку, ибо это — девушка, как выяснится позже, зовут ее — Анон (Аманда Сайфред).

Анон 1

Сол хоть и хороший детектив, но не особенно рьяный по мелочам, у него своих забот полон рот, смерть сына, погибшего под колесами автомобиля несколько лет назад, напрочь выбила его из колеи. Поэтому он и не останавливает нашу героиню, списав отсутствие ее данных на сбой в Сети. Но ряд загадочных убийств, жертвами которых становятся люди, пользовавшиеся услугами «стирателя», то есть специалиста по ликвидации компрометирующих видеозаписей — наводят его на мысль, что это был далеко не сбой. А то, что у детектива исчезает запись этой самой девушки, которую он встретил на улице — убеждает его в том, что это не простое совпадение. И на Анон начинается самая настоящая охота. Жестокая и бескомпромиссная.

Анон 7

Ничего такой расклад не напоминает — из нашей российской действительности? Ну конечно! Закон Яровой о хранении операторами сотовой связи данных пользователя и борьбу Павла Дурова с Роскомнадзором. Конфиденциальность переписки, соблюдаемая Telegram, — та же самая анонимность. В этом смысле — по актуальности проблематики — фильм бьет очень близко, но все-таки не в цель. Поскольку режиссер показывает нам все-таки демократическое общество, где тотальный контроль хоть и осуществляется, но, по существу, не несет каких-то серьезных негативных последствий. То есть люди лишены личного, «закрытого» пространства, но это, по большому счету, никак на них не влияет. Они существуют абсолютно в той же системе координат, в которой бы существовали бы и без «ока» — так называется фиксирующая система, встроенная в мозг. В этом — «блеск и нищета» правопорядочного демократического общества, общества потребления. Его представителям нечего скрывать, даже тем, кто выступает против тотального надзора. В чем, кстати, и признается Анон Солу в финале ленты. И это по-своему грустно: уж если Анон ничего не утаивает, если ей нечего прятать, то что говорить о рядовых законопослушных и не очень гражданах? Их жизни однообразны и унылы до умопомешательства. Уровень рутины, скуки, бессмысленности велик настолько, что их уже можно признать мертвыми. Поэтому и тотальный надзор никого особенно не возмущает. В отличие от тех, кто живет при тоталитарном — ну или близко к этому — строе.

Анон 5

Вот у этих-то товарищей секретов — масса. Нет, я не беру в расчет террористов, экстремистов и преступников в прямом смысле этого слова, тех, кто нарушает не абсурдные, выдуманные законы, коих у нас в стране не так уж и мало, но законы общечеловеческие, обосновывающиеся универсальными, точнее, интернациональными социально-культурными реалиями, такими, как право на жизнь и частную собственность. А когда тебя преспокойненько могут упечь за неудачный репост «ВКонтакте», что ты, мол, оскорбил чувства некоего верующего, или обвинить в пропаганде нацизма, если ты выложил фото со свастикой под красноармейским сапогом, ну или какую-нибудь другую фотографию из учебника истории — это само по себе предрасполагает к желанию скрыться из видимости, к режиму секретности, «закрытому» доступу. Тут без тайн и шифровок не обойтись никак. И, что немаловажно, этой тайной, злополучным секретом может стать все, что угодно, точнее, неугодно правящему режиму. Вплоть до косого взгляда на портрет вождя или недостаточной степени одобрения по поводу очередного «фантастического» указа Большого Брата.

Анон 8

«Анон», понятное дело, не про это. Потеря анонимности — в массе своей — общество не возмущает. В картине это подается как норма. О чем нам говорит прежде всего тот факт, что Сол даже в финале ленты не приходит к идее сопротивления. Для него важно раскрыть убийства. Найти преступника. Выполнить свою работу. Для него, возникает такое впечатление, стремление Анон – скорее аномалия, патология. Порядок для него незыблем, как закон бытия. Как сама жизнь. И, думается, это — слабое место ленты, опускающее ее до обычного триллера, пусть и в стиле киберпанка. В этом отношении с «Матрицей» ему не соперничать: любой плевок в ее сторону неизменно вернется и в усиленном варианте — как цунами. Идея «Анон» мелка как атом, если его пытаться рассмотреть без микроскопа.

Анон 3

Клайв Оуэн, видимо, просек это сразу, понял, что картине особенно ничего не светит — культовой она не станет, что называется, ни в жизнь. И это отразилось на его игре самым что ни на есть прямым и скверным образом. Оуэн лажает раз за разом, просто диву даешься как актер такого уровня может спускать роль. Допустим, сцена, где нашему бравому копу чудится, что на него несется собака, а после начинает грызть — он пытается от нее закрыться так, точно изображает, пародирует дурного лицедея в каком-нибудь юмористическом ток-шоу. Просто смех разбирает…

Анон 4

Чуть меньше претензий к Аманде Сайфред, но не потому, что она сыграла лучше. Она сыграла еще хуже, но у нее и класс не тот. Наиболее аутентичными вышли полицейские — им-то играть особенно ничего и не надо было. Чем меньше эмоций — тем лучше. И в самом деле — лучше, поскольку в большей степени соответствовало бедному казенному сюжету, в котором Сеть в головах была единственным интересным местом, а все прочее мы уже видели десятки, если не сотни раз. Тот же Сол, к примеру, у которого погибает сын, от которого уходит жена. Странно, что еще не так часто прикладывается к бутылке, как того требует клише, видимо, нагрузка переносится на курение: вот дымит герой Оуэна практически постоянно, точно пытаясь дымовой завесой компенсировать отсутствие драматургии.

Анон 6

В общем, «Анон» — это картина для тех, у кого активное воображение, кому по силам домыслить, допредставлять все то, что можно выжать из ленты. Например, вспомнив эпизоды, где Анон трансформирует реальность Сола, задаться вопросом: а может все, что видит главный герой, есть не более чем компьютерная программа, а вся реальность вокруг? Вот почему я проводил аналогию с «Матрицей» — проблематика-то, если зрить в корень, одна и та же. Но в «Анон» она заложена в потенциальном состоянии, ее можно — при известном «нежелании» — и не заметить, удовлетворившись детективным расследованием — банальным и скучным, как жизнь любого члена общества, что показана в фильме. Разве что кроме тех, кто начинает сопротивляться. Ибо жизнь, я имею в виду настоящую жизнь, а не ее подделку, суррогат, всегда сопротивление, всегда преодоление, если не редутов и высоченных стен, то — самого себя.

Кадры из открытого доступа.