Бывший заместитель губернатора Борис Воронцов, ныне коротающий век в следственном изоляторе, признан и нарушителем режима содержания. Но он борется... Пока не поборол

В то время как в отношении бывшего заместителя губернатора Новгородской области Бориса Воронцова бусинка к бусинке прикрепляются всё новые уголовные истории (о чём — здесь), сам он направляет свою энергию не только на отстаивание прав в уголовном процессе.

Сегодня, в частности, в Новгородском районном суде прошло заседание по административному иску Бориса Валерьевича, который он адресовал администрации следственного изолятора и региональному УФСИН, – «о признании незаконными действий ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Новгородской области, выразившихся в применении дисциплинарного взыскания в виде устного выговора».

Несмотря на то, что спорная ситуация, по большому счёту, достаточно банальна и не выходит за рамки правоотношений «сидящего» Воронцова и администрации «учреждения», и сам он, и его адвокат Максим Виноградов с самого начала судебного заседания принялись заявлять странные в данном контексте требования: сначала о том, чтобы провести судебный процесс в закрытом режиме, потом об испрашивании согласия на открытый процесс у представителей следственного органа. Говорили что-то о частной жизни, тайне переписки и тайнах следствия.

Но поскольку именно в этом процессе никто — и это явно — не намеревался ни приоткрывать, ни разглашать жуткие государственные тайны, в обоих ходатайствах было отказано.


А теперь — к существу вопроса.

Устный выговор, объявленный Воронцову, был связан с тем, что «явка с повинной» Бориса Валерьевича в прокуратуру была направлена, по мнению руководства СИЗО, с нарушениями установленного порядок: порядок, в понимании администрации, предполагает, что любая корреспонденция «на волю» должна пройти через спецчасть СИЗО, а в данном случае «явка» была доставлена, минуя спецчасть: всё тем же адвокатом Виноградовым.

За это бывшему заместителю губернатора Новгородской области и «влепили» выговор. А он с этим не согласен. И не только из соображений гамбургского счёта, но ещё и потому, что любое взыскание, внесённое в личное дело, может осложнить путь к достижений целей из программы-минимум, например, на изменение меры пресечения на домашний арест (неужели, и правда, рассчитывает?).

В своём выступлении Борис Воронцов ссылался на нормы закона, которые предполагают корреспондирование через спецчасть писем, телеграмм, денежных переводов. А «явка» - ни то, ни другое и не третье.

Такой способ передачи «явки», по мнению Воронцова, вполне логичен и естественен, так как, ко всему прочему, адвокату надо было ознакомиться с её содержанием и убедиться, что всё правильно. Тем более что всё надо было сделать быстро-быстро.

О том же говорил и адвокат Виноградов.

Однако, по мнению представителей УФСИН и СИЗО, порядок всё равно был нарушен. Как пояснила суду представитель СИЗО, в этой ситуации можно было поступить так, чтобы всё прошло без нарушений: в стенах СИЗО адвокат мог ознакомиться с «явкой» подзащитного и передать её в спецчасть УФСИН, откуда сотрудники направили бы её по назначению. И всё было бы соблюдено.

По словам представителя СИЗО, информация о, скажем так, «неправильном» поступлении документа в СИЗО поступила от старшего помощника прокурора области по надзору за соблюдением законов при исполнении уголовных наказаний Максима Синяева. И говорилось в той информации, что листок, на котором была написана «явка с повинной», покоился в почтовом ящике прокуратуры — и даже без конверта.

– Прокурор в устной форме нашему начальнику сказал, что данный факт вообще вопиющий. Ни разу такого не было, – подчеркнула представитель СИЗО.

Обо всём этом была проинформирована администрации следственного изолятора, и она «приняла меры» к Воронцову в виде объявленного ему взыскания: устного выговора с занесением в личное дело.

Сегодня суд не принял решение по делу. Судья Наталья Галкина пришла к выводу, что при таких обстоятельствах будет логичным привлечение к участию в деле уже упомянутого Максима Синяева, прокуратуры Новгородской области, прокуратуры по надзору за соблюдением законов в исправительных учреждениях.

Продолжение истории назначено на 1 июля.

...И о чём ещё не могу не сказать. Если честно, беспокойство берёт за судьбу Бориса Валерьевича. Из-за его адвоката Виноградова. С одной стороны, эта странная история с доставкой в прокуратуру «явки с повинной». С другой стороны, что было сегодня...

А было — следующее. Когда уважаемый адвокат увидел, что я водружаю на стол диктофон, разразился речью, из которой следовало, что он очень сомневается в моём праве делать аудиозапись.
Дословно:

– Во-первых, присутствующий гражданин даже не предоставил никаких документов в подтверждение того, что он, действительно, является журналистом и действует в соответствии с ФЗ «О СМИ». Во-вторых, без уведомления суда даже положил какой-то прибор, на который ведётся аудиозапись. Об этом хотя бы должен был заявить. О том, что вы ведёте аудиозапись, вы должны были нас оповестить.

Между тем, ч. 5 ст. 241 УПК РФ (называется: «Гласность») гласит:

«Лица, присутствующие в открытом судебном заседании, вправе вести аудиозапись».

В ч. 7 ст. 10 ГПК РФ («Гласность судебного разбирательства») о том же самом говорится так:

«Лица, участвующие в деле, и граждане, присутствующие в открытом судебном заседании, имеют право в письменной форме, а также с помощью средств аудиозаписи фиксировать ход судебного разбирательства».

Просто и однозначно. Азы!

И — в дополнение: во-первых, при присутствии в зале на открытом судебном процессе в качестве журналиста последний не должен представлять никаких документов «в подтверждение того, что он, действительно, является журналистом» - это не регламентировано никаким из российских законов. Во-вторых, аудиозапись, согласно уже цитировавшихся норм законов, производится без всякого «уведомления суда». И — кем угодно: хоть журналистом, хоть сантехником, хоть адвокатом.

И, право, удивительна позиция адвоката Виноградова.

А если, думается, он и иные законы так же знает?..

Стоит ли, кстати, говорить о том, что никакого даже намёка на государственные тайны, тайны переписки или тайны личной жизни г-на Воронцова в сегодняшнем судебном заседании – не было. Стоило ли тратить время? И демонстрировать... как бы это... недостаточную юридическую осведомленность, что ли?

Фото автора с другого заседания