«Дело скандальных аудиозаписей»… Обвиняемый Бойцов рассказал суду, что потерпевший депутат Нисанов его «заказывал»

После того как суд допросил свидетеля защиты Вячеслава Бойцова (отца обвиняемого) и не допросил начальника городской полиции Сергея Максимова (о допросе первого и недопросе последнего – здесь), он перешёл к допросу обвиняемого Павла Бойцова.

Знакомство

Как «показал» Павел Бойцов, его знакомство с гендиректором «Новгородского бекона» депутатом областной думы Романом Нисановым состоялось в 2012-ом году. Тогда сам Бойцов переживал не лучшие времена: после реорганизации «Корпорации «Сплав», где раньше работал, остался не у дел. Нужна была работа. От кого-то из знакомых узнал, что руководитель «Бекона» подыскивает человека, сведущего в вопросах оперативной работы и экономической преступности. Поскольку в прежние времена Бойцов служил в ОБЭП, его кандидатура устроила Нисанова.

После личного знакомства был оговорён круг задач по сбору оперативной информации и противодействию хищениям на «Новгородском беконе». Официально сотрудничество оформлено не было.

По словам Бойцова, он собирал информацию, имеющую отношение не только к предприятию, но и, в частности, по отдельным персоналиям: по бывшим депутатам облдумы Леониду Дорошеву и Павлу Гальченко, по тренеру (силовые единоборства) Владимиру Топору.

Во время той работы Бойцов познакомился и с ещё одним человеком, сыгравшим в этой истории не последнюю роль – заместителем гендиректора «Новгородского бекона» Денисом Большаковым. Завязались якобы приятельские отношения.

В ходе допроса обвиняемый подчеркнул, что со временем, как он понял, предполагалось «использовать» его на заданиях и куда более серьёзных:

– Наше нормальное сотрудничество продолжалось в 2012-13-ом годах. Но потом Нисанов стал предлагать мне организовать и осуществить насилие в отношении ряда лиц, скомпрометировать тех, на кого он будет указывать.

И это, как можно было понять, являлось одной из причин, почему Бойцов «разошёлся» с Нисановым.

Конопля

По словам Бойцова, в период сотрудничества с Нисановым он знал об уголовных делах, возбуждённых по фактам выращивания на площадях «Новгородского бекона» конопли. Дело там было поставлено серьёзно, основательно, с использованием достижений науки и техники.

– По этому вопросу, – говорил Бойцов, – и Нисанов, и Большаков консультировались со мной. В том числе и касательно того, каким образом можно избежать уголовной ответственности.

Помог ли чем Бойцов – не помог, не знаю. Знаю другое: в конечном итоге организатором незаконного культивирования был признан некто Гриша Марабян, который, по официальной версии, арендовал помещения у «Новгородского бекона». Следствие согласилось с тем, что гендиректор «Новгородского бекона», сдав помещения в аренду, и ведать не ведал, что творится на тех площадях. Не заходил, не интересовался…

В 2014-ом году Марабян, взрастивший ни много ни мало, а 1595 растений конопли рода cannabis, был приговорён к 8 годам и 4 месяцам колонии строгого режима.

Явление лже-Наумова

Об этой части приключений Павла Бойцова ранее уже говорилось. Напомним…

В апреле всё того же 2014-го он договорился с Большаковым встретиться и обсудить общие проблемы.

Во время разговора возле их машины остановился микроавтобус Mercedes Vito, из которого выбежали вооружённые автоматами люди в масках и в камуфляжной форме. Бойцова и Большакова извлекли из машины, обыскали.

И тут на передний план вышел «человек в гражданском». Он представился и показал удостоверение сотрудника ФСБ Юрия Петровича Наумова.

Большакова оставили на трассе. Бойцова забрали с собой, в Петербург.

– Беседовал со мной Наумов, – рассказывал Бойцов. – Объяснил, что ими были задержаны люди, которые подозреваются в тяжких преступлениях (разбоях, нападениях), и совершали они эти действия якобы по указанию Нисанова. Эти люди будто бы дали показания и на меня. И стоит вопрос о моём задержании… Сначала он пугал, но потом сказал, что меня могут и не задерживать – если я начну сотрудничать и буду давать информацию по Нисанову. Возражать в такой ситуации было сложно… Наумов взял с меня ещё и «расписку о неразглашении сведений».

Обговорив всё, по словам Бойцова, его довезли до Питера, выдали мобильный телефон «для связи» и… высадили. Добирался до дома уже своим ходом.

Потом была встреча с Большаковым, который интересовался, что всё это значило, и особо – не «слил» ли Бойцов сотрудникам ФСБ информацию про Нисанова. Он-де этим очень обеспокоен и недоволен.

Как говорил в суде обвиняемый, предложение «сотрудника ФСБ» он воспринял как одно из тех, от которых нельзя отказаться, – а тогда он не сомневался в том, что товарищ, действительно, из ФСБ: тут и камуфляж «бойцов», и маски, и автоматы, и «красная книжечка» с фамилией «Наумов».

Факт «задержания» Большаков подтверждает.

«Желательно – утопить»

Несмотря на заключённый договор, по словам Бойцова, в конце лета «Наумов» вышел на него с предложением совсем другого порядка.

– Он сказал мне приехать в Подберезье. Когда встретились, сообщил, что у него с Нисановым завязались доверительные отношения. И Нисанов, поскольку был зол на меня, считал, что я «сливаю» о нём информацию, попросил меня ликвидировать. Причём, по словам Наумова, желательно, чтобы меня утопили. Я был в шоке. В то же время Наумов меня чуть и успокоил. Сказал, что будет контролировать процесс. Но за это я должен заплатить сумму, о которой уже говорил, – 3 миллиона рублей. Я сказал, что у меня есть только 700 тысяч. Он согласился. Я отдал деньги за то, чтобы меня не убили.

Спустя некоторое время, по словам Бойцова, на него было совершено первое нападение в местечке Ям-Ижоры, когда он остановился у придорожного кафе, чтобы купить сигареты. Но то ли кто спугнул, то ли по другой причине нападавшие, свалив Бойцова с ног, ретировались.

По возвращении в Новгород он связался с «Наумовым». Спросил, имеет ли тот отношение к инциденту. Тот отвечал, что к этой истории он не причастен, но встретиться надо ещё раз:

– На следующий день велел приехать в оговорённую точку в Ленобласти. Встретились. С Наумовым были ещё трое. Он меня сразу обрадовал: сказал, что Нисанов отказался меня убивать, и теперь ему достаточно, если меня «переломают»: деваться, мол, мне некуда… Меня изобьют, но не сделают инвалидом. После чего эти трое повалили меня на землю и стали избивать железными палками.

«Воспитательная акция», как говорил Бойцов, снималась на видеокамеру. По завершении «экзекуции» его отпустили домой. Несколько дней отлёживался на даче.

…Факт наличия у сына гематом подтверждает отец – Вячеслав Бойцов.

Эхо той истории доносится и с одной из «скандальных аудиозаписей».    

«Первый собеседник. Так, основное, по Бойцову у нас есть результат. Вы посмотрите? (…) Камеру оставить?

Второй собеседник. Не надо, я всё видел, вопросов нет.

Первый собеседник. Так что так вот, это самое, летального исхода, я думаю, не будет, дай Бог, а трубы трубами (…), не арматура, а пустая труба, то есть вот так вот…».

«Фээсбэшник» отвлёкся

А теперь – как Бойцов стал обладателем «скандальных аудиозаписей», о наличии которых в нашей области не слышал только глухой. Тех самых, на которых, по убеждению Дорошева, Гальченко, Топора, звучат голоса Романа Нисанова и лже-Наумова, который оказался жителем Ленобласти, не имеющим никакого отношения к ФСБ, Радиком Шайхуллиным.

Рассказывает Бойцов:

– Эта встреча с «Наумовым» была осенью 2015-го года. Он позвонил, спросил, есть ли у меня с собой ноутбук. Надо встретиться. Когда подъехал, сказал, что сейчас занимается конфликтом Нисанова с Дорошевым, поэтому ему нужна информация из открытых источников на эту тему. Я открыл ноутбук, он что-то копировал на свою флэш-карту. В это время кто-то позвонил «Наумову», он попросил закончить копирование. Вышел. Отсутствовал минут семь. Я решил посмотреть, что есть на его «флэшке». Увидел там несколько файлов, скопировал их себе на ноутбук. Когда «Наумов» вернулся, отдал ему флэш-карту.

А потом Бойцов начал прослушивание тех файлов… Которые позднее, после публикации части их Леонидом Дорошевым, и произвели в нашем городе эффект взорвавшейся бомбы.

От 50 миллионов до 1 миллиона 5 тысяч 

Сейчас Бойцов обвиняется в том, что, заимев «компрометирующие» Нисанова аудиозаписи, предпринял попытку его шантажа, которая завершилась тем, что 29 февраля 2016-го года в гостинице «Парк Инн» состоялась передача «откупного».

И хотя, если по материалам дела, вначале речь шла о 50 миллионах рублей, фактически были переданы 1 миллион 5 тысяч рублей.

Финальная часть этой истории уместилась в один месяц.

21 января 2016-го года, будучи в состоянии глубокого похмелья, Бойцов созвонился с Большаковым, которого считал своим приятелем. Поскольку необходимо было утолить жажду, хотел занять денег. Большаков не отказал. В процессе утоления жажды, как говорит сейчас Бойцов, «проболтался» о наличии тех интересных аудиозаписей.

И, если уже по показаниям Большакова, тогда же Бойцов сообщил ему, что «есть сведения по Нисанову, которые стоят денег». О разговоре Большаков сообщил начальнику. Но всерьёз к той информации никто не отнёсся – с учётом состояния Бойцова.

А на следующий день, когда тот «был совсем плох», ещё раз набрал номер Большакова и попросил приехать (на ключ был заперт!), привезти ему водку… «Заманивал» тем, что готов отдать «информацию». Большаков привёз бутылку водки (в квартиру, стоя на балконе, Бойцов поднял её с помощью шланга), обещанную «информацию» на «флэшке» Бойцов сбросил с балкона, завёрнутой в полиэтиленовый пакет.

Большаков передал пакет Нисанову. Тот, как известно, о новом повороте сюжета сообщил в полицию – лично начальнику городского УМВД Сергею Максимову. И в дальнейшем действовал, как принято говорить, «под контролем сотрудников».

На том этапе лично Бойцов и Нисанов встречались четыре раза.

25 января Бойцов сам созвонился с Нисановым (по словам Бойцова, после того как на него «наехал» Шайхуллин, узнавший об утечке информации и поставивший условие: теперь за украденную информацию он должен 25 миллионов рублей). Попросил аудиенции. В этом Нисанов не отказал. Бойцов поехал в офис предприятия в Чечулино. Прежде чем проводить к директору, охранники заставили гостя раздеться до нижнего белья. И в таком виде препроводили к депутату областной думы. По словам Бойцова, тот «сходу заявил»: «Ну, что, ты хочешь с меня получить 50 миллионов рублей?». На самом деле, говорил в суде обвиняемый, он лишь хотел обговорить возможность совместных действий с целью противостояния Шайхуллину.

Нисанов обещал подумать.

5 февраля, после очередного, по словам Бойцова, звонка Шайхуллина, он снова попросил о встрече. Встретились. Бойцов спросил: решил ли он, что делать дальше? Нисанов ответил: ничего пока не решил.

А 26 февраля позвонил Большаков и сообщил, что Нисанов готов к предметному разговору. Поехали в офис. Там Бойцова снова раздели. Встреча состоялась в полуподвальном помещении. По словам Бойцова, он изложил свой план: если записи «всплывут», выдать их как элемент «оперативного мероприятия», направленный на то, чтобы задокументировать преступные устремления Шайхуллина. И, как говорит Бойцов, «было страшно». Он – один, раздетый чуть не догола, полуподвальное помещение, территория, огороженная забором с колючей проволокой… Закончилась беседа тем, что к вопросу вернутся – когда Бойцов предоставит оригиналы аудиозаписей.

Но где Бойцов мог взять оригиналы? Не просить же у Шайхуллина! Из щекотливой ситуации решил выйти так: повторно переписал записи, но уже – на диктофон. Решил – сойдёт!

Последняя встреча была 29 февраля. В этот день опять позвонил Большаков и, после нескольких часов езды по городу, сказал, что велено двигаться в «Парк Инн». Там Бойцова проводили в зал, где находился один Нисанов. Не тратя время на разговоры («занят, занят!»), передал Бойцову пакет. И быстро ушёл.

Бойцов открыл пакет, увидел какой-то сверток. И, говорит, поведение Нисанова настолько насторожило (а вдруг наркотики там?), что пошёл человек в туалет и выбросил пакет в мусор.

На выходе из гостиницы и был задержан полицейскими. Пакет извлекли из мусора. В нём лежали не наркотики, а деньги: 1 миллион 5 тысяч рублей.

…На сегодняшний день обвиняемый Бойцов вину в вымогательстве не признаёт. Стоит, например, на том: о каком, мол, вымогательстве может идти речь, если дважды он представал пред своей жертвой практически в неглиже, и сделать с ним в те моменты можно было что угодно. Усматривает и провокацию со стороны Нисанова и Большакова, поддержанную сотрудниками полиции.

И, конечно, придерживается той позиции, что российское законодательство стоит на страже именно «законных интересов» граждан. А интересы Нисанова, если, конечно, именно его голос запечатлён аудиофайлами, вряд ли можно назвать законными. Но это уже – по части судебных прений, которые теперь, после допроса Бойцова, – на повестке дня.

«Все равны. Но некоторые – равнее…»

Следует подчеркнуть: изложенное выше – лишь версия обвиняемого Бойцова. Мы не утверждаем, что всё было так, как рассказал он.

Нельзя не сказать и о том, что несмотря на явные противоречия в позициях обвиняемого и потерпевшего процесс проведён в отсутствие последнего, ибо в тот единственный день, когда Нисанов явился на заседание, судья Юрий Кольцов удовлетворил его ходатайство о дальнейшем рассмотрении дела без его присутствия. На том историческом заседании Нисанов заявил и о своём отказе давать показания в суде. Известно, однако, что факты противоправных действий со своей стороны он отрицает, а свой голос на «скандальных аудиозаписях», как говорил на первом судебном процессе, не узнаёт.  

Не давал в суде показаний и «лжефээсбэшник» Шайхуллин. Поскольку его «привод» не состоялся, судья Кольцов решил, что можно и без него. Огласили лишь его показания периода следствия, вызвавшие немало иронических улыбок.

Шайхуллин, например, «показывал», что удостоверение сотрудника ФСБ купил в метро, камуфляжную форму для «бойцов» – на рынке. А сами они (участвовавшие в «задержании») – простые белорусские парни Игорь и Дима (ни фамилий, ни конкретных примет в памяти Шайхуллина, конечно же, не сохранилось!), получившие за свою работу по 3 тысячи рублей. За свою актёрскую работу. Потому что, по показаниям этого человека, то была «инсценировка задержания Бойцова», о которой он просил сам.

Сюжет, достойный Квентина Тарантино! Но вряд ли реальной нашей жизни. Если всё было так, как «показывал» Шайхуллин, страна потеряла гениального драматурга! Не тем человек занимается!

Ничто, впрочем, в том сценарии никого не смутило.

А об избиении Бойцова «железными палками» – вообще ни слова!

Однако никем не оценённый по достоинству момент есть и в тех скудных показаниях. Когда следователь попросил прокомментировать аудиозаписи («скандальные аудиозаписи») гражданина Шайхуллина, тот сказал:

Узнаю свой голос. Узнаю голос Нисанова. Комментировать данные аудиозаписи не могу, потому что прошло уже много времени. Вспомнить детально смысловую нагрузку я уже не могу, но хочу пояснить, что данные разговоры носили несерьёзный характер. В ходе данных разговоров мы с Нисановым дурачились, шутили.

Так, значит, «шутили» всё же Шайхуллин с Нисановым?

И нельзя не вернуться к самой тонкой материи этой истории.

Не раз и не два говорилось о том, что, если оставить за скобками финальную часть истории, остаётся загадкой, как получилось так, что «шутники» Нисанов и Шайхуллин избежали всякой ответственности. Ладно, Дорошеву физического вреда не причинили, были только планы прострелить ему колено и «накачать» наркотиками. Но ведь и Владимир Топор, и Павел Гальченко реально пострадали от действий до сих пор «не установленных лиц». Как рассказывал на этом процессе Гальченко, после того как его избили «мужчины с арматурой», было возбуждено уголовное дело, и начальник областной полиции Сергей Коломыцев, к которому Гальченко обращался лично, обещал раскрыть преступление. Но и по сей день оно в числе «приостановленных». Как рассказывал Топор, он уже отчаялся стучаться в двери полиции с вопросами, почему и два вооружённых нападения на него тоже не имеют судебного развития: следствие «приостановлено за неустановлением лица».             

А «отражения» этих событий есть в «скандальных аудиозаписях»! О чём многажды говорилось…

Правда, как сообщил во время суда Бойцов, давеча он получил уведомление о том, что 14 марта отменено «отказное» по его заявлению. И снова проводится проверка…

…С момента подачи заявлений Топором, Гальченко и Бойцовым с просьбой привлечь к ответственности виновных прошло уже не менее двух лет! Не менее двух лет существуют у нас разговоры о «неприкосновенных»! «Недоступных»! А ещё ходят разговоры о каком-то «крышевании».

И, кстати, возвращаясь к самому процессу, где же тут и «полное», и «всестороннее», если два ключевых персонажа вообще не участвовали в судебном разбирательстве?! Между тем, дело идёт к финалу…

Фото автора.