Головорез Бревнов… Все подробности жутчайшего новогоднего убийства

Этим самым обычным двором на Псковской улице областного центра ещё долго, наверное, будут пугать неразумных детишек. Хотя и двор самый обычный, и дом – тоже. Прямо напротив школы, где, кстати, учится и мой сын.

Сегодня там ничто уже не напоминает. Ни тебе пятен крови на земле, ни огороженных территорий, ни, прости господи, следов разбрызгавшегося «мозгового вещества». И сам балкон, по которому в тот день сновал убийца, тоже ничем не примечателен – если смотреть на него с улицы. Простая, бедненькая обстановка – никаких, во всяком случае, стеклопакетов. И даже занавески на окнах не наблюдаются.

Навстречу идёт женщина, пожилая уже.

– Про Ваньку? – ничуть не удивляется. – Пойдёмте, расскажу. Он ведь прямо подо мной живёт (или – жил?).

Вместе с Ниной Ивановной Васильевой мы минуем дверь зловещей квартиры № 42, что на третьем этаже. Поднимаемся на четвёртый – в её, Нины Ивановны, квартиру. Она качает головой: «Верите, сразу плохо становится, когда подумаю об этом!».

Как не верить?!

– Я ни на кого зла не держу. И на Ваньку тоже. Но сколько, если честно, он мне нервов истрепал! Сколько живу здесь, столько и страдаю от него. Нет, когда трезвый, он нормальный совсем, ласковый даже. Набедокурит – а потом прощения просит, извиняется. И передо мной, и перед соседями. Постоянно у него пьянки, постоянно компании собирались. Летом так прямо оргии на детской площадке устраивали! Напьются – и давай куролесить! Было дело, окна у соседей побили. Сама полицию вызывала. Но это задолго ещё до этого Нового года.

– А в этот?

– В саму новогоднюю ночь я была дома, ничего такого из квартиры № 42 не доносилось. А вот уже 1 января, днём, как обычно: и брань, и крики, и удары, словно об пол, чего-то тяжёлого. Думала: пошумят-пошумят и успокоятся. Но минуту спустя – как в фильме ужасов: из окна своей кухни я увидела, как по балкону лазает Ванька – весь в крови, и лицо, и руки, даже ноги… Я обратила внимание, что он – в домашних тапочках. И его крик: «Помогите! Помогите!». Я его ещё пожалела тогда, думала, что это его порезали.

А потом… Нет, наверное, всё-таки чуть раньше (только Нина Ивановна сама этого не видела).

Чуть раньше (до надрывного «помогите!»), говорят, и вылетела с балкона квартиры № 42 та человеческая голова. Отчленённая от туловища… И прямо – на проезжую часть. В ту минуту, говорят, мимо шли два человека: мама с мальчиком. И голова будто бы упала прямо перед ними. С ребёнком случилась истерика.

*   *   *

Другая соседка, Галина Алексеевна Нюнина, знает этого Ваньку (Ивана Бревнова, если полностью) с самого его детства. Каким он был в годы ученичества, вспомнить сейчас уже и трудно, потому что все розовые детские картинки заслонил образ Бревнова последних десяти-пятнадцати лет (сейчас ему, кстати, ровно 40). Тщедушный, ничтожный, вечно пьяный тип.

– Как он жил последние годы, – рассказывает женщина, – ума не приложу. У него ведь в позапрошлом году и электричество за неуплату отключили. Домофон, естественно, работать перестал. Так все собутыльники вечно соседские кнопки нажимали: к Ване мы, мол. Открывали им, а что прикажете делать? Из-за этого, кстати, я и погибшего, Максима Г., знала. Тоже, понятно, не трезвенник. Тоже небольшого росточка, худенький… Не «боец», в общем. Но выглядел он всё-таки куда приличней, чем Ванька. Тот ведь лет пять, если не больше, нигде не работал. Перебивался, чем придётся. Я думаю, и кормили его, и поили друзья-приятели. Он как пиявка. У кого копейка появится – не отстанет!

– Вы тоже слышали звуки скандала 1 января в 42-ой квартире?

– Конечно! Кричали! Матом ругались. Дрались, судя по всему.

– Никто не пытался позвонить, урезонить?

– Что вы! Упаси Господь! Он и раньше, когда я была старшей по подъезду, ко мне претензии имел. Примерно за неделю до убийства приходил ко мне («Такая-сякая разэтакая! Жизни мне не даёшь!»), стучал в дверь в час ночи, ломился, в общем. Пенсионерам с ним всё равно не справиться… Но шумели 1 января не очень долго. Вскоре всё затихло. Почему – сейчас понятно. Я, например, уверена, что он не только пил запойно, но употреблял и наркотики. Почему, как вы думаете, после убийства он убежал не через дверь, а полез по балкону к соседям? Белая горячка или… как это у наркоманов называется?

*   *   *

О ходе расследования «самого жуткого» дела я попросил рассказать и следователя регионального СУ СК Дмитрия Рождественского:

– К этому моменту обвиняемый уже дал признательные показания.

– А как он был задержан?

– Действительно, после того как совершил убийство товарища, Бревнов выбрался на балкон. Поскольку и его балкон, и соседний (балконы – смежные) не остеклены, перелез через перегородку и оказался на балконе соседей. Те увидели его… В каком виде, вы, наверное, понимаете. Вызвали полицию. Сколько-нибудь серьёзного сопротивления он не оказал.

– Чем он объясняет свои действия?

– Когда пришёл в более-менее адекватное состояние, говорил, что с потерпевшим у него был конфликт. Из-за чего именно, сказать не мог (но к ревности, кстати, и это совершенно точно, не имеет никакого отношения).

– Как пришла мысль совершить то, что более всего взбудоражило новгородцев: «отчленить голову»?

– Сам он никакого объяснения этому не даёт: запамятовал, мол. Можно, однако, предположить, что целью всё-таки было расчленение всего туловища. Чтобы, по возможности, незаметно для окружающих, вынести останки из квартиры и избавиться от них. Очень может быть, что просто не хватило духу. Или физических сил. В момент осмотра места происшествия туловище находилось на балконе… По «статусу» же, сугубо «бытовое», говоря обывательским языком, преступление.

– Чем он «отчленял» голову?

– Ножом. Обычным кухонным ножом – для хлеба.

– Ходят разговоры, что Бревнов «отчленил» ещё и руку друга…

– Нет. Это не более чем слухи.

– Что связывало Бревнова и его жертву?

– Они вместе подрабатывали в одной строительной организации.

– И решили вместе отпраздновать Новый год?

– По имеющимся данным, да. Более того, насколько известно, именно погибший человек покупал спиртное. А отправляясь «праздновать», сказал, что идёт к другу Ване, который остался в новогоднюю ночь в одиночестве: ни жены, ни приятелей. Жалко стало! Погибший, замечу, на тринадцать лет младше «друга».

– Что представляет собой квартира?

– Ближе к «жилищам притонного типа».

– Много ли водки обнаружено при осмотре места происшествия?          

– Три бутылки. На донышке одной осталось – чуть-чуть. Забегая вперёд: шампанского в квартире не было.

– А наряженная ёлочка стояла в квартире?

– Шутите?.. Нет, ёлочки не было. Ничего такого, что приходит в голову при словах «новогоднее настроение».

…В перспективе – психиатрическая экспертиза обвиняемого. Хотя каким будет результат, догадаться можно. Скорее всего, был пьян. Просто был пьян.

*   *   *

По нашей информации, в прошлом, в 2014-ом году, Иван Бревнов был судим. Но за преступление, которое трудно причислить к разряду «авторитетных»: за неуплату алиментов (ч. 1 ст. 157 УК РФ). Поначалу был приговорён к исправработам, но потом, поскольку уклонялся от исполнения приговора, был взят под арест. Но «отсидел» в СИЗО совсем недолго.

Теперь ему грозит «до 15-ти». Сколько бы ни «просил прощения» – как было принято раньше у этого… хм, человека…

Одно лишь во благо. Теперь – точно! – и Нина Ивановна, и  Галина Алексеевна, и все прочие соседи надолго всё-таки будут избавлены от «дурного соседа». Очень дурного!

Хотя тот кошмар возвращается к ним пока постоянно – в мыслях.

«До сих пор боюсь, – говорила Нина Ивановна. – Я даже не его, Ваньку, боюсь. А просто – жить боюсь. Уж очень жутко всё было!».

Фото автора и из Интернета.

На снимках. Обычный дом.

обычный дом

Обычный балкон, на котором Бревнов демонстрировал чудеса эквилибристики.

обычный балкон

Обычная дверь квартиры № 42, за которой…

обычная дверь

А вот сюда была брошена та голова…

 а сюда бросил голову