«Режиссер Звягинцев — предатель Родины». Встреча в Малом

Творческая встреча с режиссером Андреем Звягинцевым началась с приятного известия для всех поклонников его творчества: вчера, 14 октября, то есть уже позавчера, если отталкиваться от времени написания статьи, фильм «Нелюбовь» повторил судьбу «Левиафана» — получил Гран-при Лондонского кинофестиваля. Этим, собственно, и объясняется получасовой перенос встречи, о котором, впрочем, известили во «Вконтакте», — режиссер прилетел прямиком из Лондона. Что, согласитесь, делает честь постановщику, который показал, что мужчина должен держать слово. Уже исходя из одного этого, аплодисменты, сотрясшие зал (а он был битком) при выходе героя на сцену, — были полностью заслужены. Кроме того, чувствовалось в них предвкушение чего-то стоящего, настоящего, значительного. И режиссер не подвел.

Звягинцев решил отказаться от долгих преамбул и сразу предложил перейти к делу — к диалогу. Именно в таком формате он и представлял творческую встречу со зрителем. Вопросы, в свою очередь, не заставили себя ждать. Их было много, общение длилось долго, почти три часа — постановщик отвечал вдумчиво и обстоятельно, не отделываясь односложниками и короткими репликами. На своем собственном примере, видимо, иллюстрируя один из ответов, который касался вопроса работы с актером на площадке: «Просто я их долго ищу», — смягчил он в несколько раз ответ французского коллеги, который на такой же вопрос ответил, что «никак — он платит им деньги», подчеркнув таким образом, что актер должен быть профи, а профи, соответственно, учить уже ничему не надо. И сам Звягинцев полностью отвечал этой заявке: работал с публикой на высоком профессиональном уровне, без скидок на свою известность и мировое признание. Хотя лично у меня сложилось впечатление, что и в жизни он человек не задающийся, без чрезмерно раздутого «эго». Но вернемся к вопросам, некоторые из которых были действительно интересными, например, об отношении режиссера к запрету обсценной лексики в кино.

«Признаться честно, я не сторонник сыпать матерной лексикой, но мне эта инициатива кажется очень странной. Она какая-то неинициативная, на самом деле. Если эта инициатива родилась в недрах Министерства культуры по той причине, что это дурно влияет на молодежь, то, послушайте, на улицах, в семьях, в подворотне — там это в изобилии услышишь. В кино, тем более, такого сорта, то есть авторское… на такое кино ходят все-таки взрослые люди. (…) Мне кажется это каким-то лицемерием, ханжеством и какой-то отсталостью»,

— высказал режиссер свою точку зрения, подкрепив ее одним прелюбопытнейшим эпизодом из житейской практики.

Звягинцев 4

Один его хороший знакомый, француз, изучавший этот вопрос более детально, как-то рассказал постановщику, что происходит с матом в России. Если взять толковый словарь, то в нем матерной лексики не встретишь, а вот в словарях английского, французского языков — нецензурные выражения, как и полагается, с определенными пометками, идут наравне с обычной нормативной лексикой. В этом плане они обесценены, лишены той мощи, что, благодаря отсылке к сексуальной жизни, наличествует в них. Тогда как в нашей стране, поскольку они находятся под спудом, под запретом, они не обесточены, они продолжают работать как ни в чем не бывало.

Любопытно, что тема противостояния России и Запада всплывала довольно часто, к ней выруливались многие вопросы, которые, на первый взгляд, никакого касательства к ней не имели. Допустим, такой: как жить людям — учитывая жесткую политику РПЦ и причисляющих себя к ней — которые не верят, что был Христос? Ведь начинаешь чувствовать себя уже каким-то ненормальным, если ты неверующий. И как с этим бороться?

«Трудно сказать, что с этим делать. Оставаться таким, какой ты есть. С понятием бога стоит быть осторожным. Вот Наталья Поклонская о боге говорит. Александр Калинин (глава организации «Христианское государство» — прим. автора) — он тоже о боге. По сути, он прямым текстом угрожал стране, что будет сжигать кинотеатры. Это тоже про бога. Как будто многие говорят о боге. Но если я размышляю о боге, то точно не о том, о котором размышляет Поклонская. Это — чистой воды перекос. Это — новое язычество»,

— ответил постановщик, посоветовав прочесть «Письмо Гоголю» Белинского, написанное как ответ на «Выбранные места переписки с друзьями», выходившие тогда огромными тиражами и всячески пропагандируемые властью: их чуть ли не бесплатно раздавали на улицах. А почему? Да потому, что книжка Гоголя оправдывала «великую троицу»: самодержавие, православие, народность. Сейчас, по сути, то же самое. «Что можно противопоставить? Ваш вопрос сложнее, чем я думал. Я не знаю, что с этим делать», — признался режиссер. По его мнению, путь к богу интимен и индивидуален, и не требует присутствия третьего, постороннего. «Был один единственный подлинный христианин: это — Христос», — привел он слова Ницше и в нагрузку к Белинскому порекомендовал прочесть еще «Философические письма» Чаадаева, что произвели на него огромное впечатление. И тут начинается самое интересное.

Звягинцев 3

Микрофоном завладела некая дама, явно ортодоксально-православной ориентации, пожалуй, даже с признаками фанатизма, и заявила, что Чаадаев-то, мол, он же католик. А вы «посмотрите, что творится на Западе». Здесь монстр российского кинематографа уже не выдержал: «А вы были на Западе? Я — только что оттуда». По его тону чувствовалось, что он возмущен таким нелепо-голословным, идеологическим, однобоким подходом. Думалось, что последует продолжение, но — не последовало: профессионализм взял вверх. Звягинцев вернулся к совершенно спокойному тону и даже признал свою неправоту (впрочем, непонятно касательно чего), хотя впоследствии несколько раз с иронией возвращался к «заблудшим католикам».

К противостоянию России и Запада разговор соскочил и с темы «зрителя» Звягинцева: где он — здесь или за рубежом? На западе обстановка оказалась более мягкой, коммуникативной. «Для западного зрителя искусство — это прежде всего новый взгляд, новый ракурс на какой-то предмет, событие; они жадные узнать что-то новое», — рассказал постановщик. У нас же искусство мешается с мессианской деятельностью — еще со времен Николая Васильевича, провозгласившего театр кафедрой. Хотя и без курьезов обходится далеко не всегда: «Если они и случаются в зале, то это, как правило, политизированные люди на западе, которые обязательно ввернут в вопросе, что эта картина непременно свидетельствует об упадке и разложении путинской России».

И совершенно иная ситуация на Родине. Звягинцев рассказал забавный случай, произошедший в Иркутске на творческом вечере. Только модератор успел передать слово постановщику, как поднялся один человек, вышел в проход и развернул баннер «Режиссер Звягинцев — предатель Родины». Это было по поводу «Левиафана».

Левиафан

Вообще, если продолжить тему о приращении искусству в России мессианских смыслов, то даже прошедшая встреча показала, что это действительно так. Помните, еще Евтушенко говорил, что «поэт в России — больше, чем поэт»? То же самое можно сказать и о режиссерах. Многие вопросы показали, что к Звягинцеву относятся не просто как к человеку искусства, но, в какой-то мере, учителю жизни. Допустим: «Что значит жить по совести?». Согласитесь, такой вопрос просто специалисту своего дела, если он не имеет отношения к сугубо духовной сфере, не является каким-нибудь гуру, священником — не зададут. Но Звягинцев умело уклонялся от той роли, что ему пытались навязать. Всячески показывая, что он — обычный человек, который снимает фильмы.

Кстати, о них, о фильмах: над чем постановщик собирается работать в скором будущем? В ближайшее время Звягинцев собирается трудиться исключительно — особенно, в связи с выдвижением «Нелюбви» на «Оскар» — над продвижением последней картины. Это займет все силы и время. Но в планах три картины. Причем Звягинцев решил отойти от современности и вплотную заняться исторической темой. Одна лента — о событиях Великой Отечественной войны, блокадный Ленинград, другая — и вовсе погрузит зрителя в начало второго тысячелетия. О третьем режиссер дипломатично промолчал: видимо, наиболее вероятный кандидат. Но тут все дело упирается в денежный вопрос: поверят ли продюсеры, что исторический фильм (его бюджет будет гораздо больше) окупится в прокате? Хотя, надо отдать должное, «Нелюбовь» показала очень хорошие сборы, как в России, так и за рубежом.

Но мне думается, что кроме материальной закавыки есть еще и идеологическая: зная критический подход Звягинцева к осмыслению современности, нужно обладать определенной смелостью, чтоб согласиться на исторический проект: режиссер не будет петь хвалы и дифирамбы, а в наше время это может быть чревато крупными неприятностями, когда достаточно одного репоста, чтобы загреметь в тюрьму по «закону Яровой». Но в чем сомневаться не приходится, так это в том, что у самого режиссера смелости хватит. И кажется, что этой уверенностью проникся не только я один, если судить по тому шквалу аплодисментов, которыми публика провожала со сцены монстра российского кинематографа и одновременно обычного человека Андрея Звягинцева.

Фото из открытого доступа