Так, говорят, поступали фашисты. Перед смертью свою жертву он заставил раздеться донага… В январе-месяце
Новгородский районный суд вынес приговор Виктору Сафонову, признавшему свою вину в нашумевшем убийстве девушки, совершённом ранним утром 14 января этого года в микрорайоне Луговой областного центра.
 
Он выглядит так, что никогда и не подумаешь… Очень невысокого роста, отнюдь не атлетического сложения. Как подросток. Он не прячет глаза. Но иногда, когда случайно встречаешься с ним взглядом, неожиданно даже для себя самого обнаруживаешь, что они – колючие. Очень колючие.
 
Когда произносил последнее слово, Сафонов произвёл даже благостное впечатление: не юлил, не изворачивался, назвал совершённое им без всяких иносказаний – преступлением. Просил прощения у матери убитой им девушки. И у своих родителей – «за то, что опозорил их»
 
*   *   *
О том ЧП сообщили практически все СМИ города. Да иначе и быть не могло. Труп девушки был обнаружен в январе этого года, со множеством ножевых ранений, практически обнажённый (на ногах были только полусапожки). А на улице – минус 10.    
 
Уже тогда было очевидно, что преступник пытался замести следы. Труп, в частности, был закидан снегом, ветками. «Припрятан», так сказать.
Но в числе нераскрытых преступление значилось совсем недолго. 
 
Человек, пытавшийся быть предусмотрительным, не учёл нескольких моментов.
 
Во-первых, когда уходила из дома, Марина (имя изменено – А.К.) сообщила маме, к кому она направляется, назвала и имя, и фамилию молодого человека.
 
Во-вторых, перед своим исчезновением общалась посредством одной из социальных интернет-сетей с подругой.
 
И, наконец, в-третьих… И думать, по-видимому, Сафонов не думал, что сейчас некоторые дворы города оборудованы видеокамерами. А в их памяти осталось много чего.
 
Первой, что естественно, запаниковала мама пропавшей девушки. Когда она не вернулась домой ни ночью, ни утром, а телефон находился «вне зоны доступа», мать начала звонить подругам дочери. Ни у кого Марины не было. Никто ничего не знал. Но с одной из девушек женщина поделилась информацией, что дочь собиралась в гости к такому парню – Вите Сафонову. Не в курсе, что у них могло произойти?
 
Девушка была «не в курсе». Но сразу, как только разговор закончился, написала Сафонову сообщение, поинтересовалась, не знает ли он, где Марина. Сафонов тут же отреагировал, ответил: не знает. И попросил телефон матери. 
 
…Ей он позвонил сам. Был совершенно спокоен, корректен, вежлив… Сказал, что, да, накануне он общался с Мариной – виртуально. Да, вчера они переписывались «ВКонтакте», собирались встретиться. Да – не встретились. Не случилось. Не пришла к нему Марина.
 
Ничто в момент того разговора не выдавало Сафонова.
 
Но, так или иначе, этот человек не мог не попасть в круг подозреваемых. Когда оперативники полиции пришли в его квартиру (точнее, квартиру его бабушки и дедушки, у которых Виктор частенько гостил), расположенную, кстати, совсем неподалёку от места расправы, он был всё так же спокоен.
 
И ещё какое-то время отрицал свою причастность к убийству, говорил, что не знает, где Марина, не видел её… Покуда не продемонстрировали парню видеозапись, «снятую» с камеры, установленной во дворе того дома. Она запечатлела многое. Но – главное: в шестом часу утра Сафонов выходит из подъезда в обществе Марины, а в восьмом – возвращается в одиночестве. Останавливается перед подъездом, закуривает, делает несколько затяжек, бросает окурок и открывает дверь.
 
После этого Сафонов написал явку с повинной.
 
Дело расследовалось следственным отделом по Великому Новгороду СУ СК РФ  по Новгородской области. И, надо думать, более никаких серьёзных проблем обвиняемый не доставил.
 
Взяв-таки курс на сотрудничество, достаточно подробно рассказал о событиях той ночи, продемонстрировал все свои действия во время проверки показаний на месте. В ходе следствия были назначены и проведены приличествующие случаю экспертизы. Никаких отклонений в психическом состоянии «испытуемого» психиатры не обнаружили. Что же до врачей-экспертов менее узкой специализации, то они пришли к выводу, что смерть девушки наступила практически сразу, после первых ножевых ударов, что исключало возможность квалифицировать действия Сафонова по ч. 2 ст. 105 УК РФ (убийство при отягчающих обстоятельствах, одним из коих является «особая жестокость»), хотя и было установлено, что ножевых ударов нанесено не менее двадцати. Следственным органом преступление Сафонова было квалифицировано по более мягкой ч. 1 ст. 105 УК РФ. 
 
*   *   *
Ещё задолго до приговора в СМИ были сообщения о том, что убийство – результат ревности. Мол, встречались молодые люди до армии, обещала ждать, не дождалась, вот и…
Этот же мотив – ревности – Сафонов «донёс» и до суда. Вот только никак не получается вписать эту ситуацию в банальные «дембельские песни-страдания» на тему «позабыла-изменила». Потому что, на самом деле, не было в этой истории никаких пламенных доармейских отношений. И рыданий девушки перед расставанием не было, и не висела она у Вити на шее перед отправлением поезда. Да, были знакомы. Когда Виктор находился в армии, признавались в чувствах (по большей части, девушка) на страничке «ВКонтакте».  Но вряд ли кто мог припомнить «горячую любовь» молодых людей, когда – слёзы умиления на глазах. 
 
Да и не спонтанно всё это произошло. С момента демобилизации Сафонова из армии прошёл не день, не два, не неделя, а целых три месяца.
 
Что же произошло на самом деле? Сегодня, и благодаря сохранённой переписке «ВКонтакте», можно говорить лишь о том, что перед злополучной встречей «ничто не предвещало». Сафонов пригласил девушку в гости. Если с сохранением стиля, в такой форме: «Если хошь, приезжай. Тут много коньяка, которому ты ровесником приходишься». Сообщил, что в квартире он один. Потом шёл «торг» о деталях: у девушки не было денег на такси. Джентльмен протянул щедрую руку помощи: заплачу, мол, и «на обратный проезд дам» (кто б мог подумать тогда, что на «обратный проезд» тратиться не придётся?!). Марина ответила популярным в молодёжной среде: «ОК!»… И поехала.
 
Судя по всему, «тэху» (в переводе с их сленга – «такси») Сафонов оплатил. Никаких сомнений, что молодые люди коньяка выпили. А дальше?
 
– Судя по показаниям Сафонова в суде, – рассказывает государственный обвинитель Анна Торопова,  – по истечении уже достаточного времени после приезда Марины он вдруг вспомнил о том, что «девушка ему изменила» – когда сам был в армии. Ревновал якобы не к кому-то конкретному, а потому что подруга девушки «написала ему об этом». И Марина, по его показаниям, созналась в том. Но там, в квартире, ничего страшного не произошло. Люди продолжали общаться. Только под утро вышли на улицу. И, находясь уже в безлюдной точке, неподалёку от берега Волхова, в местечке, заросшем кустарником, девушка якобы сама завела разговор об отношениях. В том смысле, что не прочь возобновить их. Вот это-то и стало, по показаниям подсудимого, неким «пусковым механизмом»: измена, мол, была для него неприемлема, «возникла озлобленность», поэтому и… Всё остальное. По странному стечению обстоятельств, отправляясь на ту уже утреннюю прогулку, Сафонов прихватил с собой нож. 
 
Зачем перед убийством он заставил девушку раздеться? В период следствия очень долго Сафонов не мог подобрать объяснения. Потом, правда, прозвучало хоть что-то из области пусть дикой, но логики: таким образом он хотел её унизить.
 
Насколько убедительна такая интерпретация событий с точки зрения психологии, не мне судить. Остались всё ж в этой истории некие белые (или тёмные?) пятна. 
А кто-то, пытаясь объяснить всё происшедшее, поминает и Чечню. В Чечне парень служил. И в «антитеррористической операции» участвовал. А это, вероятно, не может не оставить след. Шрам, если хотите.
 
Что же до мирского суда, то отягчающим обстоятельством признано совершение преступления в состоянии опьянения. Приговорён Сафонов к 11 годам лишения свободы в колонии строгого режима. В порядке компенсации морального вреда в пользу матери погибшей девушки с него взыскано 1,5 миллиона рублей.
 
Приговор суда первой инстанции Сафонов ещё может обжаловать в апелляционном порядке.
 
Фото СУ СК РФ по Новгородской области
На снимке. Момент проведения проверки показаний на месте совершения преступления.