Плюс-минус… Как не чужие друг другу люди делили в Боровичах наследство

Эту любопытную историю рассказала пресс-секретарь Новгородского областного суда Мария Воробьёва.

В июне 2017-го года в Боровичском районе при пожаре погиб достаточно известный предприниматель, назовём его М.

Пожар случился в доме, принадлежавшем ему на праве собственности.

Официальной наследницей стала дочь предпринимателя Елена (имена изменены – А.К.). Более тридцати лет, однако, погибший прожил с Мариной –женщиной, считавшейся его гражданской женой (официально брак зарегистрирован не был).

Сразу после похорон в присутствии свидетелей между женщинами состоялся разговор о том, что Елене этот дом не нужен: Марина может его восстанавливать после пожара.

Что Марина и принялась осуществлять. С июля 2017-го года она потратила на ремонт 1 103 526 рублей.

Потом, однако, официальная наследница вознамерилась продать дом. Марина потребовала, чтобы ей были возвращены деньги, израсходованные на ремонт.

Елена ответила отказом.

В связи с этим Марина обратилась в Боровичский районный суд с иском, в котором просила взыскать с Елены неосновательное обогащение – 1 103 526 рубля.

Елена обратилась в суд со встречным иском, указав, что после смерти отца осталось наследственное имущество: бытовая техника, предметы мебели, садовая техника на общую сумму 955 тысяч рублей, а также деньги на банковском счёте, открытом на имя отца. Всё это теперь у Марины. Кроме того, она забрала пенсионную банковскую карту отца и сняла со счёта 157 197 рублей.

В заявлении Елена указала, что в браке отец и Марина не состояли, письменные соглашения о покупке общего имущества и ведении общего бизнеса не заключали. Поэтому просила обязать Марину передать ей указанное имущество, а также взыскать 157 197 рублей.

Боровичский районный суд в большей степени разделил позицию дочери погибшего. Постановил взыскать с Марины в пользу Елены 157 197 рублей. В остальных требованиях истцу и ответчику было отказано.

Марина обратилась в Новгородский областной суд с апелляционной жалобой.

В ходе рассмотрения дела было установлено, что траты на ремонт дома в размере 1 103 526 рублей подтверждаются договором подряда, товарными и кассовыми чеками на приобретённые строительные материалы.

Согласно заключению АНО «Новгородский центр судебных экспертиз и оценки» для восстановления жилого дома после пожара фактически были произведены работы на сумму 1 043 369 рублей.

Судебная коллегия Новоблсуда отметила, что, отказывая в удовлетворении требований о взыскании неосновательного обогащения, суд первой инстанции руководствовался тем, что отсутствуют достоверные и бесспорные доказательства, подтверждающие наличие между женщинами договоренности об оформлении в будущем в собственность истицы жилого дома, а также о том, что при проведении ремонта Марина согласовала с Еленой, как с наследницей, объём и стоимость работ.

С таким выводом судебная коллегия не согласилась и сочла обоснованными доводы апелляционной жалобы.

Из материалов наследственного дела было видно, что Елена обратилась к нотариусу с заявлением о принятии наследства по закону 31 августа 2017 года, то есть после того, как увидела, что спорный дом уже отремонтирован.

Судом первой инстанции были допрошены свидетели, которые пояснили, что слышали о том, что Елена говорила, чтобы дачу забирала Марина в память об отце. Свидетели также пояснили, что в период восстановления дома Елена приезжала на стройку, а когда строительство было закончено, сказала, что передумала отдавать дом Марине.

Коллегия пришла к выводу, что в данном случае со стороны Елена наличествует неосновательное обогащение, поскольку вместо поврежденного пожаром дома она получила отремонтированное строение. Поэтому судебная коллегия посчитала необходимым взыскать Елены в пользу Марины расходы, определённые экспертами, –1 043 369 рублей.

А поскольку в ходе рассмотрения спора Марина признавала, что снимала деньги с карты погибшего, облсуд согласился в позицией суда первой инстанции о справедливости взыскания с Марины в пользу Елены тех 157 197 рублей.

В результате своеобразного взаимозачёта получалась сумма в 886 171 рубль, которую суд обязал выплатить дочь погибшего его гражданской жене.

Решение вступило в законную силу.