Знакомьтесь: воробей!

20 марта - Всемирный день воробья.

Наверное, нет птицы более обычной и вездесущей, чем воробей. По крайней мере, на взгляд среднестатистического горожанина. Куда ни пойдёшь, где ни глянешь, обязательно увидишь воробья: на ветке за окном, под ногами на автобусной остановке, на столике уличного кафе… А не увидишь, так услышишь бодрое «чик-чирик».

При всём при том воробьи отнюдь не однородны. Многие из вас наверняка удивятся, узнав, что учёные насчитывают около трёх десятков видов воробьёв. Все они небольшие птицы с укороченным хвостом и коротким мощным клювом. Но не все из них скромно-серые, есть очень даже яркие. Чем южнее, тем эти птицы разнообразнее.

Однако и на Новгородчине, как и на большей части нашей страны, воробей тоже не один-единственный. Два вида этих птах, скачущих и чирикающих, у нас гнездятся. Различить их очень просто, нужно только дать себе труда один раз внимательно присмотреться. И потом уже до конца жизни не перепутаете:

Наиболее заметный и обычный — воробей домовый (не домовОй!). Именно его мы видим чаще всего, и именно его рисует наше воображение при слове «воробей». Среди птиц синантропных, то есть, тесно связанных с человеком и его сооружениями, это самый-пресамый синантроп. В наших краях его никогда не встретишь вдалеке от людей, и наиболее глухой угол, куда может забиться «домовик» — дупло или скворечник в дальнем конце парка:

Как и большинству его сородичей, домовому воробью присущ половой диморфизм: самки и самцы имеют разную окраску. Приглядитесь к воробьиной стайке на ближайшем кусте. Те, у кого большое чёрное пятно на горле, светлые щёки и серая «шапочка» на рыжей голове, — самцы. Те, что одеты более тускло и ведут себя не так вызывающе, — самки. Никакой сложности.

Домовый воробей (самка) в уличном кафе

Трудно поверить, что некогда эти птицы жили исключительно в Северной Европе. Но те времена давно миновали, и сегодня мы найдём домового воробья по всей Европе, кроме, почему-то Италии, на значительной части Азии и на севере Африки. Это его естественный ареал.

Однако переселенцы завозили жизнерадостную пичугу всюду, где хотели помнить об исторической родине. Так воробьи попали в обе Америки, на юг Африки, в Австралию и Новую Зеландию. Нет их только в Антарктике и Арктике, хотя на севере Евразии вслед за человеческим жильём они проникли не только в лесотундру, но и в безлесную тундру, лишь бы там что-то было построено.

Юный (еще желторотый) домовый воробей

Второй наш воробей тяготеет к городским окраинам, а того пуще к сельской околице. У него и название соответствующее: полевой. Хотя зимой образует смешанные стаи с домовыми и в это время обычен даже в городском центре. Самки и самцы у «полевиков» с виду абсолютно одинаковые, зато от домовых воробьёв их чётко отличает рыжая, а не серая «шапочка» и чёрные пятна на белых щеках, хорошо заметные на расстоянии:

Полевые воробьи встречаются практически по всей Европе и на большей части Азии, за исключением разве что крайнего Севера и Ближнего Востока. Также тоскующие по родным краям европейцы завезли их в Соединённые Штаты и Австралию.
Постоянно живя на виду у людей, воробьи хорошо изучили нас. К человеку относятся спокойнее, чем, например, к кошке, но дистанцию всё равно соблюдают строго, и если рискуют выхватывать лакомый кусок из самых рук, то в полной уверенности, что им ничего не грозит. Однако доскональное понимание обстановки наш брат хомо сапиенс по большей части склонен принимать за безграничное нахальство и потому название подножной пичуге дал подстрекающее, прямым текстом говорящее: «Вора — бей!».

Полевой воробей

И бьют. Ладно бы мальчишки из рогатки. Мне до сих пор памятны хроникальные кинокадры 1958 года, ретроспективно мелькавшие на ТВ-экране середины 60-х: антиворобьиная кампания в народном Китае. Ведь грузовиками возили воробьиные трупы! Размахивая тряпками на длинных шестах, гоняли птиц без роздыху, не давая им присесть, до тех пор, пока те не падали без сил на землю…

Воробей не ангел, и конечно не только хлебными крошками едиными жив он. В его рацион входят семена сельхозкультур, преимущественно злаковых, ягоды вишни, смородины, винограда, весной цветочные почки. Такими устроила их природа. Лишь при отсутствии поблизости полей воробьиные стаи летают кормиться на луга, опушки лесов и в степи, где собирают семена дикорастущих трав и насекомых.

…59 лет тому назад за три первых дня той кампании только в Пекине и Шанхае было уничтожено 900 тысяч птиц. А как же! Ведь сам председатель компартии товарищ Мао Цзэдун глубокомысленно изрёк: «Воробьи клюют зерно». Читай: «Поналетели тут, весь наш рис поклевали. Бей вора!»… Впрочем, напустился «великий кормчий» на маленьких птиц не оттого, что поутру встал не с той ноги. Учёные мудрецы подсчитали, что каждый воробей за год съедает 4,5 кг зерновых. И если убить один миллион воробьёв, можно будет спасти столько зерна, что хватит накормить досыта 60 тысяч недоедающих граждан. Мао тут же ухватился за эту идею и повелел каждому сознательному китайцу во имя спасения урожая убить как можно больше «пернатых паразитов». И каждый мальчишка с рогаткой стал молодцом.

С марта по ноябрь 1958 года, во всём Китае было истреблено без малого два миллиарда полевых воробьёв. Удивляться нечему. Китайцев же много, и все как один бросились проявлять сознательность и радикально отбивать свою законную плошку риса у пернатых нахлебников. Правда, это рвение вышло стране боком. Потому что воробьи не только зерно клевали, но и насекомых-вредителей, а те (в частности, саранча), оставшись без врагов, расплодились в немереном количестве и уже на другой год набросились на посевы так же рьяно, как прежде сами китайцы — на пичуг. И вышло с точностью до наоборот к задуманному благу. Не накормили голодающих граждан, а уморили. И не 60 тысяч, а, если верить историкам, от 10 до 30 миллионов.

Уж на что терпеливы жители Поднебесной, но тут уже не на шутку запахло нестабильностью. Мао Цзэдун, как говорится, переобулся в воздухе, объявил воробьёв теперь уже полезными и 18 марта 1960 года принял личное решение о прекращении репрессий против птиц. Воробьёв стали закупать в соседних странах и выпускать — в Пекине, Шанхае, далее везде…

Несмотря на то, что отдельные патриархи воробьиного племени, случается, доживают до 9 и даже 11 лет, большинство воробьёв не пересекают и четырёхлетнего рубежа. Значительная часть желторотиков гибнет от болезней, непогоды и хищников ещё в первую свою зиму. Так что среднестатистическая продолжительность воробьиной жизни составляет всего от 9 до 21 месяца.

Хорошо ещё, воробьишки плодовиты. В тепле размножаются чуть не круглый год, и даже в несладких условиях российского Северо-Запада ухитряются сделать два, а подчас и три выводка за брачный сезон. Так и выживают — за счёт плодовитости и неунывающего характера.

Фото автора.